VANILLA

Минхо нервно сжимал в ладони ключ-карту. Его неторопливые, неуверенные шаги глухо разносились по длинному коридору, убегая вперёд и растворяясь где-то в темноте неосвещённой части помещения. Мягкий жёлтый свет скользил по его фигуре, провожая неуловимым подмигиванием. Молодой человек практически мог услышать, как в груди бешено колотится взволнованное сердце. Он метр за метром преодолевал расстояние до своей цели, всё ещё цепляясь за мысль, что в любой момент не поздно развернуться и уйти. Покинуть многоэтажную высотку, в которой проживали около двух сотен семей бизнесменов, продюсеров и других единиц высшего общества. Минхо здесь, откровенно говоря, лишний. Он не вязался с той роскошной обеспеченной жизнью, обволакивающей каждый дюйм этого места, но тем не менее продолжал двигаться вперёд, выискивая глазами нужный номер апартаментов. «967». Нашёл. Парень замер, не мигая уставившись на холодное железо массивной двери. На сенсорной панели замкá горел маленький красный огонёк, подзывая наконец войти. Минхо боялся. Он знал, что сейчас квартира пуста. Его встретит благоговейная тишина и нежный запах ванили, который, как помнил молодой человек, въелся в мебель и стены, убаюкивая сладостью и погружая в беспечную дрёму. Он может войти и молчаливо побродить по дорогому паркету, неслышно ступая практически на носочках. Может провести там несколько минут, вновь наполнить лёгкие знакомым ароматом и исчезнуть, будто его тут никогда и не было. Проблемы, по сути, не существовало. Существовала борьба внутри Минхо – сердце и разум неустанно разрывались на атомы в попытках доказать своё. Ли, кажется, скоро оглохнет оттого, как яростно они схлёстывались в новой битве. Нужно решить. Пальцы левой руки медленно разжались, позволяя взглянуть на чёрный матовый пластик карты. Она служила для Минхо желанным сокровищем и страшным проклятием. Парень чувствовал, что ни для того, ни для другого у него нет достаточно сил, чтобы справиться с надвигающейся катастрофой. 23:30. Время ещё есть. После полуночи будет поздно. Мелодичный звук разблокировки замка достиг ушей, заставляя сердце забиться чаще. Шаг. За Ли с негромким щелчком закрылась дверь. Минхо осознал, что скучал по ванили смертельно. Шумный вдох сменился выдохом удовлетворения, когда приторные ноты ласково защекотали рецепторы. Кончики пальцев очертили края комода в прихожей и добрались до кнопки небольшого торшера. Белый свет вспыхнул сотней светлячков. Ключ-карта остался одиноко лежать на деревянной панели. С последнего визита молодого человека ничего не изменилось. Всё те же неброские чёрно-бежевые цвета. Та же французская мебель, изготовленная на заказ. Даже карандашный рисунок Минхо так и остался в маленькой серой рамке на полке над электрическим камином. Ли мог бы с закрытыми глазами рассказать где и что находится. Обошёл бы квартиру, не спотыкаясь о выступы и лестницу на второй этаж. Он знает здесь всё, отпечатав каждый миллиметр на внутренней стороне век. Это не его дом, но чувство было абсолютно противоположно. 23:45. Ещё не поздно передумать. Вопрос в другом: а хочется ли? Душа Минхо порхала, наслаждаясь внешним спокойствием и почти родной обстановкой. Атмосфера расслабляла, заставляя тело ослабевать и желать свернуться калачиком где-нибудь в углу на диване в окружении пушистых подушек. За секундами неумолимо следовали минуты. Они пока не сжигали мост позади, но разбирали его по кирпичикам, делая отступление всё тяжелее и неосуществимее. Наверное, глубоко внутри Минхо заранее принял решение. Он понимал, зачем идёт в желанную клетку к хищнику; он понимал, что его там ждёт, но всё равно закончил путь, переступая порог. Ли разбирал спасительный мост сам, не собираясь возвращаться. 00:00. За спиной ярко вспыхнул внешний мир. Минхо сдался без боя. Он дождётся палача, смиренно сложив голову на плаху. — Давно никто не ждал меня дома, — любимый голос растопил сомнения Минхо, словно воск. — Ты поздно, — тихо отозвался молодой человек, продолжая смотреть в панорамное окно на простирающийся внизу Сеул; даже ночью город был живым, лишь на каплю сбавляя темп движения. — Впрочем, как и всегда. Чужой лёгкий смех заплясал в воздухе. Ли затылком почувствовал, как мужчина позади улыбается. Минхо бы развернуться, посмотреть на то, как изгибаются уголки мягких губ, как блестят тёмные глаза, очерчивая скульптурные черты парня, как он неизменно опирается бедром о чёрную деревянную столешницу кухонного островка, скрестив руки на широкой груди. Минхо скучал не только по ванили. Хан Джисон появился в его жизни несколько лет назад. Они встретились на благотворительном мероприятии, которое организовала Ли Кёнсо — тётя парня, ставшая его опекуном после смерти родителей. Они с Ханом перекинулись только парой фраз. Простая формальность, не более. Ли вызвался встречать гостей, чтобы немного подзаработать, так как сумасшедший ритм студенческой жизни не позволял найти стабильную работу хотя бы в круглосуточном супермаркете. Приходилось перебиваться малым. Джисон впечатлил Минхо тем же вечером, пожертвовав в фонд по защите бездомных животных щедрую сумму, которая покрыла бы бóльшую часть затрат на ближайший год. Мужчина сделал это скрытно, без афиширования, продолжая молча улыбаться знакомым гостям. На его улыбке Ли застрял на пару минут, не стараясь себя одёрнуть. Он беззастенчиво пялился на известного продюсера, успевая выдавливать из себя немного потерянное «добро пожаловать», когда прибывали новые люди. Они столкнулись в уборной примерно после полуночи. Минхо с радостью воспользовался приглашением на закрытое ночное мероприятие, очевидно зная, что Джисон тоже будет там. И оказался прав. Между ними не возникло искры, не затрепетали бабочки в животе и не закружилась голова. Они вспыхнули страстным пламенем в одночасье; вгрызлись друг в друга взглядами; сцепились губами и приковали взбудораженные тела друг к другу руками. Никто из них в ту ночь к празднованию не вернулся. Делить один воздух и скомканную постель хотелось намного больше. Их история началась со случайности и продолжилась горячими свиданиями, во время которых они закрывали глаза на окружающий мир, самозабвенно прижимаясь кожа к коже. Любовники были почти противоположностями. Мягкий, тёплый, огненный Минхо и властный, рассудительный, ледяной Джисон. Перерыв в страстных отношениях был ожидаем. На прощание Хан молча положил в карман куртки Ли ключ. Молчаливый жест оказался понят и без слов, но спустя двадцать минут, после отъезда из апартаментов, на телефон парня пришло сообщение. Хани: Без тебя холодно Он знал, потому что чувствовал то же самое. Но всё к лучшему. Им нужно было отдохнуть. И вот Минхо снова здесь. Спустя полгода. Джисон стоял за его спиной в нескольких метрах и очевидно ждал. — Я скучал, — Хан вновь нарушил тишину. — Даже не обнимешь? Мужчина призраком подкрался к Ли, подушечками пальцев касаясь его талии. Губы парня невольно разомкнулись, выпуская дрожащий выдох. Все чувства обострились, впитывая крупицы чужой близости. Ещё чуть-чуть. Отчаянно хотелось убить последние сантиметры между ними и прижаться спиной к горячей груди. С Джисоном по-другому невозможно. С ним только плавиться и таять, пока он ласками собирает Минхо обратно и беспощадными губами выжигает метки. — Иди ко мне, — Хан невыносимо нежен, кладя ладонь на живот Ли и притягивая свою любовь в крепкое объятие. — Я так устал мëрзнуть по ночам. Джисон утопил хрипловатый шëпот в районе тонкой шеи. Руки обвились вокруг податливого тела, и Минхо почувствовал, что теперь он точно вернулся. Его всё так же лелеют и жаждут. Его любят. — Скажи что-нибудь. Не молчи так, — прозвучало почти жалобно, по-детски. Хан уже давно не ребёнок, но внутри него просыпалось что-то мягкое и трогательное, когда родная душа пропадала на долгое время и он оставался наедине со своими беспорядочными чувствами и холодной пустотой огромной квартиры. — Сегодня ночью я не дам тебе замёрзнуть. Я обещаю. Минхо развернулся резко и неожиданно. Налетел со смазанным поцелуем в краешек обветренных губ, и мужчина сделал несколько шагов назад, пытаясь сохранить равновесие под нетерпеливым напором. Их поцелуи редко были невинными. В этом не нуждался ни тот, ни другой. Они голодные, когда дело доходило до близости. Пальцы путались в волосах, немного оттягивая их у корней, а губы неустанно двигались друг против друга, пробуя на вкус общее влечение, утягивающее в жаркую бездну. Языки сплетались, скользили, игрались и дразнили до звёзд перед глазами и прерывистого дыхания. Молящие всхлипы Минхо сливались с грудными стонами Джисона и звучали всё громче, срываясь с влажных искусанных уст. Ли грязные поцелуи любил каждой клеточкой тела и принимал их один за другим. Он растекался в руках Хана, цепляясь за его плечи и притягивая к себе за шею. — Ты меня сейчас съешь, — Минхо с трудом хихикнул, поглощая кислород во время короткой передышки. — М-м, кажется, ты раскрыл мой коварный план, — улыбнулся Джисон и спустился крошечными чмоками от подбородка к чувствительной шее, не теряя ни единой секунды. Терзать эту часть обожаемого тела — наивысшее удовольствие. Оно сравнимо с Раем, Минхо сравним с ангелом, и Джисон тот самый дьявол, который имел наглость его совратить. Но это было бы лицемерием, скажи Минхо, что угодить в чужие сети не хотел. Хотел. Просил и умолял, покорно стоя на коленях. К счастью, Хан оказался достаточно милостив, протянув ему руку. Кожа стремительно покрывалась алеющими метками. Они всегда исчезали через несколько дней, и парень с сожалением разглядывал в зеркале их остаточные тени. С ними он чувствовал, что Джисону мог принадлежать, что он с ним связан и не нужно убегать. Но в тот же вечер Ли получал большую порцию тепла и ласки с улыбкой на лице, беззвучно произнося негласную истину — Хан выжег метку у него на сердце. И она не растворится, подпитывая неуверенностью внутренних суматошных бесов. — Безумно соскучился по твоим губам, по твоему запаху и голосу, — мужчина лизнул уязвимую точку под подбородком и далее игриво-нежно прикусил кожу над кадыком. Он оторвался от шеи Ли с мягким чмоком и отступил на пару шагов, большим пальцем вытирая слюну со своей нижней губы. Его глаза горели, нет, полыхали вожделением и азартом, а Минхо готов был поклясться, что ещё никогда не видел ничего сексуальнее, чем его мужчина, распалённый похотью. — Вернись, — всё, что смог выдавить из себя парень, наблюдая, как Джисон разворачивается и неспешной походкой уходит на второй этаж, попутно расстёгивая манжеты. — Блять… Он уже возбуждён, щёки пылают и грудь вздымается, пока молодой человек совершает глубокие вдохи. Ли последовал наверх спустя минуту. Небольшой коридор скрывал пять комнат за закрытыми дверьми, шестая приоткрыта — она определённо была целью Минхо. Он подкрался к ней, ступая неслышно, будто выслеживал добычу, хоть и прекрасно понимал, что хищник здесь не он. — Боишься? Низкий шёпот ласково коснулся слуха Минхо. Джисон снова стоял у него за спиной. Скользил взглядом по напряжённым плечам, облизывался диким зверем, который наконец загнал долгожданную добычу в угол и через силу держал в узде собственный голод. Ли мелко подрагивал и делал глубокие медленные вдохи, прежде чем тихо ответить: — Нет. — Врунишка. Хан подошёл ещё ближе, нависая неизбежной катастрофой. Он протянул руку вперёд и толкнул дверь, предоставляя Ли право выбора: войти или сбежать. Именно сбежать. Всё это больше походило на незамысловатую игру, своеобразные кошки-мышки. Мышка Минхо замер. — Ну так что? — мужчина подушечками пальцев скользнул по чужому бедру. — Ты можешь отказаться, только скажи. А парень почему-то был уверен, что не может. Губы до сих пор пульсировали из-за прерванного интенсивного поцелуя, а низ живота тянуло от сладкого и мучительного возбуждения. Отказаться, будучи в таком состоянии? Когда колени чуть дрожат, в белье до смущающего тесно, а в голове только «ближе, больше, ненасытнее… глубже». Джисона хотелось получить всеми способами. Едва ли Минхо сможет озвучить это вслух, но картинки перед глазами святостью не отличались. Они грязные. Они доводили до точки кипения и лозой оплетали всё тело, сковывая его развратным влечением. Желание было чистым, разум помутневшим, а глаза стеклянными и горящими. Хан не мог не чувствовать бурю, которая нарастала в груди Ли, ведь он являлся её причиной. Одной и единственной. Минхо сделал шаг. Вперёд. Мужчина с наслаждением и беснующейся потребностью следил за каждым движением. Оставалось совсем немного до того, как Ли войдёт в комнату, угодит в капкан. Там территория Джисона, его правила, контроль и необузданная нежность, которая распалялась всё сильнее и ждала своего часа. Она оближет тело Минхо целиком, поглотит и заставит утонуть, задыхаясь в чужой хватке. Ли мог бы сделать всё сам, но сегодня ночью нетерпение разгоняло кровь по венам Хана и подталкивало быть хитрее, немного напористее. — О чём ты думаешь? — Джисон осторожно погладил парня по волосам и уткнулся носом между плечом и шеей, вдыхая сладкие нотки. Это вовсе не парфюм. Кожа Минхо и правда источала пьянящую сладость, приманивая и призывая оставить череду дразнящих поцелуев. — Ты так напряжён… или всё же напуган? — Думаю, долго ли ты ещё продержишься, — прошептал Минхо. — Пытаешься дразнить меня, а сам сходишь с ума от того, как сильно меня хочешь. — Ты так чертовски прав, — глухо прорычал Джисон, стремительно разворачивая младшего к себе и подхватывая его под бёдра. — И твой скулёж, пока мы целовались… Звучало абсолютно по-блядски. — Я уже и забыл, какой у тебя грязный рот, — выдохнул Минхо, когда его спина соприкоснулась с прохладными простынями. — И ты без ума от моего рта, — Хан ухмыльнулся, показательно припадая губами к ещё не запятнанной коже под ключицами, когда пуговицы лёгкой рубашки одна за другой выскользнули из петелек. — Вспомни отметины и укусы на бёдрах. Настоящее искусство. А когда я… — О, Господи, заткнись, — Ли обхватил ладошками чужое лицо и с силой притянул к себе для глубокого поцелуя, впуская наглый язык. Заставить старшего замолчать – задача непростая, но младший всё равно надеялся на успех. Пальцы Хана неспешно проложили маршрут от рёбер до живота, словно кисть на холсте, выводили невидимые линии и мучительно медленно избавляли Минхо от ненужной одежды. Все эти тряпки ни к чему, пока младший в руках Джисона. Ли изящен и в какой-то степени хрупок. Он мягкий на совершенно ином уровне, не физическом, и Хан время от времени мысленно умирал, борясь с желанием Минхо залюбить до ослепительных искр перед глазами и оградить от остального мира. Мужчина кончиком носа проследовал вниз по грудине, останавливаясь у пупка, и запечатлевая влажный поцелуй на тонкой коже. — Скучал по моим холодным ласкам? — Джисон озвучил вопрос в перерывах между мазками языка. Ли шумно втянул воздух, словно туманные воспоминания выбили из лëгких кислород. — По тебе скучал.

* * *

Джисон смотрел на Минхо так, будто собирался съесть живьём. Сначала облизать каждый участок кожи до мурашек-осколков, очертить подушечками пальцев изгиб мягких бёдер и подтянутого живота, расцеловать грудь до темнеющих отметин, которые расплывутся малиново-алыми разводами, и финальным аккордом сорвать с припухших губ череду надорванных всхлипов. План Хана можно было прочитать в его чернеющих глазах, нужно лишь успевать следить за бегущей в них строкой с обещанием «сломать Минхо на части и мучительно-сладко собрать его обратно». Собрать по-своему, по собственной схеме, которая заставит парня работать на новый лад, по особенным нотам. И Ли послушно прижимался грудью и щекой к кровати, пока мужчина методично растягивал его, дразня кубиком льда чувствительное тело. — Д-джисон, — Минхо почти мечется, когда кубик начинает медленно умирать на разгорячëнной коже его спины, плача оттаявшими слезами. Раньше это было излюбленной игрой старшего. Он мог изводить Ли часами, пока тот скулил и извивался, рефлекторно ускользая от ледяных касаний. — Холодно. — И так приятно, верно? — в голосе Хана улыбка не пыталась остаться незамеченной. Она отчëтливо слышалась в его тембре. — Будь умницей, стой ровно. Пальцы старшего вошли глубже, постепенно выстраивая медленный ритм. Гладкие стенки растягивались без труда, доставляя Джисону удовольствие. Его Минхо всегда был таким — послушным, кротким, безропотно выполняющим самые смелые прихоти, а главное в меру тугим, идеально принимая то, что ему давали. Ли был готов для секса всегда. Кому-то это могло показаться дикостью и, вероятно, сущим варварством, когда младший опускался на колени в общественном месте, будучи едва скрытым от людей. Только вот им на чужое мнение плевать. Пока другие себя упрекали за разврат в голове, Джисон и Минхо брали от наслаждения возможный максимум. Риск был неотъемлемой частью жизни, которой иногда давали волю разгуляться. Ли сдавленно сопел в подушку, зажмуриваясь при резких толчках. Пальцы проникали с характерным хлюпаньем смазки, и парень уже четвёртую минуту терзал зубами нижнюю губу. Желание вильнуть бёдрами, поторопить Хана или даже потребовать, чтобы его наконец взяли, достигло своего пика и кипело в венах, образуя на кончике языка непозволительно своенравное и дерзкое «блять, просто трахни меня». Джисону это несомненно понравилось бы, но Минхо знал — за этим последует наказание. Ведь хорошие мальчики всегда должны понимать, каковы будут последствия. Покорные мальчики без пререканий загладят вину. Ли это правило выучил в самую первую очередь. — Хани, — жалостливый стон всё равно ускользнул из-под контроля младшего. Пожалуй, это простая неизбежность. — Что-то не так, детка? — нет, в голосе Хана вовсе не было искренней растерянности. Он звучал насмешливо, как если бы хулиган дразнил ребёнка. — Только не говори, что больше не можешь это выносить. Ты же знаешь, как я люблю, когда ты рушишься от простой растяжки, когда плачешь, умоляя наполнить тебя. Когда виляешь задницей… Неожиданный шлепок оглушил, жгучей болью растекаясь по круглой ягодице. Почти до конца растаявший кубик льда стёк по позвоночнику вниз к шее, когда всё напряжённое тельце Минхо вздрогнуло. — Хани… — он так жалок в этом надломленном стоне. — Хани, я… Пожалуйста. Ноги постепенно начинали подкашиваться, шея ныла из-за неудобного положения и кончики пальцев онемели оттого, как сильно он сжимал простынь. В уголках глаз образовались бисеринки слёз, и взгляд немного замылился, делая очертания комнаты расплывчатыми и неясными, словно Минхо смотрел через мутное стекло. — Джисон, я умоляю… — Ти-ише, детка. Я же только начал. Минхо звонко вскрикнул, когда чужие пальцы вышли почти полностью и скользнули обратно, беспощадно ударяя по простате. Короткие всхлипы заполнили маленькое душное пространство комнаты. — Пожалуйста!.. — Тише, — требовательно пробормотал Джисон, вновь хлёстко ударяя ягодицу. — Мы поиграем чуть подольше, хорошо? Ли утвердительно захныкал.