«Как тяжело. Как хочется спать…»

— Это время пришло. — Но, Барон, — позади высокого в котелке мужчины, шагающего широкими шагами по коридору, бежала пухлая женщина, периодически путаясь в юбках, локоны, выбившиеся из — под чепчика уже намокли от пота, взвинченным голосом, переходящим в мольбу.- Госпожа так молода… — Неважно, ее сила угасает. Это чувствуют все.- выплюнул он, и перебросив из одного угла рта в другой толстую сигару, и уже замахнулся тростью, чтоб постучать в дверь. — Но, Барон, что с нами будет? — всплеснула руками женщина. Мужчина резко к ней повернулся, выпустил дым, и долго смотрел на гувернантку. Женщина судорожно вздохнула и поникла, и присела в реверансе: -Хорошо, Барон, -сделала паузу, — как скажите, Барон.- стушевавшимся голосом сказала она. — Я может все же войду? — спокойно задал вопрос мужчина. Стук рукоятью трости по деревянной двери. Тишина. Я лежала на кровати, у меня остались силы только повернуть голову, что б посмотреть кто пришел, и немного приоткрыть один глаз. В дверном проеме стоял высокий мужчина, с замысловатой тростью виде когтистой лапы, то ли птицы, толи зверя. На нем был черный фрак и с длинным ворсом черная норковая шуба, я почувствовала, что шуба была новая, он нее еще пахло зверем, кровью, болью. Я провела по засохшим губам языком. Голову его венчал черный, сделанный из тонкой шерстяной ткани цилиндр с голубой лентой, от которого на слишком бледную кожу падала тень. Он поднял на меня глаза, не живые, с отсутствием зрачков, просто белые глазницы. Губы его дрогнули усмешка, и часть пепла с его сигары упало на его лаковые ботинки. За его широким туловищем мелькала, пухленькая гувернантка с пышными формами. Но, черт, он, этот человек, если его можно так назвать, и я знаю, зачем он пришел, а точнее почему. Слезы сами наполнили мои глаза, даже тот который я уже давно не открывала. Он прошел в комнату, стук его трости отдавался эхом по комнате, такой же невообразимо большой и пустой, как и холодной, отделанной белым с черными прожилками мрамором. Кроме моей кровати и маленькой прикроватной тумбочки со стоящим на ней стаканом и свечей, и огромного окна, в данный период времени зашторенным плотными шторами. — Время пришло, дорогая, — он откинул подол шубы и присел около моих ног на кровать. Я продолжала следить. « Я знаю, что тебе надо, Барон… Но защити ее. Забирай. » — только и могла мысленно молить я. -Она так молода, я не буду поручать ее кому-либо другому, — ответил вслух на мои мысли он.- Но хочу тебя успокоить, она в порядке, совсем не похожа НЕГО или на НЕЕ. Я сделала усилие над своим телом и протянула к нему уже истонченную, из-за длительной болезни, руку. Он снял перчатки с рук, и мои тонкие пальцы очутились в его, представляющие собой скелет, сохранились только бело-желтыми связки. -Элизабет.- Он не отпускал. Вдохнул. — Нет, не так… — Выдыхает клуб дыма, горло начинает саднить. — Госпожа-а-а-а! — слышу всхлип со стороны двери, видимо он принадлежал горничной. Он наклонился надо мной, двумя пальцами взяв сигару, положил ее на столик. Дотронулся до моих белоснежных волос, провел по локонам, взял одну прядь и пропустил между пальцами. Поддел подбородок. — Ты так исхудала, — тихо прошептал он.- Ты так исхудала. Хочу тебе сказать на прощание, ты же хочешь узнать как ОН? «Он…» — я еще раз провела по губам языком- «Я бы так хотела его увидеть…снова…»-из фиалковых глаз еще сильнее потекли слезы. -Ну, что ты, что ты? — со смешком убирает мои слезы.- Мальчик и так пострадал. «Он пострадал защищая меня…»-могла бы я кричать я бы закричала, из уголка губ потекла по скуле густая струйка красно-вишневой крови. В этот момент послышался шум в коридоре, крики стражников, кажется, кто-то усиленно прорывался. Мы с бароном повернули головы на шум. Служанка ойкнула и закрыла дверь с другой стороны. — ПУСТИТЕ! — Я узнала этот возглас. Глухой звук о дверь. Удар. Удаляющиеся шаги. Моя голова лежала на подушке, взгляд был устремлен на закрытую дверь. «Так тяжело… Быстрее…» Чувствую успокаивающие поглаживания. Дверь распахнулась. «Все» — только и подумалось мне. Его силуэт. Его заламывают, выкручивают руки, наручники? Голова кружится, я уже не слышу его крики. Вырывается. Рывок. «Как тяжело. Как хочется спать…» — Спи, дорогая, я все сделаю, — спокойный голос борона. — Засыпай. И только его крик. НЕТ. Не крик… вой, рык отчаяния. Темнота. Спокойствие. Боли не было. Это смерть?