Признание

—… Верно, просто чудная погодка! Я как раз собирался на прогулку. Очень рад получить от тебя это предложение! Устаревшей модели телевизор не был достаточно подготовлен к тому, что друг любезно согласился пройтись с ним по улочкам Пентаграмма. Аластор согласен прошвырнуться с ним по кварталу? Просто так? Бесцельно? Это было похоже на сон… Вокс пришёл сюда, прямо под дверь своего милого Радио-демона, которого сторонился весь остальной Ад, только чтобы минут пять неловко подбирать слова, красная и периодически выдавая помехи. Благо, от обычного его состояния это поведение мало отличалось, поэтому Ал не мог заподозрить Вокса ровным счётом ни в чём. Наверно, именно поэтому он так легко согласился прогуляться с коллегой. Хотя подумать, что этот хитрюга хоть чего-то не замечает было бы вселенской глупостью. Но ведь «влюбленные слепнут»? Или как там говорится?.. Аластор пообещал, что выйдет из своего убежища как только закончит эфир. Кажется, Вокс слышал крики из коттеджа… Но, собственно, что можно было ещё ожидать? Если внутри очередной оверлорд или просто неугодный, то в этом весь Аластор. Как здорово, что Вокс не глупец и вовремя осознал, кому стоит уступать и с кем надо заводить дружбу! Кто-то скажет, что это «подлиз» и будет дураком. Умный же демон сделает точно так же, как делает Вокс. Радио-демон был страшен, но ровно до тех пор, пока не начнёшь дружелюбно интересоваться его делами, настроением, планами, тем, как прошел эфир, насколько хорош был утренний кофе, покормил ли Ал птиц за завтраком, и съели ли те очередного официанта сегодня. В общем, Аластор был душкой. И Вокс знал это как никто другой. — Прошу прощения за ожидание, оставались незаконченные, но крайне важные дела! — Утончённая фигура снова показалась на пороге. На секунду Воксу показалось, что в интонации Аластора проскользнуло искреннее сожаление о том, что он заставил Вокса ждать. От этой сладкой мысли аж корпус затрясся. — Порядок, дружище! — Голос Телевизора в темы годы имел ещё много недочётов, а слова были обрамлены разными звуковыми эффектами и помехами даже похлеще, чем голос из Радио. Тем не менее Вокс изо всех сил старался не прятаться за этими неудобствами и звучать громко и чётко. — К слову, очень милый монокль, Ал. — Случайные комплименты сыпались из его рта при виде этого демона как из рога изобилия. Иногда он даже не успевал фильтровать, что говорит, поэтому старался исправить ситуацию рассуждениями на тему: — Но разве он практичный? Сегодня уже существуют самые разные очки. Думаю, они будут удобнее монокля. Не хочешь попробовать? — Ха-ха-ха! — Его смех как всегда сопровождал смех «публики». — Ты же не думаешь, что я сменю весь свой шикарный наряд на какую-то безвкусицу только ради того, чтобы подходить под какие-то там «современные» виды? Не-е-ет, дружище. Я предпочту фирменный стиль любой моде! Как только демоны вышли на одну из главных улиц, с неё сразу исчезло сто процентов зевак. А те, кто шёл по делам, видимо резко предпочли остаться дома или пойти сегодня другой дорогой. Вокс прекрасно понимал, почему это происходит и от этого его ноги дрожали от перевозбуждения, почти лишая возможности идти. Насколько же Аластор был крут! — Но разве тебе удобно с моноклем? Он же, ну… падает? Съезжает? Да и что ты в нём видишь-то? — Честно говоря, Теле-демону не было никакого дела до монокля Аластора. Разве что он действительно выглядел и поразительно стильно, и фантастически непрактично. Вокс рассматривал витрины, выискивая что-то конкретное, подходящее под настроение. Аластор снова хихикнул, но уже один и, кажется, даже слегка раздражённо. — Мистер Вокс, я думаю, что тебе стоит следить за своими глазами. Кто знает, чьё зрение более хрупкое?.. «Это была угроза?» — проскочила мысль в пластиковой коробке. Оказалось, что ничего жуткого в угрозах Радио-демона нет. Более того, Воксу казалось, что его словесные угрозы больше похожи на флирт, хотя и крайне нездоровый. Но кому здесь, в Аду, такое может не нравиться? По крайней мере, до того, как Ал начнёт всё сказанное воплощать в реальность… — Брось, Аластор, я несерьёзно! — И это было правдой. Вокс никогда не хотел, чтобы Ал менял что-то в себе. Его всегда привлекала эта постоянность, неизменность и приверженность принципам. Радио-демон славился не только своими убийствами и харизмой, о, нет! Он всегда был собой, стоял на своём до последнего и никому не уступал, особенно если вопрос касался его личных дел типа внешности, пропитания или способов получения власти. Вокс так не мог. Он был тем, кто шёл за массами и подстраивался под них. Деревянный корпус сменила пластмасса, пластмассу сменит что-нибудь ещё. Маленький экран становится всё больше и больше. Чёрно-белый обязательно станет цветным и уже очень скоро. Телевизор развивался. Радио же было таким же, каким было сорок лет назад. Аластор не любил перемены, не любил новые технологии и, кажется, с каждым днём это всё сильнее и сильнее отражается на их приятельских отношениях. Поэтому сегодня Вокс всё исправит! Он выведет их связь на новый уровень и докажет всем, а Аластору — особенно, что технологии могут не только соперничать, но и дружить, работать вместе, быть в потрясных отношениях и даже трахать— любить друг друга! Взглядом он наконец нашёл то, что искал. Остановившись, он попросил Аластора подождать его в кафе неподалёку, с чем тот, на удивление, согласился. Кажется, кто-то сегодня в крайне хорошем настроении. Лучше и быть не может! Зайдя в цветочный магазин, Вокс обрадовался, что не взял с собой Радио-приятеля, потому что за прилавком стояла милая маленькая овечка с пустыми чёрными глазами. Аластор наверняка испугал бы её. Хотя наверняка ничего бы не сделал. Ему неинтересно было расправляться с кем-то, кто априори слабее. И Вокс это в нём безумно уважал. — Быстро набери мне красных роз. Побольше и покраснее, чтобы знаешь, ну… прям как кровь! — Овечка кивнула, отложила в сторону какие-то бумажки и побежала собирать букет. «Он сам как роза», — мечтательно подумал Вокс, представляя перед собой образ друга. Надеясь, что на экране не отображается ничего из того, что есть в его мыслях. Иначе это пиздец. — Вот, пожалуйста! — Пропищала флористика. Телевизороголовый небрежно кинул деньги, схватил огромный букет и направился туда, где ждал любимый. Воксу нравилось думать, что они уже встречаются, хотя он только сегодня планирует сделать самый первый шаг и признаться наконец! Во дворике при кафе был слишком прекрасный для Ада палисадник. В нём были и, в том числе, бордовые розы. «Можно было просто нарвать…» — только успел подумать Вокс, как с негодованием перебил самого себя: «Как ты можешь?! Это ведь Радио-демон! Как можно даже подумать о том, чтобы подарить ему в момент признания какие-то сраные вялые цветы с бабкиной грядки?!» Пару раз вдохнув-выдохнув, решив, что он делает всё как нельзя верно, Вокс зашёл в помещение, где сразу в голову ударил запах крепкого кофе, круассанов, а ещё слышались ненавязчивые джазовые мотивы. Либо Ал поработал над настройкой радио в этом заведении, либо потому он и был рад сюда пойти. Сам Аластор сидел в дальнем углу. Прикрыв глаза, он держал маленькую аккуратную чашку своими аккуратными тонкими пальцами у аккуратных тонких губ. Как это существо могло быть самым страшным существом Ада за последние сотни лет? Он ведь похож на ангела! Это сочетание элегантности, хрупкости и настоящей угрозы сводило Вокса с ума. Ну вот блять! Ноги снова задрожали, голос опять будто бы провалился в какую-то яму, и теперь его словно нужно было доставать щипцами, ладони вспотели, экран покрылся испариной, из-за чего зрение затуманилось, внутри какой-то провод коротнул, а на корпусе телевизора, кажется, появилась трещина. Он никогда в жизни так не нервничал. Даже в первый день в Аду. Даже при первом своём рекламном ролике для местных жителей. Сейчас решится главная дилемма его души последних тридцати лет: смог ли он очаровать Аластора настолько же, насколько Аластор очаровал его? Радио-демон заметил приближающуюся к себе знакомую фигуру. Это уже был не тот Вокс, с которым десять минут назад они мирно и легко общались на прогулке, нет… Это был сломанный телевизор на трясущихся тонких ножках. С букетом красных роз в руках. Аластору подумалось, что если сейчас эта махина на его плечах отключится от перенапряжения, то упадёт и сломает всё тело. Хотелось бы посмотреть. — Ал, извини, что ты ждал, я просто… У меня это вот тут, здесь… В общем, я сегодня не просто так тебя позвал… Есть штука, то есть вещь, то есть нет, это типа слова, не вещь, я хотел бы… — Конечно же он начал говорить бред. Конечно же! Он так долго репетировал, но всё тщетно, конечно же! При виде этих прекрасных неморгающих, слегка удивлённых глаз, не выражающих при этом никаких позитивных или негативных эмоций, все механизмы полетели к чёрту. Нужно было срочно собраться и сказать то, что он хотел. Сказать, что… — В общем, Аластор. Мы знакомы уже… какое-то время. Я не мог не заметить, что ты одинок, несмотря на всю твою силу, а ты о-очень сильный и реально… демон! А я… Я искренне поражаюсь тому, что ты сделал с Адом. Я в восторге от тебя и твоих способностей! Но мне кажется, ты мог бы быть частью чего-то… Не знаю… Большего! — И вот, тот самый момент! Вокс задержал дыхание на секунду и, будучи истинным телеведущим, как скороговорку, выдал: — Я хочу, чтобы ты присоединился ко мне и моим приятелям, хочу чтобы мы вместе управляли всем Пентаграмм-сити, хочу, чтобы ты был нашим… То есть, нет, не так! Эээ… Я хочу, чтобы ты был моим, да, вот так, именно! Ты должен быть моим, я хочу быть с тобой и творить всё это дерьмо вместе! Я, кажется, люблю тебя… И люблю твою мощь, Радио-демон! Подумай над этим и прими правильное решение. Спасибо! То есть, нет, пожалуйста! Но спасибо тоже. Царила тишина. Те, кто не выбежали после появления на пороге Аластора, испуганно таращились на парочку друзей, ожидая, какая же будет реакция Радио-демона на эту пламенную речь смельчака. Букет роз неловко впечатался в лицо Радио-демона от одного покачивания Вокса. Первый, на удивление, не спешил убрать от своего носа цветы. Он шумно вдохнул запах, только после этого всё же отодвинув букет в сторону. Настолько осторожно и невесомо, что сердце Вокса, временно остановившиеся, снова начало биться и таять. Кажется, получилось! Неужели он чувствует то же самое? Неужели все эти прогулки, комплименты, ненавязчивые и почти незаметные ухаживания — не зря?! Аластор встал, прихватив одну розу из букета. Подошёл к Телевизору вплотную. От такой близости у того начали отказывать пиксели, отчего экран выдавал какие-то белые полосы, похожие на шрамы. Они смотрели в глаза друг друга. Казалось, каждый думает что-то своё, но на самом деле они думали друг о друге. Вокс в хитром прищуре напротив умудрился увидеть симпатию и нежность. Поэтому его сердце билось так часто и так неровно. Поэтому его рука, вне зависимости от воли мозга, потянулась к манящему лицу напротив. Но не успела лечь на явно мягкую щеку, потому что Аластор вдруг положил свою руку на то место, где у телевизора может быть щека, первым. Материнская плата того неисправно полыхала. Казалось, несколько секунд и случится что-то невообразимое. То, что Вокс боялся видеть даже во снах, потому что тогда могло возникнуть огромное желание не просыпаться больше никогда. Во второй руке Аластор всё еще держал розу. Но когда Вокс вспомнил о ней и нашел взглядом, было уже поздно: она завяла. — Ммм, Вокс… — Протянул Радио-демон, поглаживая большим пальцем экран. У Вокса сильно напряглись все мышцы и все вены везде, где они были. Откуда на его лице вообще могут быть такие чувствительные места? — Ты такой… Такой… дурак. Острый коготь проламывает край маленького экрана. Задевает глаз. Вокс мигом теряет ориентацию, роняет букет на пол, сам падает следом, держась за щеку, вопит от невыносимой боли, которая теперь не пройдет ни на секунду до того момента, пока ему полностью не заменять голову на новую. Это самое ужасное, что можно сделать с его телом, и это именно то, как решил послать его лучший друг?! Более жестокого способа отказать было сложно придумать! Но ведь Радио-демон на то и… — Как ты мог подумать, что подобные фокусы сработают на мне? — Этот урод действительно смеялся или это уже галлюцинации от потери связи с миром?! — Не ожидал, ох, не ожидал, дорогой друг… не ожидал, что ты можешь быть таким жалким. Стоит ли мне вообще говорить, что это смешно или ты сам когда-нибудь поймёшь? Смешно. Ему смешно! Вокс, конечно, не был наивным дураком, и понимал, что всегда есть шансы отвержения. Но чтобы так?! Чтобы Аластор причинил своему, казалось, близкому другу настолько сильную боль?! Вокс даже не был уверен, от чего сейчас кричит больше: от боли в голове или сердце. А Аластор смеялся. Он не спешил покинуть здание. Он не стыдился своего поступка. Более того, ему, садисту ебаному, явно приносил удовольствие ползающий по полу друг. — Ох, прости меня, наверно, я ужасно грубо поступил с тобой! — Вокс впервые осознал, насколько же театрален этот говнюк. Играл Аластор все эти годы, и только один дурак на планете этого не понимал, думая, наивно думая, что самый жестокий демон последних лет может действительно по-доброму улыбаться кому-то, кого-то искренне называть «мой друг», кого-то искренне любить или хотя бы не презирать. — Но знаешь, к сожалению, некоторые уроки можно усвоить только через боль. Например, этот урок о том, что не стоит унижать Радио-демона своими позорными выпадами, а тем более, мой дорогой, на глазах других! Ты представляешь, что будет написано завтра в газетах? Я как старший, должен был тебя научить не ввязывать других в свои дела. Ты так не считаешь? Оскал не сползал с его лица. Наоборот — становился шире, пропорционально тому времени, которое Вокс провёл в ногах Радио-демона. Каждое слово отдавало Воксу ещё большей болью в голове и груди. Он так и не смог встать. Потому что это бы значило, что стоящий перед ним мог снова заставить его лечь, выцарапав и второй глаз. Тогда он точно не доползет до дома. — Был очень вкусный кофе, Джонни! — Как он умудрялся всегда вести себя, будто бы ничего не происходило? У его копыт трясется человек, который ему, демону, чьим обликом пугают детей, доверился настолько, что рассказал о своих чувствах. А тот, бессердечный мудила (вот так неожиданность!), вместо того, чтобы раскаяться хоть раз за всю свою отвратительную жизнь, общается с бариста, будто бы это — обычный вторник! Аластор перевёл взгляд на двух с половиной посетителей, оставшихся в зале. — Спасибо всем за то, что наблюдали этот невероятно юморной перформанс! И благодарю заранее за то, что ни единой живой душе этот сюжет не будет пересказан ни сегодня, ни когда-либо впредь! — Он был рождён для того, чтобы всегда выходить сухим из воды и делать это красиво. Угрожающие знаки витали вокруг его головы. Что это значило — никогда никто не понимал, но почему-то после них действительно не хотелось лишний раз открывать рот. И вообще жить дальше. — Я… — Вокс нашёл в себе силы поднять голову, хотя экран продолжал искрить и сыпаться прямо на глазах. Ему нельзя было нарываться на ещё один раунд, но гордость не позволяла позорно промолчать. — Я выебу тебя. А потом уебу. Клянусь. — Едва слышно прошипел демон. Вопреки «громким» словам, на краю уцелевшего глаза показалась слеза. — Именно так я и сделаю. Помяни моё слово, сука… Когда кровавые глаза снова смотрели на него, с явным вызовом (а может быть и призывом), Вокс сам уже мало видел, слышал и мало соображал. Из очередного потока пафосных слов он понял и запомнил на всю жизнь только одно: «Попробуй».