(Не)извращенец Шэнь Цинцю

      Шэнь Цинцю пропустил тот момент в своей жизни, когда стал самым…       Настоящим.       Законченным.       Извращенцем.       Их «семейная жизнь» с Ло Бинхэ длилась уже продолжительный для них обоих период времени — год, как-никак! Хотя для бессмертного демона и заклинателя какие-то триста шестьдесят дней должны быть лишь дуновением ветра или, проще говоря, мгновением, лично для этих двоих все было в точности да наоборот.       Во-первых, семейная жизнь оказалась сладкой лишь на словах. В ней не только Шэнь Цинцю приходилось идти на уступки ради своего любимого мужа, например, переживая очередную бурную ночь, но и сам Ло Бинхэ, случалось, «уходил ни с чем». В целом, обычная динамика практически всех однополых и разнополых семей.       Во-вторых, семейная жизнь пришлась Шэнь Цинцю по вкусу, что он признавал с огромным неудовольствием. Вкусная стряпня в любое время суток, человек, готовый отдать всю свою любовь и себя в придачу, крепкие объятья по вечерам и то, что за ними следует… В общем, оказалось достаточно недурно. Хоть между ними и были какие-то разногласия, коих назвать таким образом можно было с трудом, ведь Ло Бинхэ обычно просто ныл, а Шэнь Цинцю от досады лупасил его веером, самому Цинцю все нравилось.       И плевать было на косые взгляды, чужие разговоры и прочие несущественные вещи. Главное, что они оба наслаждались своей жизнью и просто были рядом. Идиллия.       Однако, кажется, совместный быт со строптивым учеником полностью испортил горного лорда. Иначе как объяснить его неожиданные желания?! Постыдные желания, честно говоря! Поэтому Цинцю пришлось перейти к крайнему действию — спросить совета у…       — То есть, ты хочешь сказать, что у тебя начали появляться грешные мыслишки на уровне самого Бин-гэ? — пожевывая косточки дыни, задумчиво промычал Шан Цинхуа, — и ты говоришь, что твой муж тебя испортил?       Шэнь Цинцю с опаской кивнул, обмахивая себя веером.       — Брат Огурец, может ты просто начал привыкать к жизни с ним, а не испортился?       На самом деле, это предположение имело место быть, но…       — Да разве желание облизать его когти вышло только из привычки?!       Цинхуа закашлялся, выплевывая все семечки, которые успел напихать в рот, словно хомяк.       — Братец, да ты и правда тот еще извращенец! Даже я писал только про пальцы в романе…       Правда в том, что у Ло Бинхэ и правда были длинные изящные пальцы, достойно главному герою. И эти пальцы не раз оказывались в разных местах — приличных и нет — тела Шэнь Цинцю, в том числе и во рту. Однако длинные у Бинхэ не только они, но и демонические когти. И благодаря своей смешанной крови он мог в любой момент как и выпустить их, так и нет. Он этого никогда себе не позволял в сторону Цинцю, стараясь обращаться с телом мужа аккуратней — и без того боль приносит, не хватало еще царапины оставлять. А самому Цинцю хотелось… Да черт, даже думать об этом стыдно.       — Да ладно тебе, не отчаивайся, — наконец, собравшись с мыслями, заговорил Шан Цинхуа, — твой ученик не краснеет выражать свои желания, так и ты поучись у него. Вы же супруги, наконец!       — Учиться у ученика… Каков позор.       — Да просто попробуй. Уверен, у него от радости хвост щенячий отрастет.       Попробуй.       Ну да, легко сказать. Это ведь не он, Шан Цинхуа, на протяжении долгих лет отыгрывал сложную роль закрытого неоднозначного персонажа, от которого веет загадками и туманом. И теперь так просто говорить о своих желаниях, даже на самом деле не таких уж постыдных, стало до ужаса тяжело. И даже собственному супругу.       — Муж? — обеспокоенно послышалось рядом, вырывая из задумчивых размышлений, — все в порядке?       Они сидели в Бамбуковой хижине за столом, ужиная. Вкусно пахло едой, которую мог настолько хорошо приготовить только Бинхэ, благовониями и еще какими-то уже привычными трудноопределимыми запахами. За окнами было темно, а зажженные свечи создавали едва ли не полумрак. Комфортная обстановка, ставшая уже родной, наконец подтолкнула Шэнь Цинцю если не к действиям, так ко словам.       — Да, Бинхэ, все хорошо.       — Муж в последнее время такой мрачный, — задумчиво протянул демон, кинув в рот небольшой кусок мяса, а взгляд Шэнь Цинцю заострился на тонких пальцах, сжимающих палочки, — после того, как вернулся с пика Аньдин, и вовсе на меня внимания не обращает… Шишу Шан что-то сказал мужу?       Последний вопрос прозвучал больно двусмысленно, отчего Цинцю поспешил спасти жалкую задницу Цинхуа.       — Нет, совсем нет. Не беспокойся, этот муж просто думает кое о чем.       — О чем же?       Так я тебе и сказал!       …       Чертов Цинхуа, не мог подробнее рассказать, как стоит о таком вообще говорить, раз таким умным советчиком заделался?       «Проклятье, да я словно пятнадцатилетний подросток, а не взрослый мужчина! Возьми себя в руки, Шэнь Цинцю. Какой пример ты подаешь молодому поколению?!»       Медленно отложив палочки и изящно протерев рот, Цинцю вскинул спокойный взгляд на ничего непонимающего демона напротив себя. Поднявшись с подушек, он поманил супруга за собой, и спустя минуту они оба сидели на их общей кровати, бедро к бедру.       — У-учитель? — голос Бинхэ прозвучал испуганно, и сердце Шэнь Цинцю болезненно сжалось от этого тона.       — Все хорошо, я же говорил, — поспешил успокоить он, — Бинхэ, э-э, послушай…       — Если этот ученик сделал что-то не так…       — Нет, Бинхэ, подожди, Боже… — черт-черт-черт! Как же, мать его, стыдно! — не мог бы ты… Выпустить когти?       Он пару раз в непонимании моргнул, кажется, не сразу осознавая, чего просит Шэнь Цинцю, однако тут же протянул руку. Правильные ноготки за мгновение вытянулись, напоминая когти опасного зверя и поблескивая от огня свечей, словно дорогая сталь заклинательских мечей. Цинцю уже перестал удивляться идеальности главного героя, в данный момент его волновало совершенно другое. Например, медленно окрашивающий его лицо в румянецем стыд. Или сам Ло Бинхэ, который выглядел до невозможности мило, такой удивленный и ничего не понимающий.       «Хотя бы не испуганный», — с облегчением выдохнул Цинцю, вспоминая выражение лица мужа минутой до.       Рукой он скользнул вдоль вен на тонком, но крепком запястье Бинхэ, прошелся по его ладони, легонько щекоча подушечками пальцев старый шрам и наконец провел по костяшкам пальцев, оглаживая их как-то с особенной нежностью, практически забывая о собственном смущении. Ло Бинхэ же в ответ слегка покраснел и опустил взгляд, выглядя приласканным щенком, отчего сердце Шэнь Цинцю едва не взорвалось от всепоглощающей привязанности к нему.       Проведя по когтю указательного пальца демона, горный лорд не почувствовал боли. Видимо, даже с выпущенными когтями, Ло Бинхэ умел не вредить своему супругу.       — Учитель? — вновь непривычно-неуверенно позвал он, аккуратно заглядывая в глаза Цинцю, — вы сегодня так необычны…       — Бинхэ, послушай, — опомнившись, прокашлялся лорд, — сейчас этот учитель сделает кое-что крайне странное. Просто… Кхм, я просто предупреждаю, чтобы ты не сильно удивлялся.       Ло Бинхэ не успел ответить, вместо этого задохнулся удивленным вздохом, едва ли не стоном.       Шэнь Цинцю естественно коснулся губами пальцев мужа, но уже совсем не обыденно слегка прикусил коготок на среднем пальце. Вобрал его в рот, прошелся языком по всей длине и остановился на длинном когте, мягко проводя по впадине под ним. Это, наравне с бесстыдством, что Шэнь Цинцю чувствовал сейчас всеми фибрами души, принесло ему некое удовольствие. Очень уж извращенное для горного лорда.       Снова прикусив чужой ноготь, Шэнь Цинцю почувствовал, как по телу Бинхэ прошлась дрожь, и поднял на него вопрошающий взгляд. Картина открылась прелестная.       Ло Бинхэ сидел, ссутулив плечи, весь раскрасневшийся с бегающими глазами, и как только мог — старался не смотреть на своего супруга.       — Учитель поставил этого ученика в тупик… Э, ну…       Смущающийся Ло Бинхэ! Восторгу Цинцю не было конца, ведь такие эмоции на этом бесстыдном лице он видел попросту редко, почти никогда. Крокодильи слезы никогда не приравнивались к смущению, а любое другое проявление своих и чужих чувств Ло Бинхэ встречал с гордым и совершенно неприличным выражением лица. До чего ж отрадно было видеть этого развратного главного героя краснеющим от такой простой ласки.       — В тупик? Хм… — насмешливо пробормотал Шэнь Цинцю, на мгновение выпустив чужой палец изо рта, однако тут же вобрав его снова, уже вместе с указательным.       Самым краешком языка он подобрался к кончику указательного пальца под когтем, нежно обводя его. Потом вновь обвел сам ноготь, чувствуя острые края и радуясь, что Бинхэ все еще контролирует себя и не дает порезаться.       «Возможно, его когти настолько острые, что я мог бы отрезать себе язык…» — почти невзначай подумал Цинцю, не отрываясь от занятия, о котором грезил не один свой день.       Вскоре Бинхэ не выдержал и мягко отстранился, весь запыханный и красный. Его выражение лица было настолько очаровательным, что Шэнь Цинцю не сдержался, покрывая горячее лицо легкими поцелуями-бабочками.       — Этот муж более не имеет право называть меня бесстыдником, — обиженно пробурчал демон, все-таки подставляя лицо под трогательные поцелуи.       — Неужто Бинхэ только что назвал меня развратником?       — Н-нет! Э-этот ученик не!..       Еще не начавшиеся оправдания прервал мягкий смех. Зрачки Бинхэ расширились, хотя куда еще больше, и он почти с упоением прислушивался к мелодичным смешкам. С каждым проведенным вместе днем Шэнь Цинцю открывался все больше и больше, однако слышать такой искренний его смех все еще было редкостью.       Горный лорд смотрел на него с нежностью, счастьем в глазах, и рука его потянулась к темным волосам, зарываясь в них пальцами. Ло Бинхэ полностью растаял, хотя минутами ранее готов был опрокинуть своего учителя на кровать. Вместо этого он почти стек к его ногам, укладывая на чужие бедра голову и почти постанывая от приятных ощущений.       — Муж знает, что я никогда не посчитаю его действия постыдными? — неожиданно серьезным голосом произнес Бинхэ, тем не менее фразу закончил едва слышным: — я приму от тебя все.       Шэнь Цинцю, удивленный, улыбнулся шире. Так непривычно и совсем неизящно. Мягко кивнул и вновь провел ладонью по черной копне волос, распутывая узелки.       Раньше Ло Бинхэ практически не видел такой откровенности от своего учителя. Сейчас же мог наблюдать все чаще и чаще.       Расплывшись в счастливой улыбке и уткнувшись носом в коленку, он прикрыл глаза от наслаждения.       Шэнь Цинцю же с приятной досадой подумал:       «Ну и нашел этот Шэнь, чего смущаться.»