Six_drabbles

— Vos'maja, mimo, — говорит Тренер. Наташа склоняет голову, признавая его правоту, признавая, что опять промахнулась, что дрогнула рука, что не получилось показать себя во всей красе, что… — Девочка часто промахивается? — спрашивает кто-то из комиссии, и Наташа разбирает слова, а саму ее разбирает дрожь, потому что после таких слов девочки обычно исчезают. — Ty popadesh', — говорит Тренер, и голос его становится низким, угрожающим. — Streljaj! И Наташа стреляет. Почти не глядя, чуя в этом голосе опасность такую, какой прежде не было никогда. И попадает. В середину цели. — Девочка волнуется, ей всего семь, — успокаивает Мадам комиссию и Наташу. — Molodec, Vos'maja, — треплет ее по голове металлической рукой Тренер. Наташа даже позволяет себе на миг поверить, что ей гордятся. Но это работает не так. Пока она попадает в цель, она живет. Простая логика, простое правило. Наташа очень хочет жить, а потому старается попадать в цель. Тренер просто знает, как сделать так, чтобы она была точна. И быстра. И сильна. И жива. — Он прострелил тебя насквозь! — ворчит Бартон. Наташа пока матерится при любой его попытке притащить ее в ЩИТ, но оба знают, что скоро она сдастся, согласится вступить в чертов ЩИТ в обмен на возможность не бежать и просто жить — лежать на крыше сарая Бартонов и слушать, как Лора ворчит на Клинта, потому что он, конечно, опять забыл надеть кепку, да и самой Наташе не мешало бы… — Эй! — щелкает у нее перед лицом пальцами Клинт. — Не уплывай. А то лично Фьюри вызову. — Не вызовешь, — чуть сонно усмехается Наташа. — И всё не так страшно. Пуля прошла навылет. Ничего не задела. Он точен. Всегда. — Ты его знаешь? — хмурится Клинт. — Конечно, — соглашается Наташа. — Он вечно таскал нам мятные конфетки. И знал, как сделать нас… точными… живыми… Она засыпает, но Клинт просто так этого не отпускает. Он пытается узнать о загадочном снайпере, натыкается на один запрет за другим, но продолжает задавать вопросы, потому что, кажется, они с Лорой Наташу немного удочерили, и отцовские чувства Бартона толкают его на уничтожение посмевшего выстрелить в его «дочь» таинственного убийцу. — Оставь, — просит Наташа. — Однажды мы с ним встретимся. И тогда поймем, кто из нас точнее. — То есть? — смотрит на нее Клинт. — Ты думаешь, что он убьет тебя? — Если будет прямой приказ, — кивает головой Наташа. — Он всегда пытался дать нам шанс на жизнь. А если был прямой приказ, это было быстро и почти не больно. Она помнит. Она видела. Больше мятные конфетки из металлической ладони она не брала. — Я тебя не понимаю, — говорит Клинт. Ей бы самой себя понять. Она знает, что этот стрелок, Зимний Солдат, был ее Тренером, тем, кто учил ее, недоросль, стрелять и драться, кто притаскивал мятные конфетки, кто заплетал им, ученицам Красной Комнаты косички, а потом безжалостно сворачивал шеи, если был такой приказ. И Наташа стреляет, готовясь убить, потому что не знает, какой у него приказ сейчас, потому что боится, что в этот приказ входит Стив, а она не может потерять Стива, Стив сейчас у нее, как Бартоны, входит в категорию «личное». Она стреляет. Тренер сдергивает очки и стреляет в ответ. Он ранит ее, но так, чтобы выстрелить в ответ не могла толком — не больше. Такой он точный, ее Тренер… Зимний Солдат… Баки Барнс… — Я тебя ранил, — говорит он, сидя на ее кухне. — А ты мне только очки подбила. — Я тебе и Стиву глаза раскрыла, — усмехается Наташа. Плечо всё еще болит, и Тренер оттирает ее от плиты, сам ставит чайник, достает пирожные из холодильника, кружки из шкафа, чайные пакетики, сахар — размеренные четкие движения человека, который точно знает, что он хочет получить. И получает. — Однажды я стану точнее тебя, — говорит Наташа. — Не в выстрелах, а в достижении цели. И тогда Тренер вздрагивает, и движения его обрываются. Он стоит к ней спиной секунду, две, выдыхает и сдавленным голосом говорит: — Точность — краткость. Краткость — отсутствие второстепенного. Для таких, как мы, Vos'maja, второстепенное — это… Бартоны… Стив… эта чашка с щербинкой… три ложки сахара в кружке… Готова быть точнее меня? Наташа молчит. Она не готова. И она знала это. Но ей нужно было подтверждение, что перед ней уже не Тренер, а Барнс, с которым можно работать, не боясь, что он сдаст ГИДРе. В выведывании нужных ей данных она — точно — лучше и Тренера, и Зимнего Солдата, и Барнса, который ставит перед ней чашку чая и, дрогнув от сомнения, пирожные с мятными листьями. Словно те мятные конфетки, которые она не ела. И Наташа хочет спросить, кто тогда тренировал ее, точнее, кто приносил ей конфеты и заплетал косички, кто хотел, чтобы она жила?.. Тренер? Зимний? Или Барнс? Или они — один человек? — Пей чай, Vos'maja, — просит Барнс. — Нам нужно о многом поговорить. И Наташа пьет чай. Полчаса ее вопросы могут подождать.