Вмиг молчание повисло..

на улице уже глубокая ночь, мальчишка, вытерая слезы с покрасневшего лица, медленно шел домой. вся эта ситуация с Сашей Собакиным, человеком который был его первым и пожалуй единственным другом, давила на него все сильнее. Антоша, пытался отдышаться после несколько часовой истерики, а в груди поселилась сильная боль от предательства друга и обиды на него, не давая спокойно дышать. сердце неистово колотилось словно вот вот выпрыгнет, оставляя после себя пустоту. на самом деле, ему сейчас больше всего хотелось зарыться в обьятия Сашки, прижаться к нему посильнее и никогда, никогда больше не отпускать, так же сильно, как никогда больше его не видеть, но к сожалению второй вариант выглядит более правдоподобным, что одновременно пугало и как-то странно радовало? телефон разрядился, Антон не задумывался сколько сейчас время, что скажет мать когда он вернется домой, его это мало волновало, все это уходило на задний план, ведь его голова забита совсем не этим. осенний, холодный ветер обдувал кудряшки парня, а тот лишь шел пошатываясь словно осиновый лист. лицо его не выражало никаких эмоций, лишь горело адским пламенем из-за того, что он все это время лишь без остановки рыдал. ноги подкашивались, а голова кружилась, в горле застрял ком, нижняя губа невольно задрожала, давая понять, что тот вот вот расплачется падая на пол, что и произошло: он свалился на влажный от недавно прошедшего дождя асфальт рядом с покрашенным бардюром, и поджал ноги под себя, закрывая лицо руками. сильно сжимая волосы и выдергивая их прядями, парень ощутил какое то мимолетное облегчение. мимо него не проходили люди, никто не протягивал ему руку помощи. как бы это сделал Сашка. им заполнены все мысли Антоши, Сашкой Собакиным, что пропал уже две недели назад. из-за сильного стресса, парень почти ничего не ел, щеки его впали, а лицо становилось все бледнее, обретая явно нездоровый оттенок. под глазами поселились ярко выраженные синяки, появившиеся от недосыпа. на сон времени тоже не было, ведь Антоша проводил расследование по пропаже друга, кажется уже целую вечность, и то, все безуспешно. холодно. плохо. тяжело дышать. ты предал меня, оставил одного в этом уродливом мире, сплошь переполенном гнилью, без тебя, эта жизнь оказывается, стала намного хуже. люди, не задумываясь о нем, проходили мимо словно даже не замечали плачущего парня… ты бросил меня, чертов саша! я ненавижу тебя. НЕНАВИЖУ! ******* поднявшись с холодной трубы, светловолосый парень отряхнулся. на коленках красовались яркие ссадины и синяки, он часто падал пока пытался скрыться от преследователей, но кто это? кто же преследует его уже столько времени? почему? за что? он не знает сам, но знает лишь одно — надо поскорее скрыться и свалить домой. сумма накоплена, осталось только купить билет. но. есть одно огромное но, что же его так останавливает? снова мелькают перед глазами высокие деревья, лицо обдирает холодный, беспощадный осенний ветер, почему так резко захотелось к нему? почему.? Саша, хоть и не сразу, но понял где находится его друг, он знал, что Антоша догадается, рано или поздно, он узнает обо всем, и обвинит Сашку в предательстве. хотя Тоша даже прав, он ведь сбежал оставив своего любимого Тошеньку в неведении. пустой звон в ушах, ветер раскачивает деревья, что стоят в ряд по обе стороны от быстро бежавшего парня. хочется к нему. снова прожить эти неловкие, но такие теплые моменты, шутить как ни в чем не бывало, да и просто быть рядом. но прав ли он в своих догадках?.. Антон уже медленно поднимался с грязного асфальта, но вновь чуть не упал, чувствуя сильную слабость. ноги, словно на зло ему подкашивались, и ходить было невозможно, будто Тоша сейчас смачный кусок моченой ваты, ощущение не из лучших. в глазах двоится, а то и троится! голова кружится и сильно, сильно болит, не давая даже надежды на то, что тот сможет сдвинуться с места, но Антон, как бы он не был слаб, все равно медленно пошел. его трясло, шатало, а тело неистово ломило. хотелось кричать и метать! разбить лицо этому ублюдку и выплеснуть весь гнев, разбросаться пустыми оскорблениями в его адрес, назвать придурком прыща слюной, но увидеть его, наконец увидеть! обнять, прижаться, согреться наконец! хотя бы мельком. хоть бы как-то. запыхавшийся саша, остановился где то на конце улицы, по которой шел, нет, практически полз Антоша. ноги предательски подкашивались, путались между собой, от чего тот пытался не упасть, но он продолжал идти. надо искать. искать и снова искать. искать любимого Сашу! и ведь. осознание пришло так поздно. а он и правда его любит! любит так сильно, что готов отдать свою жизнь, дабы тот прожил её достойно. глаза Саши расширились от увиденного, но тот, спрятав руки в карманы, медленно шел, хотя сердце предательски колотилось от боли бушующих внутри чувств. кажется еще мгновение и он сорвется, сорвется, подбежит и обнимет ослабленное тело друга, пока его грязные, сожженные краской волосы обдувает ветер. Антон наконец поднял свои красные от слез глаза на дорогу, а увидя его, они округлились. не верится, нет, никак. не верится. он что, собирался вернуться домой за той гнилой картошкой, из-за которой вонь в квартире стояла такая, будто там кто то умер? нет, явно не за этим. — ахах, ты че такой грустный? хуй сосал нев. — Саша неуспел договорить, как на его грудь упал обессиленный Антон. — я. тебя. ненавижу! конченый гандон! Собакин, ты полная мразь! — резко, и неожиданно даже для самого себя Тоша ожил. его голос предательски дрожал, а слезы вновь и вновь наворачивались на глазах, предсказывая новую волну истерики. эта ситуация так сильно надавила на и без того слабую психику парня, что он не переставая плакал, наносил себе увечья, отчего руки его были забинтованы, превратился в обессиленную размазню, а навязчивые мысли убивали его все сильнее. от вида мальчика, хочется плакать. — Антоша, я должен был. — Саша с грустью поглядывал на Антона, все еще держа свои руки в карманах. он чувствовал свою вину, но всем своим видом пытался не показывать этого, а наоборот улыбнулся. — я живой же, ты че раскис? ну? — он улыбнулся и расставил руки, как бы зазывая того в обьятия, но вместо крепких и теплых обнимашек, получил слабую пощечину трясущейся руки Тоши, что начал только громче всхлипывать. — я ненавижу тебя. ненавижу. НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ТЫ СЛЫШИШЬ?! чертов. конченый наркоман. выблядок. я ненавижу тебя всей своей душой. ты слышишь меня? — он кричал, закрывая лицо руками. его тело тряслось, и казалось что тот, вот вот захлебнется в своих слезах, что рекой стекали по щекам. вся боль что накопилась внутри, комом вырывалась наружу, но это всё, что тот может сделать. Саша тяжело вздохнул, он сдерживался, старался не показывать свое волнение и растерянность, он тоже ненавидел себя. ненавидел за всю эту сладкую ложь, длиннющую лапшу что вешал на уши своему лучшему и да, единственному другу. хотя. друг ли Тоша для него? Собакин медленно обвил тело друга и прижал к себе, вкладывая все оставшиеся силы, чтобы его успокоить. но получалось очень, и очень плохо . голос был сиплым от скуренных бычков найденых в обшарпанных подьездах, он вновь тяжко вздохнул и опустил голову на плечо Антона, заставляя того на миг затихнуть и прислушаться. — прости меня. Мой Милый Антоша. — на последних трех словах, Сашка становился все тише и тише, пока не перешел на шепот. он тихонько поглаживал спину парня, мельком грустно усмехаясь, пока Антон притих. — таится зверь в тиши несчастный, а тишь его съедает целиком. ну что же ты малыш прижался? греешься моим теплом? а что с руками. там порезы? нет, ты что, поранился! не ври, малыш, я знаю честно. что нагло врешь ты целиком. - он усмехнулся, и уткнулся холодным носом в шею парня, что на удивление пылала огнем и вдыхал аромат его тела. родной запах не давал ему отпускать, а лишь заставлял сильнее прижаться. — ты читал мне этот стих однажды. только менял слова. ты сделал так со всеми своими стихами, да? — на что Антон лишь получил положительный кивок. за время монологов Сашки, Тоша успел подуспокоиться, ведь то, что Собакин рядом с ним сейчас. успокаивало. и заставляло таять. — я люблю тебя, Антоша. — тихо, но спокойно проговорил Саша отстраняясь от того и придерживая за плечи. — знаешь. я. я тоже. тоже тебя люблю! — Антон робко опустил голову вниз, смотря куда то в сторону, но не на Сашку. только не на него! ведь тот, словно лис расплылся в самодовольной улыбке. — а я говорил что быть тупой гитарой тебе придется не долго! — после чего расхохотался. шутки его не меняются даже в такой ситуации. Антон лишь неловко улыбнулся, все же осмеливаясь поднять на него свой взгляд. — ты же. останешься? — Тоша смягчился, а на лице оставалась такая же неловкая улыбка, один лишь Саша вмиг стал серьезным. -останусь Тоша, останусь. — он провел ледяной, трясущейся рукой по щеке Антона и медленно прикоснулся к его губам своими, а тот кажется, был даже и не против.