You really like me, sheriff Hwang

Боди не был таким уж ужасным местом, как думали многие столичные и даже провинциалы далёкие от устоев Дикого Запада. Да, с тех пор, как город разросся с местной золотодобычей, проблем на голову гражданским и особенно шерифу значительно прибавилось. Но всё же в столице преувеличивали весь уровень беззакония. Подумаешь, последнее убийство было буквально позавчера... Зато салуны и пивоварни процветают - некоторые даже популярны в ближайших городах покрупнее. Правда приходится иногда урезонивать выпивох... Однажды пьяница даже стрельбу в красном квартале устроил, потому что девушка оттуда не ответила ему взаимностью... Но ведь у города даже есть собственная железнодорожная станция! Которую грабить пытаются почти каждую неделю... Да и электричество тут всего года два назад наконец провели... Ещё и на днях какой-то пьяница напился почти до белочки, забрёл в китайский квартал и по хмельному делу начал палить, приняв тамошних азиатов за индейцев... В общем, спокойный городок. Люди приятные и весёлые - не без греха, конечно, но кто в такое время без недостатков? И местность живописная - сплошь холмы и равнины с редкой зеленью на мили вокруг. В какую сторону ни направляйся - будто и не уезжал. А погода просто чудо! В любое время года сплошные ветра под сто миль в час. Летом температура скачет от плюс тридцати по цельсию днём до минус пяти ночью. Зима - вообще самый лучший сезон. Если холода застанут в пути, то вам предоставляется два чудесных выбора: застрять в своём дилижансе и погибнуть от голода, если провизии недостаточно, либо бросить поклажу и попытаться дойти пешком, но в самом лучшем случае обморозить и потерять пару пальцев! Прямо мечта, а не город! Так говорит Йеджи себе и некоторым приезжим, которым золото очевидно дороже комфорта и безопасности. - От этой "золотой лихорадки" сплошь одни проблемы. - повторяет про себя слова отца девушка, разбираясь в бумагах. Приближался сбор налогов и это добавляло лишней головной боли. Помимо того, что ей почти каждый день приходится то казнить, то высылать на суд дебоширов, разбойников и воров - с кипой бумаг на каждого - ещё и надо думать, сколько должников в этом году ей придётся перестрелять, если те начнут сопротивляться. Ещё сегодня один из тех июльских дней, когда палящее солнце, похоже, решило выжечь весь город за прегрешения его жителей. И начать оно решило с шерифа, потому что по ощущениям в офисе были все сорок градусов. В подтверждение тому - насквозь вымокшая рубашка, пошедшая пятнами, и капли пота, изредка свисающие с кончика носа в угрозе упасть на очередную бумажку на столе. Даже заключённые в камерах сегодня поразительно притихли от такой жары. Сейчас бы махнуть куда-нибудь на реку неподалёку от прииска, окунуться в воду и вдохнуть запах влаги и прохлады. А не сидеть в духоте с распахнутыми окнами в надежде, что сквозняк унесёт хотя бы часть аммиачной вони от одного из пьянчуг, который явно не утруждает себя тем, чтобы встать (или хотя бы проснуться) перед справлением малой нужды. И Йеджи свято клянётся, что сожжёт эту койку к чертям, но стирать не будет. Стрелки часов чертовски медленно ползут к отметке полудня, что означает - ещё даже не середина рабочего дня. И это заставляет прорычать сквозь зубы пару ругательств. Молодому шерифу, конечно, и в "свободное" время редко давали продохнуть, но это давало шанс отмахнуться хоть от каких-то рабочих обязанностей и расслабиться. - Всё трудитесь, шериф Хван? - разрезает тишину знакомый голос. Фигура появляется в дверном проёме, расползаясь длинной тенью по дощатому полу, на который падали длинные яркие лучи полуденного солнца. Девушка чуть склоняет голову, чтобы одной рукой снять шляпу, пока вторая - держит жилетку, перекинутую через плечо за спину. - И тебе не хворать, партнёр. - приветствует подругу и по совместительству помощника Йеджи, откладывая бумаги. Джису проходит в офис с привычной лучезарной улыбкой, бросая жилет и шляпу на второй рабочий стол, и встаёт напротив. Несмотря на жгучее пекло, Чхве выглядела вполне свежо - будто не она помогала мистеру Джонсону вылавливать сбежавшую половину поголовья коров едва не с раннего утра - разве что на лице проступал заметный румянец. Рубашка, местами всё же мокрая от пота, была аккуратно заправлена за пояс штанов, а на ботинках даже ни намёка на грязь. Вкупе с ангельской улыбкой помощник шерифа казалась просто божьим одуванчиком. Хван бы и сама так думала, если бы своими глазами не видела, как та ловко стреляет беглецам по ногам и управляется с лассо. С Чхве они росли в соседних домах, что впрочем не означало, что они часто виделись. В основном, потому что Йеджи с самого детства предпочитала убегать с Хёнджином и другими мальчишками, чтобы поиграть в "ковбоев и индейцев" или порыбачить, пока из "Джулии" растили типичную хрупкую барышню в пышных юбках. Потом младших Хванов начали учить обращаться с оружием, что не осталось незамеченным в их не таком уж и большом квартале. И каково было удивление Йеджи, когда во дворе к ней подошла скромная невысокая девочка и спросила могут ли они с братом тоже поучить её стрелять. Так эта дружба и началась, продолжаясь и по сей день. - Завязывай с бумажками. - складывает руки на груди Джису - Засела тут, как койот у курятника. - Мне завтра отправлять этих ребят на суд. - кидает небрежный жест рукой старшая в сторону камер - Ещё и свидетельство о смерти накатать на мистера Гибсона, а то его старухе не терпится наследство заграбастать. - на последнем она почти плюётся. Она никогда не любила эту каргу. - Брось ты. - отмахивается Чхве, упираясь руками в стол - Успеется всё, а старая перечница без золотишка мужа ещё пару дней прожить сможет. Пойдём, заскочим к Рыжему псу Келли промочить свисток, он сегодня единственный, кто не задрал цены на выпивку со льдом. Йеджи устало откидывается на спинку стула, стирая пот со лба и шеи платком. Идея провести час или два в салуне у старого ирландца всё же очень прельщала. - А ещё я встретила Хёнджина и он сказал, что они с Феликсом присмотрят за офисом и каталажкой, если тебе нужно будет отойти. - продолжает убеждать девушка подругу. Словно подбивая согласиться, очередная капля пота скатывается по коже, пока назойливые мухи, такие же разморённые жарой, лениво ползают по столу и бумагам. Вся эта бесполезная волокита только раздражала. Пока её маршалы и доверенные ребята из числа гражданских действительно помогали людям, она просиживала в офисе, пересчитывая деньги, которые правительство нещадно тянуло как могло отовсюду: с каждого мелкого салуна и ранчо в округе. Через секунду раздумий шериф сдаётся: - Твоя взяла, пошло оно всё кобыле под хвост. - вскакивает девушка с места, цепляя на пояс патронташ и кобуру с кольтом. Может повезёт, и им придётся разнимать кого-нибудь из местных пропойц. Ну или они просто выпьют Огненной воды и она попробует отыграться в дартс у Келли-младшего. /// В "Рыжем псе" оказывается довольно тихо, что неудивительно для жаркого полудня. Самый шум и дебош начнётся вечером, когда работяги начнут сползаться с приисков в поисках выпивки, карточных игр и дам на вечер. А пока в салуне, помимо хозяина, их встречает компания игроков в покер и пара выпивох, заснувших за столом, и которые по воспоминаниям Йеджи едва ли выходили отсюда по несколько дней, прожигая всё заработанное на приисках и перегоне скота. Были также и знакомые ковбои повидавшие здесь немало - перед ними они с Джису даже снимают шляпы, кивая в знак приветствия. Те отвечают тем же. - Чем обязан, шериф? - не переставая протирать стакан, приветствует их среднего возраста ирландец. Рори Келли был одним из тех, кто основался тут ещё до открытия второй шахты в семьдесят шестом. Качественный алкоголь и то, что Рыжего пса тут знали все первые переселенцы, дали ему хороший шанс для успешного содержания салуна. - Жара как под брюхом у бизона... - подходит к барной стойке Хван, обмахиваясь шляпой - Не обидишь блюстителей закона холодным виски? - Сделаем в лучшем виде. Десун! - на дублинский манер зовёт мужчина сына - Принеси льда! Пока они ждут, Йеджи обращается к подруге: - Не слыхать ничего в последнее время? - Как ни странно, после пальбы пару дней назад, стало совсем тихо. - делится наблюдениями Джису - Разве что несколько мелких попыток угона скота в Догтауне. Такие затишья были крайне редкими для Моно. И это вызывало только нервозность - потому что за такой тишиной не следовало ничего хорошего. - Про сестёр Шин не говорят ничего? - хмурясь спрашивает шериф. Чёртовы Шин. Их банда являлась головной болью Хван с самого её назначения. Да что там - их отец в своё время держал на ушах не один штат. Затем две неробкого десятка девчонки - Рюджин и Юна - сменили Шина-старшего, собрав банду не хуже, чем была у старика. Так, в устах народа Трещотка Шин превратился в Сестёр Шин. Не изменились разве что проблемы, которые несла за собой эта фамилия: не единичные ограбления поездов и дилижансов, угон лошадей и скота, а также контрабанда краденного на индейские территории. Особенно хвататься за голову приходилось, если это всё происходило за один месяц. Хотя Йеджи не отрицала, что в какой-то мере восхищается. Если слухи, доходившие до неё, были хотя бы частично правдивы, то бандитки были кем-то вроде Робина Гуда, про которого она когда-то читала в книжках отца, - забери у богатых, отдай бедным. - Не слышала о них в последнее время... - Тут кое-что на днях привезли. - встревает в разговор ирландец, отдавая выпивку - Заезжал какой-то парнишка из Эсмералда, оставил это. Из кармана фартука хозяин салуна достаёт две сложенные листовки грязно-жёлтого цвета и кладёт перед девушками. С листовок на них смотрят два очень знакомых лица и Йеджи не может не усмехнуться: - А ей идёт короткая стрижка, ничего не скажешь. Короткие волосы, едва ниже подбородка, с парой вплетенных индейских украшений - из-за небрежной черно-белой печати их было не различить, но Йеджи точно знала, что девушка всегда их носила - на голове излюбленная чёрная ковбойская шляпа отца с кожаным ремешком вокруг тульи и бляхой в виде змеи. Сама девушка пыталась держать ровное лицо, но по одному изгибу губ и взгляду Хван могла сказать, что секунду спустя, как сделали фото, губы бандитки тронула её привычная хитрая и наглая ухмылка. Старшая Шин всегда казалась ей симпатичной. Но больше всего злило, что чертовка и сама знала, как хороша собой и без зазрений совести играла этим, дразня шерифа в каждую их встречу. - Когда они в Аризоне успели засветиться? - скорее риторически спрашивает Чхве, взяв в руку листовку с изображением младшей Шин. А её напарница, очевидно, питала слабость к сестре повыше. И она не может её винить - Шин бесспорно были харизматичны. - Нехило они крови попили у тамошних властей. - посмеивается старшая, тыча пальцем в бумагу и опрокидывая стакан жгучего виски - По пять штук за голову каждой. Да они скоро братьев Далтонов догонят. Йеджи это только забавляет. Вот уже четыре года, как сёстры сменили своего отца - тогда им было всего по пятнадцать и шестнадцать. За всё время никому не удавалось хотя бы подобраться к ним - не говоря уже о том, чтобы поймать. Молодой и неопытный шериф была первой, кто сумел перехватить угнанный дилижанс и посмотреть старшей Шин в глаза. И ещё пару синяков на память оставить... при этом получив парочку тоже... И только сейчас она понимает, что то было чистое везение - впредь таких просчётов бандитка не допускала ни с кем. Хотя у Хван получалось иногда перехитрить изворотливую Шин - нервозность во взгляде и спадающая с лица довольная ухмылка дорогого стоили. - Думаю, можно повесить их в офисе. - предлагает Джису, сворачивая листок и убирая его во внутренний карман жилетки. Нервные нотки, проскакивающие в голосе, и усилившаяся краснота на щеках не остаются незамеченными. Шериф только про себя посмеивается. - Да, не будет лишним. - поддерживает она напарницу, повторяя её действия со второй листовкой. Келли же делает вид, что занят своими делами и ничего не говорит на это. - Ну что, по второй и к реке? - спрашивает Чхве - Можем лошадей почистить. Давно мы... Тишину знойного дня прерывает шорох копыт о пыль и ржание лошади, а затем и торопливые шаги. Вместе с пылью и сухим горячим сквозняком в салун, почти срывая створки, залетает запыхавшаяся Черён - чёрный шейный платок висит тряпкой, видимо, слетев с лица, а серый жилет едва держится, как и рубашка с оторванными верхними пуговицами. В целом охотница за головами выглядела так, будто побывала в хорошей драке. Или просто встала не с той ноги... Выглядело это порой одинаково. Все сразу затихают, вперив настороженные взгляды в пришедшую девушку. - Сёстры Шин объявились. - совладав с дыханием, выдаёт Ли. - Где? - неосознанно Йеджи подаётся вперёд, готовая уже сорваться с места. Прохвостка Шин-старшая уже несколько месяцев не давала о себе знать. И это крайне раздражало Хван, мечущуюся в ожидании, когда же бандитка наконец объявится. Вдруг с этой горячей головой случилось что? Вдруг словила пулю или не поделила что-то с сообщниками? То есть... Надо же как-то наконец арестовать её, верно? - Я была в Канделарии и в салуне наткнулась на пьянчугу. Он перебрал сока кактуса и разболтал, что работает на Шин. - Черён всё же успокаивается и подходит ближе для нормального разговора, махнув рукой ирландцу - В общем, из Канделарии в Рино отправляется поезд с серебром на переплавку. Банда Шин будет поджидать его к северу от Смит Вэлли. Пока Ли утоляет жажду, Йеджи раздумывает. На кой чёрт им вообще серебро? Не логичнее было бы устроить налёт на поезд с золотом? Хван сама неделей ранее следила за его отправкой из Боди в тот же Рино. Да тот же пассажирский экипаж был бы выгоднее. - Ты уверена в этом? - спрашивает она уже вслух у охотницы - Что ещё он говорил? - Не уверена. - признаётся Черён, вытирая губы рукавом - Он был в стельку, чуть сапоги мне не заблевал, а потом с кулаками полез. Я сдала его тамошнему маршалу и помчалась сюда. Если кому и ловить Шин, то только тебе. - Когда отбывает поезд? - решает поспешить шериф, понимая, что упускать времени больше, чем они уже упустили, нельзя. - Если без задержек, то минут десять назад. - сверяется с карманными часами Ли. - По коням. - командует Йеджи, надевая шляпу и сдвигая её чуть вперёд - Срежем через поля и нагоним поезд у Смит Вэлли. Джису и Черён следуют её примеру, направляясь за старшей к выходу. - Запиши всё на мой счёт. - бросает напоследок Хван Келли, на что тот молча кивает скорее себе. Чтобы не тратить время, возвращаясь в участок, Черён бросает шерифу свой Винчестер, который она крепит на седле лошади. - Ну держись, Рюджин. - сквозь бандану шипит себе под нос Йеджи, подгоняя лошадь - В этот раз ты не сбежишь от меня. /// Полями им удаётся срезать почти четыре мили. Время перевалило за полдень, оттого солнце пекло ещё сильнее, накаляя сам воздух. Они нещадно гнали лошадей, надеясь успеть до того, как состав с серебром продолжит свой путь в Рино. Бедные лошади неслись по дороге изо всех сил, не желая подводить хозяев. Уже на подъезде к станции Йеджи чувствовала, как неравномерно вздымаются бока уставшей кобылы. Ей было жалко верное животное, но мысль о том, что чёртова Шин была почти в её руках, заставляла только трепать скакуна по гриве, нашёптывая на ухо мольбы не подвести. Смит Вэлли представлял из себя совсем небольшой городок с парой разбросанных по округе бараков, одним единственным салуном, почтовым отделением и небольшой церквушкой. Пассажирские поезда здесь не останавливались, а потому необходимости в железнодорожной станции не было. Но было что-то вроде депо, где с грузовыми составами стыковали дополнительные вагоны, почти за чертой города. Если у этого места вообще была какая-то чёткая черта. - Каков план? - интересуется Джису, поглаживая свою лошадь по боку. Совсем недавно они спешились поодаль от депо у небольшого ручья. Пока их скакуны пили и восстанавливали силы, они ждали. Черён молча осматривала периметр, держа в зубах травинку мятлика, пока Чхве занималась лошадьми. Йеджи, одолжив у Ли бинокль, молча наблюдала за тем, как рабочие возились с прицепом ещё двух вагонов. Из-за жары воздух был не прозрачным, а будто бурлил, словно течение небольшого ручья, порой смазывая картинку. - Вы с Черён сейчас отправитесь на север наперерез. - даёт указания Хван, не убирая прибор от лица - Только держитесь подальше от путей. Зная, каких недоумков иногда набирают Шин, могут и накинуться. - звучит с усмешкой - А я, как только состав тронется, поеду рядом и заскочу в какой-нибудь вагон. Если не Шин, то кому-нибудь из ублюдков обеспечу радушный приём. - Не подведём. - коротко обещает Черён, сплёвывая траву на землю. Даже спустя несколько лет дружбы Ли не могла избавиться от привычки быть "загадочной" и немногословной. Будто они с Джису не знали, какая она на деле добрая и "пушистая", когда не нужно держать маску суровости в силу своей работы. Напарницы шерифа скрываются из вида всего за пару минут и Йеджи держится из всех сил, чтобы не вскочить на лошадь и не помчаться к путям, но одёргивает себя, понимая, что в этом деле лучше не действовать опрометчиво и необдуманно. Даже если ей кажется, что она у Шин на хвосте, всё может повернуться в любой момент - с Рюджин такие игры так просто не проходят. Наконец она замечает, что рабочие машут друг другу, говоря о законченной работе. Это же становится для Хван знаком к действию. Бинокль отправляется в сумку на седле, а сама девушка вскакивает на лошадь, сразу подгоняя животное. Они вырываются чуть вперёд, выходя на дорогу, прилегающую к путям. Когда позади слышится свист, оповещающий о том, что поезд тронулся, шериф замедляет ход. - Не подведи, Красавица. - поглаживает лошадь по пепельной шее наездница, задавая более спокойный темп. Кличка пристала как-то сама собой. Когда Йеджи была ещё подростком, они с отцом ездили в большой город и там она по воле случая схлестнулась с горсткой малолетних реднеков, которые мучали бедную кобылу на привязи. Возможно, она бы прошла мимо, но когда тот, что, кажется, был постарше, взглянул на неё и кинул: "Чего пялишься, чинк?", Хван почувствовала, как у неё дрогнул уголок рта. А когда его более младшие товарищи начали хохотать, руками оттягивая себе глаза, варианта уйти у неё просто не было. Кто же знал, что у "китайской" девчонки окажется за поясом кольт? После одного единственного выстрела вся детвора разбежалась, Йеджи осталась с полугодовалой кобылой, а главный зачинщик без половины уха. Возможно, это было слишком опрометчиво, но стоило взглянуть в чёрные глаза запуганной, а вместе с тем благодарной лошади, как все сожаления и сомнения ушли. Будущий шериф назвала кобылу Красавицей, думая, что даст другое имя потом. Наконец их догоняет поезд, ещё не набравший полную скорость. Краем глаза Йеджи видит невозмутимого машиниста и, очевидно, его помощника, которые едва ли обратили на неё внимание. Вагоны проплывают мимо один за другим. И Хван понимает, что кое с чем она всё же прогадала. Чёртовы засовы. Если обычно раздвижная деревянная дверь держалась на одном лишь замке на металлических вставках, то здесь были полноценные крепкие засовы - даже если повезёт как-то сбить замок, надо также как-то умудриться сдвинуть массивную задвижку. Без опоры под ногами это едва ли возможно. - Maldito sea. - гневно цедит шериф, соображая, что же ей делать. В который раз её импульсивность сыграла с ней злую шутку. На такие авантюры нельзя идти, не обдумав всё десять раз. Шин оттого и уверенные в себе, что, несмотря на наглость своих набегов, строят план на несколько шагов вперёд. Стоп. И правда. А что бы сделала Рюджин? Очередное безрассудство, как думается Йеджи. Но как правило, очень действенное безрассудство - не может не согласиться она. Поезд всё ускоряется, что видно по тому, как просветы между вагонами мелькают всё чаще и быстрее. Хван, которая так и не решила, что же делать, это заставляет нервничать. Девушка до побеления костяшек сжимает в руках поводья, судорожно пытаясь придумать хоть что-то путное. Солнце, бьющее по глазам через каждый просвет, раздражает только больше. И ведь точно! Просветы. Хоть небольшие оградки и мешали попасть прямиком к двери, сцепки между вагонами были достаточно простыми и небольшими, но достаточно крепкими, чтобы держать составы. А значит, вес девушки после прыжка они вполне осилят. Главное уцепиться и не перелететь. Не хотелось бы пополнять список самых быстро отслуживших шерифов. Паровоз вновь начинает свистеть, предупреждая об увеличении скорости и Хван подгоняет лошадь, чтобы поравняться с одной из сцепок между вагонами. Действовать приходится торопливо и неловко - кое-как она цепляет Винчестер, перекидывая ремень через голову. К месту приходится и лассо, которое большую часть времени висит без дела на всякий случай. Обвязав верёвку вокруг рожка на седле, девушка нервно сглатывает. Руки начинают неметь и потеть одновременно, когда она крепко сжимает верёвку и вытаскивает ноги из стремян. Нужно всего лишь прыгнуть. Вторая рука, отпустив вожжи, упирается в седло, и Йеджи поднимает ноги, становясь на колени. Один рывок и она в поезде. Сердце гулко бьётся в груди, а уши закладывает от быстро текущей в теле крови и бьющего порывами ветра, когда одна нога подошвой шатко становится на седло. Это ведь не сложно, верно? Лассо туго натягивается от попыток Хван встать на обе ноги. Наконец она чуть поднимается на полусогнутых, натягивая верёвку до предела и упираясь ногами, что есть сил. В голове мелькают мольбы всем мыслимым и немыслимым богам, чтобы лошадь не споткнулась или не отошла дальше. Последний раз так страшно ей было в двенадцать, когда она на спор свешивалась с моста над полувысохшим озером в старом карьере. Но тогда ей хотя бы прыгать не надо было. А сейчас Йеджи смотрит на тот небольшой островок, куда ей предстоит попасть - всего лишь две железки, которые ходят из стороны в сторону, иногда с грохотом сходясь, когда один вагон нагоняет другой - и понимает, что тут не будет Хёнджина, который вытащит её за ноги, если она не удержится. Но обеспокоенное лицо брата сменяется другим - тем, что с хитрой усмешкой и милыми ямочками, когда вместо этой самой усмешки губы изгибаются в искренней улыбке. В голове отчётливо слышится: "Давай, mósí yázhí. Или боишься?". И Хван это только выбешивает. Да к чёрту! Пусть её смерть будет на совести Шин, если ей так угодно. Одним рывком она отталкивается от седла, выпуская из руки верёвку. За долю секунды, что длился прыжок, в голове пронеслось всё - от лиц друзей и родных до детских воспоминаний. То, как лет в семь они с Хёнджином, балуясь с порохом и китайскими хлопушками, сломали пару балок у одного из домов и перепугали весь квартал. Как в тринадцать с Джису они незаметно пробрались в салун, чтобы посмотреть, что же это за "канкан" такой, до которого им "дорасти сначала надо". Знакомство с Черён, с которой они после бутылки виски почти до рассвета играли в дартс, не желая уступать друг другу. Чёрт возьми, даже первая встреча с Шин проскользнула среди самых дорогих для неё воспоминаний. Середина весны, когда уже сошли снега, но ещё недостаточно тепла. Йеджи была на должности шерифа едва ли два месяца. И возвращаясь домой с объезда, последнее, на что она ожидала наткнуться - свора бандитов, угнавших несколько дилижансов. Ещё меньше она ожидала, что пара глаз цвета жжёного сахара намертво отпечатаются в её памяти, прожигая своим взглядом даже во снах. Не говоря уже о сильных руках и сухой, но горячей коже ладоней. Всё же она просчиталась. Да, она допрыгнула - вот только равновесие на шатающемся составе удержать не выходит. Очередной толчок и её неизбежно клонит вперёд. - Это конец. - также мимолётно проносится в голове мысль. И Йеджи инстинктивно закрывает глаза, готовясь свернуть шею или вовсе попасть под колёса состава - независимо от исхода, это будет очень больно. Сердце после бешенного ритма словно останавливается вовсе. Но ничего не происходит. Она по-прежнему слышит шум едущего поезда, чувствует как он качается и как волосы треплет сильный ветер. В удивлении открыв глаза, шериф видит под собой стремительно проносящиеся железнодорожные пути. Собственная рука успела ухватиться за последний столбик на оградке, но держится Хван на весу отнюдь не поэтому. Ткань собственной рубашки натягивается, сдавливая грудную клетку и плечи. Пара верхних пуговиц - она чувствует - оторвались, не выдержав натяжения. Ничего не понимая, Йеджи как может поворачивает голову. Чтобы вновь столкнуться с привычно насмешливым взглядом. - Рюджин? - голос сквозит удивлением, которое вряд ли можно уловить за шумом вокруг. Девушка одной рукой держится за дверной проём, другой изо всех сил сжимая в кулаке ткань чужой рубашки. Вместо ответа, она напрягается и тянет незадачливого шерифа на себя, в более безопасное положение и место. Этим "безопасным местом" оказываются собственные руки Шин. Йеджи и возмутиться не успевает, как одна рука нагло обхватывает её талию, прижимая как можно ближе. - Так сильно скучала, что решила под поезд броситься? - насмешливо и довольно тянет бандитка, не позволяя девушке отстраниться. Йеджи на мгновение теряется. Они слишком близко. Непозволительно близко. Настолько, что даже сквозь одежду она чувствует какое у Рюджин крепкое и горячее тело - та удерживает равновесие за двоих и все мышцы её тела поочерёдно напрягаются. Хван ощущает это даже руками которые упираются в чужую грудь, тщетно пытаясь создать хоть какую-то дистанцию. Как и чувствует горячее дыхание на губах - каждый вздох обжигает, прогоняя волну жара по всему телу. Это заставляет лицо и внутренности нещадно гореть, не хуже чем от палящего солнца и крепкой текилы. Шин немного ниже, но это не мешает ей смотреть так, что Йеджи кажется, что она сейчас забудет как дышать. В таком свете её глаза вместо жжёного сахара напоминают табак - такой же резкий и дурманящий мысли. Иначе не объяснить почему у неё сейчас путаются мысли и дыхание сбивается сильнее, чем от чёртового прыжка в едущий на скорости поезд. Но за искрой ехидства в табачных глазах виднеется что-то, что сбивает шерифа с толку окончательно. То, как эти глаза с широкими зрачками скользят взглядом по её лицу - глаза, нос, губы и обратно - словно силясь вновь запомнить каждую черту. Дыхание, только жар которого ранее замечала девушка, было сбивчивым и шумным. Чтобы подтвердить возможную догадку, одной рукой Йеджи скользит ниже к середине груди - ровно туда, где под кожей сумасшедшим ритмом, будто навстречу чужой ладони, бьётся сердце. В ответ на это рука Шин на талии сжимается только крепче, сминая тонкую ткань. Она что... Напугана? Шин Рюджин, которая за пару лет поставила на уши несколько штатов и заставила хвататься за голову не только местные власти. Которая, несмотря на все вознаграждения за её голову, вальяжно зайдёт в салун полный "охотников" и рейнджеров, чтобы просто выпить пива. Которая, как Хван уверена, стоит только захотеть, и Белый дом обнесёт подчистую. Не могла же она испугаться того, что ей на хвост сел шериф? Или она... Нет, не могла же она переживать за... Йеджи словно кипятком обдаёт от ещё даже не озвученной мысли. Руки с удвоенной силой упираются в чужую грудь и отталкивают так, что Рюджин, хмурясь от боли, поясницей натыкается на оградку, а сама шериф спиной вперёд влетает в вагон, продолжая пятиться. Вспотевшие руки кое-как хватаются за винтовку и Хван, путаясь в ремне, всё же вытаскивает её из-за спины, тут же наводя прицел. - Шин Рюджин, немедленно сложите оружие и сдайтесь в руки закона. - стараясь звучать увереннее, произносит Йеджи. Бандитка, будто игнорируя ствол оружия нацеленного прямо на неё, снова улыбается и делает несколько шагов вперёд. В глазах проскакивает искра озорства. - Ну зачем так официально, mósí yázhí? - посмеивается Шин - Я и так не против отдаться в твои нежные руки. - Попрошу уважать представителя закона. В ответ та лишь звучно цыкает и крутит головой, зачёсывая взлохмаченные ветром волосы. Делает ещё шаг, вынуждая шерифа неосознанно отступать. - Шин, ещё шаг и я стреляю. - более ровным голосом предупреждает Хван, едва надавливая на спусковой крючок. На неё смотрят как на неразумного ребёнка и это только раздражает до скрипа в зубах. А ведь она старше на несколько лет. Её продолжают испытывать дерзким взглядом, заставляя сжиматься под ним и уступать. - А кошечка не только с когтями, но ещё и клыкастая. - шутит Рюджин, когда дуло ружья всего в десяти дюймах от её грудной клетки. Гляделки продолжаются. Только бандитка уже не так самодовольна, видя как в противовес её табачным глазам - в тени горя почти янтарём - направлен хищный кошачий прищур. Неужели правда выстрелит? Проверять чужую выдержку и возможную симпатию таким образом она желанием не горит. И Хван следующие действия безрассудной бандитки удивляют и пугают до вскрика. Она и понять ничего не успевает, когда внезапно Шин хватает дуло заряженного ружья и уводит его по диагонали вниз, отводя от себя. Раздаётся выстрел, а затем треск дерева, разлетающегося на щепки. Не выпуская винтовки, Йеджи против воли наклоняется ближе, сталкиваясь лицом к лицу с блестящими, как после шалости, глазами. - Аккуратнее надо, шериф. - довольно улыбается Рюджин - Так и пораниться можно. От возмущения спирает дыхание. Как же хочется стереть это нахальное самодовольство. И она, не раздумывая делает это. Целится в нос, но реакция Шин оказывается чуть лучше - отчего у самой Хван чуть поблёскивает в глазах от прямого столкновения с чужим лбом. Не ожидавшая такого исхода, бандитка отскакивает, едва не падая от мимолётного головокружения. Но несмотря на "звёздочки" перед глазами, она успевает перехватить ружьё, прикладом которого её намеревались ударить. - Нечестно играете, шериф Хван. - с дрожью удерживая оружие в чужих руках, подмечает девушка. А Йеджи внутри ликует от мысли, что ей хоть немного удалось вывести наглую выскочку из привычного равновесия. - Не преступнику говорить мне о честности. - цедит шериф, чувствуя, что соперница ощутимо сильнее. - Туше. Рюджин почти побеждает в этой борьбе, но Хван находит силы на последний рывок, чтобы развернуть ружьё, и деревянный приклад встречается с чужой челюстью. Жаль, не так сильно, как хотелось бы. Шин болезненно стонет, когда вместе с ударом громко клацают собственные зубы, почти цепляя язык. В этот раз среагировать на повторный удар не успевает - без паузы тот же приклад бьёт в живот, с болью выбивая весь воздух из лёгких. Отчего, согнувшись с болезненным стоном, бандитка оседает на пол, опираясь на одно колено. К горлу подкатывает тошнота. Это и правда было неожиданно, она признаёт. - Знаешь... - с хрипом и кашлем посмеивается Рюджин - С каждым разом... я только больше влюбляюсь, mósí yázhí. Даже сгибаясь от боли и стоя на коленях, она умудряется шутить и смеяться. - Боюсь представить насколько без ума ты будешь, когда я тебя на казнь поведу. Мысленно Хван благодарит все высшие силы за то, что стоит несусветная жара и в вагоне царит полумрак - так у смущённого румянца нет и шанса пробиться сквозь красноту кожи. - Наручники наденешь сама или помочь? - одной рукой удерживая винтовку, второй шериф снимает с пояса чуть потёртые оковы. - О, так быстро, госпожа шериф? - поднимает любопытно насмешливый взгляд бандитка - Я, конечно, не против, но мне казалось, мы провели не так много времени вместе для таких игр. - Шин, свою похабщину будешь лить в уши нимфам прерий. - цедит со скрипом зубов Йеджи, стараясь не обращать внимания на такую неуместную сейчас тяжесть в низу живота от вида девушки, которая предлагает ей такое, буквально стоя на коленях. Может правда просто пристрелить её и не мучать себя? Как ни странно, от этой мысли по коже пробегает холод, отчего пальцы на оружии сжимаются сильнее. Нет, она не сможет. Не сможет так хладнокровно избавиться от человека, который занимает едва ли не все её мысли. В смысле... она же один из самых разыскиваемых преступников штата - как шерифу не думать о ней постоянно, так ведь? Между тем, Рюджин всё не замолкает. - Единственная нимфа, которой я готова предлагать такое, стоит сейчас передо мной. - Не заговаривай мне зубы, иначе вместо камеры в участке шерифа Рино, я устрою тебе пешую прогулку до моего участка. - Так и скажи, что не хочешь отпускать меня, mósí yázhí. - Конечно, не хочу, недоразумение ты несчастное! Какой шериф в здравом уме отпустит бандита? - А точно ли в этом дело, мисс Хван? - всё также раздражающе улыбается девушка. Несмотря на то, что ответ ещё секунду назад казался ей очевидным, Йеджи действительно теряется. В чём же ещё дело, если не в этом? Она блюститель закона - Шин же этим самым законом пренебрегает самым возмутительным образом уже не один год. Хотя на памяти Хван не было ни единого случая, когда от её рук страдали действительно невинные люди. Но ведь закон есть закон? Даже если она была рада, когда бандитская рука обчищала очередного бунко, не могла же она стоять в стороне. Йеджи лишь на секунду теряется в своих размышлениях - и это становится грубой ошибкой. Рюджин этого замешательства хватает, чтобы, вскакивая с колен, обхватить шерифа одной рукой вокруг пояса и повалить на пол. Хван даже вскрикнуть не успевает, как перед глазами уже потолок, а затылок и спина с болезненным треском сталкиваются с деревом. От удара о жёсткую поверхность рука выпускает ружьё, которое, как и наручники, с шорохом отъезжает подальше. Рефлекторно она тут же тянется к кольту на поясе, но чужая рука не позволяет его достать, вжимая ладонь в кобуру. - Не так быстро, mósí yázhí. - ухмыляется бандитка, нависая сверху - Эта штука хоть и поменьше, но тоже не игрушка. В бездумной попытке сделать хоть что-то свободная рука заходит для удара, но и её перехватывают, отчего пальцы лишь успевают сжаться на вороте свободной рубахи. От досады Йеджи шипит сквозь стиснутые зубы. - Уже спешишь меня раздеть? В возмущении она предпринимает ещё одну попытку двинуть рукой, но чужая хватка оказывается слишком крепкой. - Я не против, но не в такой же обстановке. Хван ничего не отвечает. Как минимум, из-за того, что отвечать на провокации Рюджин себе дороже, максимум - дрожь в голосе, в отличие от горящего огнём лица, выдаст её к чертям собачьим. Потому что, к собственной досаде, мысль о том, чтобы раздеть Шин, казалась ей далеко не отталкивающей. А ещё нередко посещала её и в другие дни, о чём она предпочитала не вспоминать. Как и о многих других вещах. О которых весьма трудно не думать, когда после очередной попытки двинуться Йеджи чувствует чужое колено в опасной близости. Если толщину ткани вообще можно считать за дистанцию. - Что, язык койот отгрыз? - Рюджин, если и понимает причину молчания, то успешно не подаёт виду, продолжая попытки вывести шерифа - Сегодня вы как-то немногословны, шериф Хва... Окончание фамилии Шин проглатывает, когда в очередной раз состав дёргается, вынуждая чуть податься вперёд. Потому что она уверена, что звук, который она едва уловила за грохотом сцепки, ей не послышался. А Йеджи действительно жалеет, что не закончила своё существование под колёсами поезда пару минут назад. Ведь, судя по ошарашенному взгляду широко раскрытых глаз над собой, девушка всё слышала. Чёртова Шин, мать её, Рюджин. Слышала. Её. Стон. Чувство стыда заполняет всё тело - от лица, что от краски уже покалывает, до подрагивающих онемевших кончиков пальцев. Хотя краснота, расходящаяся и по, смуглой от солнца прерий, коже, показывает, что Шин сейчас испытывает не меньшие затруднения. Хван хочется сейчас же провалиться под землю, подальше от внимательных тёмно-древесных глаз, которые без былой насмешливости разглядывают весь стыд на дне её собственных. Поэтому она делает первое, что ей приходит в голову. Рука на вороте сжимается крепче и резко тянет на себя, попутно обрывая пару пуговиц. В этот раз Рюджин едва успевает среагировать и удар приходится в переносицу. Этого недостаточно, чтобы она полностью отступила, но Йеджи хватает, чтобы перевернуться и рывком сбросить девушку с себя, тут же садясь на колени. Наконец выхватив кольт из кобуры, она направляет его в преступницу. Но и Шин не уступает, крепко обхватывая чужой торс ногами и упираясь в пол лопатками, пока обе руки обхватывают ту, что с оружием, и уводят в сторону. - Смотри, как бы тебе язык не откусили. - смахивая растрепавшиеся волосы, припоминает последнюю фразу шериф - Много лишнего болтаешь. И ей свято хочется верить, что жар, который она ощущает на животе, в месте соприкосновения с другим телом, исходит от неё самой. - Не были б вы так упрямы, шериф Хван, узнали бы, что этот язык ловок не только на слова. - продолжает дразнить бандитка. Знала бы только шериф, что одним своим видом убивает в ней желание сопротивляться и вызывает желание совсем другое... их разговор явно шёл бы в другом направлении. Извернувшись всем телом, Рюджин умудряется повалить шерифа на бок и парой ударов об пол выбить револьвер. Шипя от боли, Йеджи отвечает парой резких ударов локтем в мягкую часть бедра, из-за чего Шин приходится ослабить захват, тут же хватаясь за пострадавшую ногу. Пользуясь заминкой, Хван вновь тянется к своему кольту, но ,когда остаются считанные миллиметры, на руке вновь сжимаются крепкие пальцы. - Если так сильно хочешь быть сверху, можешь просто попросить. - вновь ехидничает Шин, за что вновь получает удар локтем по тому же месту и свирепый взгляд старшей - Поняла. Конечно, они могут играть в эти игры сколько угодно. Вот только поезд по-прежнему движется к месту назначения - потому каждая потерянная минута снижает шансы бандитки довести план до конца. Хоть Юна и держит всё под контролем самостоятельно, ей тоже отставать не стоит. А значит, и дальше церемониться с неугомонным шерифом у неё не так много времени. Несмотря на сопротивление, у неё получается вновь повалить Йеджи на спину, тут же садясь сверху. В этот раз Рюджин не поддаётся и перехватывает и вторую руку, прежде чем шериф решится дать отпор. - Да чтоб тебя через кактусовую рощу на лассо индейцы протащили, Шин Рюджин! - начинает сыпать проклятиями Хван, тщетно пытаясь вырваться. Бандитка держится изо всех сил, чтобы не рассмеяться в голос - вид раскрасневшейся и действительно разъярённой девушки вызывает смесь восторга и умиления. И несмотря на её превосходство в силе, шериф была не намного слабее, а потому удерживать этот сгусток ярости становилось всё труднее. Йеджи извивалась всем телом, будто игнорируя крепкую хватку на запястьях и бёдра, что сжимали её собственные в попытке удержать на месте. - Йеджи, успокойся. - пытается взывать к здравомыслию Шин, также пытаясь игнорировать, что девушка буквально трётся об неё - Я всё равно не отпущу. Давай просто поговорим. - На суде будешь говорить, Шин. - гневно цедит сквозь зубы шериф. Она не может просто так сдаться. Сколько раз из потасовок с преступницей она выходила проигравшей. Сколько раз Шин водила её за нос, в итоге оставляя ни с чем. Конечно, за это никто над ней не смеялся - то, что ей удавалось, едва ли когда-то удавалось хоть одному шерифу или маршалу в округе - граждане по-прежнему продолжали уважать её и её заслуги. Но чёрт возьми. Как же это било по гордости. Хотя она никогда не задумывалась над одним. Что же будет, если у неё действительно получится? Что будет, когда преступница наконец предстанет перед судом? А ведь с её "послужным списком" и до суда дело может не дойти - скорее всего ей просто поручат привести в исполнение смертный приговор самолично. Что она будет делать тогда? Поручит тому, у кого рука точно не дрогнет? Даже если и так. Но что дальше? Что будет с ней самой? Получит ещё больше уважения среди жителей? Здорово. К её зарплате прибавится солидная сумма? Прекрасно. Возможно, она даже оставит след в истории как шериф, поймавший одного из самых разыскиваемых преступников Дикого запада? Чудесно. Вот только в чём смысл? Её жизнь, наполненная лишь скучной бюрократической рутиной, потеряет последний проблеск света и хоть какого-то смысла. Никто и ничто не будет, хотя бы изредка, наполнять её будни эмоциями. Вся эта кажущаяся безвыходность заставляет гнев закипать только сильнее. И Йеджи уже не знает: мечется она от злости на Шин или на себя же. - Чёрт возьми, Хван, да успокойся ты уже! Несмотря на нервозность из-за потери контроля, Рюджин не может не восхищаться. Йеджи вызывала в ней благоговение и восторг. Девушка с любопытными кошачьими глазами с первой встречи запала ей в душу. И если поначалу она напоминала ей строптивого котёнка, то сейчас ей на ум приходило сравнение с грациозной и опасной пумой. Дикой кошкой, с которой один промах - и её зубы незамедлительно сомкнутся на твоей шее, не оставляя и шанса на сопротивление. И для Шин, которая живёт опасностью и риском, сколько себя помнит, было просто невозможно не пасть к ногам такой девушки. Сейчас такие сравнения были к месту, потому что Хван как никогда напоминала ей загнанного хищника - ярость во взгляде, зубы обнажённые почти в зверином оскале, шумное и быстрое дыхание. Столько силы, что дрожь пробегает по спине. И она соврёт, если скажет, что это не возбуждает её в какой-то мере. Как же тут удержаться? На мгновение Йеджи теряется, широко распахивая глаза - то ли в испуге, то ли в удивлении - когда чувствует на своих губах обжигающее касание. Всё тело будто охватывает какой-то ступор и она забывает как вообще двигаться. Лишь секунду видит чужие чуть подрагивающие ресницы и чувствует на коже призрачный жар дыхания. Длится это совсем недолго, будто и не происходило вовсе - Рюджин также быстро отстраняется, вновь прожигая взглядом табачных глаз. Чёрт, а её глаза всегда были такими красивыми? - Успокоилась? - хрипотца в чужом голосе выдаёт, что не только она на грани... чего-то. Йеджи машинально кивает, не до конца понимая вопроса. Её состояние явно далеко от спокойствия. Жар расползается уже не только по лицу - пламенем горит абсолютно всё тело. Но больше всего горят губы, на которых до сих пор ощущается короткое касание. - А по-моему не очень. - беззлобно посмеивается бандитка. И она впервые слышит, чтобы Шин смеялась так. Без ехидства или насмешки, просто по-доброму и в какой-то мере... нежно? Улыбка исчезает так же незаметно, как и появилась, когда Рюджин вновь наклоняется ближе. В этот раз не спешит, не отводит взгляда, будто спрашивая разрешения. А у Йеджи способность ясно мыслить не вернулась ещё с предыдущего поцелуя. И она даже не отдаёт себе отчёта, когда взгляд сам неосознанно задерживается на чужих губах, тут же возвращаясь. Рюджин большего и не надо. Миллиметр за миллиметром и воздух между ними кажется Йеджи всё горячее. Глаза закрываются сами собой, пока сердце в груди заходится от смеси смущения и какого-то испуга. Руки, скованные чужими, неосознанно сжимаются в кулаки. А сама она чувствует себя загнанным и беспомощным зверьком. Вот только девушка над ней не вызывает ощущения опасности. Словно чувствуя чужое напряжение, Рюджин разжимает одну руку и мягко тянет к себе тонкое запястье, пока пальцы, а затем и ладонь, мягко не ложатся на шею. Отчего Йеджи осмеливается открыть глаза, когда чувствует под пальцами крепкие сухожилия и мягкость волос. Снова видит ту же улыбку, ту же нежность во взгляде. И если до этого сердце своим безумным ритмом грозилось пробить грудную клетку, то сейчас это походило на трепет - едва ощутимый, словно лёгкая щекотка где-то под рёбрами. Йеджи при всём желании не вспомнила бы, когда в последний раз чувствовала что-то подобное. Если чувствовала вообще. Да пошло оно всё к чёрту. В этот раз шериф сама тянет на себя девушку. Отчего поцелуй выходит резким и сумбурным. Хван отдаётся эмоциям полностью, напирает, срывая с чужих губ хриплые вздохи. Пальцами путается в волосах, едва царапая кожу на затылке. Невольно подмечает какие у девушки сухие - обветренные степными ветрами -, но всё равно мягкие губы. От такого напора настаёт очередь Рюджин теряться и уступать. В груди всё огнём горит, а губы начинает саднить, но Йеджи не сбавляет темпа, не позволяет и на мгновение отстраниться. Рюджин ничего не остаётся, кроме как поддаться, позволить терзать собственные губы и шею. Пытаться сдерживать каждый жалобный стон, что так и грозит сорваться каждый раз, стоит горячему языку мимолётно скользнуть по губам. Но забыться окончательно Шин себе не позволяет. Нужно довести дело до конца. И она находит в себе силы отстраниться - к искреннему недовольству шерифа. Улыбка сама по себе возникает на губах, когда взгляд вновь сталкивается с кошачьими глазами. - Такие разговоры мне по душе. - в привычной манере посмеивается бандитка - Может, так ты даже уговоришь меня сдаться. Хван изо всех сил пытается выглядеть раздражённой, но по искрящемуся взгляду и языку, что то и дело проскальзывает по припухшим губам, Рюджин с уверенностью может сказать, что на какое-то время дикая пума снова стала котёнком. - С преступниками переговоры не веду. - чуть севшим голосом предпринимает попытку возмутиться шериф. Рюджин уже хочется вновь поддразнить девушку, но одновременно с этим сквозь шум поезда раздаётся отчётливый звук стрельбы, а затем и громкая ругань. Что ж, она могла сразу догадаться, что Хван без своих помощников никуда. - Похоже, придётся продолжить беседу в другой раз. - пожимает плечами Шин и, прежде чем вскочить, оставляет на губах ещё один короткий поцелуй. Без промедлений она направляется к выходу из вагона, но стоит ей потянуться к ручке двери, как раздаётся выстрел и на голову осыпается град из деревянных щепок. Повернувшись, она сталкивается с вновь хищным взглядом Йеджи, которая стоит на одном колене, уверенно направляя на неё свой кольт. Ей бы испугаться за свою голову, но вместо этого она всё также довольно тянет: - Чёрт, да я правда тебе нравлюсь, шериф Хван. А всё потому, что один из самых метких стрелков в округе не промахнётся на ровном месте, если сам того не захочет. - Надеюсь на скорую встречу, mósí yázhí. - бросает напоследок Рюджин, исчезая в ослепляющем свете и шуме начинающейся суматохи. Йеджи ещё пару секунд смотрит туда, где только что была девушка, прежде чем опустить руку, держащую револьвер, и гневно ударить второй по какому-то ящику. - Чёртова Шин Рюджин. Ну ничего. Она ещё поквитается с ней. И не раз.