cheap dramas

В помещении неприятная атмосфера, яркий свет лампы, сквозняк от кондиционера и множество людей внимательно следящих за процессом. Он сосредоточенно произносит свою реплику после которой раздаётся мерзкий звук хлопушки нумератора и голос режиссера крикнувший "снято". Осаму и двух попыток не требуется чтобы всё получалось как надо, а возможно дело вовсе не в его мастерстве, а в отсутствии мастерства у съёмочной группы и режиссера. Он собой не гордится, всего лишь выполняет свою привычную работу, хотя и в непривычном месте. Осаму попал сюда случайно, непредвиденные обстоятельства заставили. Теперь повседневность составляют Богом забытая киностудия в Сайтаме, странные нелепые декорации, и неопытные актёры вокруг. Сайтама – город на краю планеты, место, чтобы переночевать и уехать на работу в Токио. Если бы он только мог всё изменить, обязательно бы это сделал. Он из прошлого – величайший актёр Японии, будущее кино индустрии страны, богатая и в целом популярная личность. Он сейчас – отброс общества, и на этом можно закончить. Его карьера разрушена, и вряд-ли всё станет как прежде. Сегодня Дазай снимается в сериале от которого ничего не ожидают, банальная история о любовном треугольнике, который будут смотреть одни лишь девочки подростки. Осаму играет мужа главной героини, доверчивого и надёжного, но увы слишком наивного. Дазай разбит и разочарован, хотя слухи так сильно повлиявшие на его жизнь совершенно правдивы. А смотря на Накахару ему хочется подтвердить слухи на каком нибудь интервью, сказать – «Да, мне нравится до смерти привлекательный парень по имени Чуя Накахара и вы мне ничего не сделаете». Временами Дазай не может оторвать от него взгляда, царапает ногтями кожу и жалеет что слишком труслив, хочет позвать его на ужин, даже если Чуя откажется. Осаму ночами не может выкинуть рыжеволосую макушку из головы, размышляет как бы сложилась их история, и сложилась бы вообще если бы Дазай не был актёром. Возможно их встреча прошла бы где-то на людной улице Токио, Осаму в своей привычной манере попросил бы номер телефона, сделал бы комплимент его глазам или волосам, улыбнулся и непринужденно позвал бы на свидание. Чуя недоступный, Чуя – самоуверенный эгоист, когда все против него, красное вино прямо на работе, тату солнца на шейных позвонках. В фильме он играет богатого владельца компании и любовника главной героини и признаться честно играет он слишком хорошо для человека ни разу не бывавшего в театральной академии, но слишком плохо, чтобы назвать его будущим кино индустрии. *** «Мы так любим дешёвые драмы, с непродуманными диалогами, где актёры немножечко переиграли со вздохами криками стонами» Чуя останавливается на полуслове слыша возгласы режиссера. – Погодите, разве Ичиро не рассказал Минори ещё в первых сериях, что они с Нобору раньше были друзьями? Тогда почему мы снова снимаем эту сцену и почему Минори реагирует так будто сейчас наступит конец света? – звонким голосом спрашивает Чуя, возвращая очки слетевшие на кончик носа на переносицу. Режиссер молчит, морщит брови в попытках вспомнить что происходило в начале. Он чешет неопрятную щетину и вздыхает. – Ваш сериал и так дерьмо, так почему вы не следите хотя бы за последовательностью? Если решили что-то снимать, могли бы немного напрячь мозги, если они конечно есть. – Чуя делает немного высокомерный взгляд не скрывая своего презрения. Никто ничего ему не скажет, и совсем не потому что он важная персона, нет. Просто никто кроме Чуи не согласится на эту роль и не захочет унижаться играя в этом ужасно продуманном сериале. Актерское мастерство дано не всем. Актёрскому мастерству сложно научиться, и жить в этой сфере настолько же сложно. Актеры – не совсем люди, оболочка с сюрпризом внутри, а приятным он будет или нет, это уже как получится.Чуя – совсем не великий актёр, он нигде не обучался, всю жизнь прожил за городом, не следя за идущим вперёд миром, много раз был моделью в рекламах благодаря своей внешности и если бы не недостаток средств, Чуя бы с радостью прожил бы так всю свою жизнь. Ему хватало на оплату за проживание, на еду и все прочие потребности, но Чуя хочет жить веселее, он хочет заглядывать в дорогие заведения, покупать красивую одежду, путешествовать по миру, а не тухнуть в пустом доме. У Дазая блестят глаза при виде Чуи, он почти не дышит зажимая губы в тонкую линию. Вокруг Накахары словно распускаются лилии, и неважно что сейчас зима, он весь светится и даже воздух рядом с ним словно обретает нежные цвета. Осаму – влюблённый идиот без шанса на победу. – А он нечто... – слышится голос оператора позади Осаму, тот еле заметно кивает, ведь Чуя и правда нечто. Чуя ловит взгляд Осаму, тепло, словно огонёк на конце фитиля, улыбается и машет рукой. Осаму может поклясться что его душа на секунду покидает тело, возвышаясь над миром, но он ведь актёр, поэтому тоже улыбается и машет. В такие моменты ему кажется что это была не просто улыбка, и вчера Чуя совсем не случайно коснулся его руки, Осаму хочет думать что это намёки, и в глубине души верит что всё так и есть. «Скорей бы все кончилось, и мы забудем Свой текст и разъедемся по домам» Осаму вспоминает что уже через месяц они должны отснять последнюю сцену, он хочет чтобы этому пришел конец. Чтобы ему не приходилось жить в старой квартире, чтобы режиссер не звонил по вечерам, потому что ему нужна помощь, чтобы ему больше не пришлось каждый день сходить с ума от одного лишь вида Накахары. Осаму не нравится что их связывают отношения коллег, и что он и слова сказать не может когда дело доходит до собственных чувств к Чуе. Но Дазай продолжает убеждать себя что когда всё закончится, он забудет Чую и всё что с ним связано, расположение родинок на руках, его милые привычки, улыбку способную разрушить актёрский образ Осаму. А сможет ли он забыть это? Скоро день влюблённых, Дазай долго думал, а он это очень любит, пробираться сквозь лианы мыслей и находить новые цветочные поляны, но в конце концов решил послать всё на три буквы и позвать Чую на свидание, ведь ему всё равно нечего терять. *** «Искусственных слез нам хватает, но вроде Надо плакать, а мы улыбаемся» За окном идёт наверняка последний в эту зиму снег, Дазай, в этот момент Нобору, смотрит на Чую, а точнее на Ичиро с неприязнью, потом переводит взгляд на Минори, на глаза выступают слёзы, фальшивые слёзы, которых он выплакал больше чем настоящих. Ичиро усмехается, возможно слишком драматически, но никто не обращает внимания. Он берёт девушку за розовый воротник и целует, не сводя взгляда с Осаму. Его взгляд – пустышка, бутафорский нож, который почему-то ранит по настоящему, красивая морская соль на алом порезе. Осаму от чего-то забывает что должен был говорить, застывает как мраморная статуя, в нём загорается злость на себя и на Чую. – Дазай-сан! Дазай-сан! – продолжает гудеть в ушах, – Дазай-сан, с вами всё нормально? – спрашивает девушка, играющая Минори. – А? Да, конечно, просто голова что-то закружилась. – Он отводит взгляд в пол, – Я отойду ненадолго. Позади становятся слышны крики разгневанного режиссера, но он их не слышит. В его голове выступает обида и... ревность? Но от чего, он понять не может, хрустит пальцами и пытается думать о чем-то другом, ведь это просто фильм. Это просто актёрская игра и не более, но Дазай расстроен словно это ему изменили, а не Нобору. Его обида – ребячество пришедшее из детства, неизвестное слово в книге под названием "жизнь". Стоя на крыше здания с сигаретой в губах, он слышит позади себя шаги, но не оборачивается. – Что ты здесь делаешь? – звучит знакомый звонкий голос, – Не знал что ты куришь, – Чуя подходит ближе и становится рядом, и пусть на улице ясный запах февраля, Осаму чувствует, что от Чуи пахнет дешёвым одеколонном с зелёным чаем, – Тебе не холодно в одной рубашке? – Вообще-то холодно, но если заболею, у меня появится возможность передохнуть от этого бреда. – под бредом он имеет в виду сериал, улыбается перевёрнутой улыбкой и делает затяжку, проклиная причину своей рассеянности, которая решила заявиться сама. – Давай обойдёмся без этого, я не переживу если съёмки растянуться ещё на несколько недель. «А я переживу, причём с огромным удовольствием» – думает Осаму, виня себя за трусость. Сейчас вроде подходящий момент, сказать всё ему в лицо, а четырнадцатого февраля испарится словно сигаретный дым и навсегда исчезнуть из жизни Чуи, чтобы всё было как раньше. – Эй. Я тебе нравлюсь? – слова произносятся так непринужденно, будто он каждый день задаёт такие вопросы. Это вводит Осаму в ступор, он молчит, открывает рот, но не издаёт ни звука. Время тонкой ниточкой тянется из центра Сайтамы на крышу здания, оставляет за собой следы растерянности на длинных ресницах. – Что? Нет, что ты, конечно нет. – голос внутри кричит, – «Да! Да, ты мне нравишься! Каждую минуту, каждую секунду мечтаю о тебе». Осаму, как и всегда, отводит глаза, заправляет прядь за ухо нервно кусая губы. Всё актёрские навыки внезапно его покидают, словно их и не было. – Врать ты не умеешь, так что расслабься. Но советую тебе, Осаму, подумать над своим ответом ещё немного. Я буду ждать. – Чуя давно заметил на себе пристальные, но влюблённые взгляды, и пусть вначале они его раздражали, сейчас Чуе казалось это забавным. Забавно, то что человек сыгравший однажды великого детектива, женоугодника и даже босса мафии не мог подойти и спросить у Чуи номер. А ведь Накахара бы не раздумывая дал бы и номер, и адрес и своё расписание. Наверное по Чуе не скажешь, но Осаму начал нравится ему почти сразу, его завораживающие глаза, юмор, лёгкая неловкость когда они рядом, и безусловно прекрасное актёрское мастерство. Осаму – розовый закат после тяжёлого дня, аромат горячего кофе с корицей, смущённая ответная улыбка после перепалки с режиссером. Осаму чудесный. И Чуя собирается сказать ему об этом как можно скорее. У Осаму горят щёки алыми розами, он блуждает по крыше, снова и снова повторяя про себя «Советую тебе, Осаму, подумать над своим ответом ещё немного. Я буду ждать» Он ждёт, он будет ждать. Дазай бросает в серо-голубое небо счастливые улыбки, а снова сжимает губы в тонкую полоску. Он обязательно ему признается, подойдёт, невзначай улыбнувшись попросит номер и позовёт на свидание. Словно они были прежде не знакомы, словно это всего лишь случайная встреча. *** «Мы как будто не знали друг друга Мы как будто случайно встретились» Они снимают последнюю сцену, где Нобору, пьяный в хлам, вламывается в дом бывшего друга, а позже произносит прощальную речь и исчезает. Исчезает из жизни жены и Ичиро, на этом заканчивается дешёвая драма и остаются лишь Чуя и Осаму. Сегодня 14 февраля, сегодня они впервые встретятся. Съемочная группа громко аплодирует, неизвестно чему, ведь сериал – полный провал, но все чему-то рады. Даже режиссер прежде всегда ходивший с хмурым выражением лица улыбается, у Чуи груз с плеч, наконец он сможет вернуться в деревню и жить как раньше. Но потом он вспоминает свои же слова, смотрит на Осаму с особым трепетом, понимая, что «как раньше» быть не должно. Ведь Чуя влюблён, причём очень сильно. У них ужин в честь «хорошей» работы, и ни Осаму ни Чуя туда идти не намерены. Они неловко молчат, Дазай часто моргает в попытках не забыть как дышать. Пустое помещение, тусклый желтоватый свет – их первая встреча, неожиданная и долгожданная одновременно. Чуя должен дождаться, он твердит себе что Осаму сам должен всё сказать, но они поднимают голову одновременно. – Ты... – оба замолкают отводя взгляд. – Говори первый – слабо кивает Чуя и кладёт руку на чёрное солнце набитое на шее. – Я... – все слова словно подготовленная реплика куда-то теряются, у Осаму красные уши и линия вместо губ. Он абсолютно уверен в себе, но смущение берёт вверх когда напротив стоит Накахара. Чуя вдруг мягко, улыбается, Осаму становится спокойно, шторм в голове затихает и он достаёт из кармана олимпийки прозрачный пакет с шоколадом в форме солнца, – Шоколад... Это тебе. – он протягивает пакет Чуе и тот усмехнувшись принимает его, –Ты пойдёшь со мной на свидание? От радости Чуя не может ответить, знает что его молчание пугает Дазая, но ему всё равно требуется целая минута, чтобы выдавить из себя хотя бы несколько слов. – Да. Конечно пойду. Вместо сердца в теле цветут лилии, на лицах искренние глуповатые улыбки, Чуя больше не хочет возвращаться в деревню, а Осаму в Токио. Чуя хочет поверить в любовь с первого взгляда, даже если это всего лишь выдумки для захватывающего сюжета. Чуя не может перестать улыбаться, вновь бросает взгляд на Осаму, до краёв переполненного искорками. – Ты случайно не считаешь поцелуи при первой встрече непростительным преступлением? Дазай лишь мотает головой и замирает, будто его тело поместили в каменную стену. У Чуи на лице рассеянный силуэт улыбки, его зрачки расширены до размеров Марианской впадины, шоколад с грохотом падает на пол. Накахара сжимает горячими ладонями его щёки и соединяет пылающие губы в пьянящем, сладко-соленом поцелуе. Кончики пальцев что-то бьёт током, зрение то ухудшается, то становится слишком хорошим, от чего колени начинают непроизвольно сгибаться. Чуя на секунду отстраняется, чтобы разглядеть на лице Осаму бледно-розовый призрак восторга, тот смотрит куда-то сквозь Чую, робко дышит и в конце сам целует мягкие гладкие губы. У них незамеченное начало и счастливый конец, бабочки, лилии и запах зелёного чая, в них цветочная нежность и тёплая взволнованность. «Мы так любим дешевые драмы Со смешными проблемами нашими Да, играем мы препогано Вот только любим по-настоящему»