Фетиш на тебя

За дверью происходят шорохи и еле расслышанные вздохи. Лёгкий ветерок дует с окна, оттуда можно понаблюдать за заключёнными, что выполняют трудовую работу: перетаскивают доски, рубят топором, а вот Рики повезло, лежит, нежится на медицинской кушетке, и смотрит на капельницу, желая, чтобы раствор в нём не заканчивался, а ещё наблюдает за медсестрой-красавицей, которая ставит капельницу одному хрену, тот даже не пытается скрыть свой голодный взгляд, так и раздевает глазами, отчего Рики лишь фыркает, ведь если этот урод посмеет избавится от наручников — накинется на него и защитит «свою» медсестру. А, точно! Рики опьянён ею и именем «Пак Минни» на бейджики, а ещё энергия у неё — манящая, притягивает к себе сразу-же. Снова доносятся тихие всхлипывания, заставляя Минни вздрогнуть. Рики расплывается в пошлятской улыбке, наблюдая за медсестрой, что устремляет свой взгляд на дверь. Она подходит ближе, скорее всего, намеревается дверь открыть. — Не стоит, — решает Рики поберечь психику медсестры, которая вопросительно хмурится, но судя по характеру, она не из тех кто подчинится, поэтому проигнорировав его слова, она распахивает дверь. Взгляд Минни замирает на двух, почти-что, обнажённых телах, которые продолжают в друг в друга вбиваться, обернувшись равнодушно в её сторону. Минни узнаёт в девушке, стервозную медсестру Пак Чеён, что приводит к лёгкому замешательству, ведь Минни явно такого не ожидала, особенно в таком месте, особенно с преступником, чёрт возьми! — Что встала? — шипит она, толкаясь бёдрами навстречу мужчине, что ехидно улыбается на действия своей партнёрши. Отвратительно. — Любимая, зачем ты так? — бубнит по детски, и переводит свой животный взгляд на застывшую Минни. — Цыпа, присоединишься? Ответом Минни служит громкий хлопок дверью. Она сердито испепеляет стену, зажмуривая глаза, стоит услышать продолжение неприличных звуков. — Нуна, я ж говорил... — добродушно отзывается Рики, за что получает на себе недовольный взгляд от черноволосой. — Здесь это норма, чему удивляться? Медсёстры для заключённых, как привлекательный кусок мяса, не обижайтесь на мои слова, но ваша красота, как вонзившаяся стрела в моё сердце. Рики изобразив боль, закрывает глаза, высунув язык, словно погиб от её красоты, отчего Минни скептически закатывает глаза на его сценку. Ему бы в актёрство. — Какая я тебе нуна? В себя поверил, заключённый Рики Нишимура? — сухо произносит Минни, замечая, что пора снимать капельницу. Рики приоткрывает рот от уверенных слов медсестры, и нет, от этого его любовь не угасла, а наоборот увеличилась трёхкратно, особенно услышав с её уст собственное имя. Запомнила. — Я ваш поклонник, — прижимает левую ладонь к груди, завороженно глядя на действия медсестры, которая снимает капельницу. Минни тихо усмехается, и позволяет охраннику увести молодого заключённого под номером двести два. И вроде попал он в такое место, из-за преступлений, Минни понять не может, как сохранилось в нём чувство юмора. — До скорой встречи... нуна. Ей бы поучится у него. * * * Сегодня довольно жарко, особенно выполнять работу под солнцем, что печёт макушку каждого заключённого. Несколько парней, что объединились в компанию, сидят на сухом горячем песке, давая себе передышку, и стоит услышать знакомый, как обычно, весёлый голос, устремляют свои взгляды на проходящего мимо Рики, который явно пришёл сюда не руками работать, а языком трепать. — Японцу повезло, идёт в процедурную и получает внимание медсестёр, — хмыкает один, наблюдая за довольной рожей Нишимуры. — Небось уже перепихнулись. Гонук ненавистно, с неким раздражением смотрит на компашку его друзей, ловит взгляд самого мрачного и странного человека — Вонбина, отчего презрительно фыркает, показывая ему фак, но тот даже не реагирует, а лишь отворачивается. Реально странный. — Слышь, Гонук, у тебя же бронхиальная астма! — И что? — Гонук переводит свой взгляд на Ханбина, и смотрит на него, словно он самый тупой на свете человек. — Блять, мозгами подумай. Притворись, что у тебя приступ, забыл свой долбанный ингалятор, и получи помощь от медсестричек, как её звали то? Чеюн? — Чеён, придурок, — недовольно пихает своего друга Гонук. — С ней надоело, хочу ту черноволосую медсестру. Мимо проходит дядюшка Хван, заметив своих «детей», что уселись на скамье. И как обычно, Рики эмоционально что-то рассказывает Сонхуну, Чонвону и мрачному Вонбину. Последний ковыряет зубочисткой зубы, глядя равнодушно куда-то вдаль. — Повезло тебе, малец, — усмехается по доброму Хван, взъерошив светлые волосы Рики. — Только вот не усёк ты, что преступники не привлекают девушек, им нужны принцы на белом коне, а не бродячие псы. Сонхун и Чонвон взрываются в громком смехе от слов взрослого. Вонбин слабо усмехается, глядя на кислую мину младшего, японец надувает щёки, обидчиво глядя на своих предателей, особенно на двух, что ржут, как лошади. — Может девушек наоборот привлекают бродячие псы, Хван? — доносится насмешливый голос позади, заставляя обернутся. Чон Уён, собственной персоной, руками облокотился о деревянные доски, с хищными глазами оглядывая всех. Вонбин заметно напрягся, что не ускользнуло от него, но Чон лишь открыто усмехнулся, вызывая на лице всех недоумение. — Такие, как вы? — неожиданно заявляет Вонбин, прямо-таки открыто сказав, что Чон является бродячим псом. Рики выпучив глаза от произнесённых слов своего другом, пихает резко своим коленом колено Вона, что поднимает уверенно свой взгляд на Дьявола, игнорируя удивлённые взгляды. Вокруг заметно утихает. Сердце Вонбина забивается в бешеном ритме, пытаясь выдержать насмешливо-горький взгляд Уёна, который облизывает дьявольски свои губы. — Такие как я, — подтверждает Уён, ничуть не смутившись. Вонбин проигрывает в гляделках, опустив свой взгляд на землю, ведь с таким, как он бороться бессмысленно, ведь даже сейчас Чон подтвердил насколько испорчен. Вон лишь шумно выдыхает, стоит услышать донёсший смешок Дьявола, он наконец-то покидает их, и расслабленно проходит мимо, получая на себе множество подавленных взглядов. — Придурок, — кидает в их сторону Гонук, следуя со своей шайкой, следом за Дьяволом, в здание. Вон молча игнорирует слова, а также многочисленные взгляды на себе. Здесь его все ненавидят, абсолютно все. Вон сам не знает почему Рики и остальные ребята привязались к нему, ведь находить, в таком месте, соратников, он явно не намеревался. Вонбин известен всем своим мрачным видом и молчанием. Ему могут поставить подножку, загнать в угол, но он упорно вытерпит издевательства, чем выбешивает ещё сильнее, особенно Гонука с его друзьями, которые, как гиены окружают со всех сторон, не давая выхода. * * * Тихий шёпот и смех, пропитанный хитростью и в ожидании ощутить долгожданное удовольствие доносится от шайки гиен. Они уселись на трёх скамейках, наблюдая, как остальные играют в футбол после трудовой дейтельности. Как обычно от всех отличается японец, который от резкого выпада игрока другой команды, падает на землю, слегка накрытым песком, отчего впадает в приступ кашля. — Нишимура, ты перепутал это место с женской тюрьмой, вали давай! — кричит Ханбин в его сторону, после чего на Рики обрушивается смех со всех сторон. Японец с лёгким недовольством, встаёт с земли, и тихо что-то прошипев, уходит из поля, не забыв отряхнуть на себе штаны. Он садится рядом с Хваном, который лишь сожалеюще хлопает мальца по плечу, дабы поддержать, а затем Сонхун, который сидит сзади, пихает его. — Ничего, Рики, в следующий раз докажешь этим идиотам, что лучше всех, — хмыкает Сонхун, ловя насмешливый взгляд Чонвона, который явно не верит, что Рики сможет здесь набить всем морду. — Да это... мне просто пыль в глаз попало, вот и... — В прошлый раз ты говорил, что поскользнулся, Рики, — решил заявить Чонвон, за что получил оплеуху от Сонхуна. — Эээ, а... а что Вонбин там стоит? Чонвон решает сменить тему, отчего все взгляды устремляют на Вона, тот стоит позади невыносимой компашки гиен, прислонившись к калитке. Остальные не сразу его замечают, так как мрачность его вида «сливается» с этим местом. — В последнее время он сам не свой... — щурит свои глаза Сонхун. — Не обращайте внимание. Он всегда был таким, — отмахивается Рики, теряя интерес к Вонбину. Чонвон пожимает плечами, но всё же продолжает смотреть на мрачного друга. Вонбин заметно напряжён, а взгляд его направлен на спину Гонука, словно планирует убийство, порой Чонвону кажется, что своим молчаливым видом, Вон в своих мыслях придумывает план, как каждого тут убить, и Чонвона в дрожь бросает, когда он ловит на себе его взгляд, что очень нервирует, даже сам не знает, почему болван-Рики так крепко с ним сдружился. Может потому-то преступления объединяют? Нелепица какая-то. Вон сжимает челюсть и слегка зажмуривает глаза от невыносимых слов шайки Гонука. Ладонь сжатый в кулак тому подтверждение, ему до боли в суставах хочется сделать желаемое, но он почему-то держится. Странно, что когда к нему лезут, дабы просто поиздеваться, Вонбин ведёт себя, как статуя, позволяя другим поиграться с ним, но сейчас что-то не так. Явно не так. — Давай, пришло время! — шепчет, с жадностью в глазах Ханбин, ожидая от друга спектакля. — Поделишься потом с ней, но... если она тебе откажет? — Обойдёшься. Эта куколка моя. Если, как ты говоришь, откажет, для этого есть другие методы. Гонук расплывается в злорадной улыбке и резко, неожиданно для всех, падает на землю, окунаясь в приступ надоедливого кашля. Для красочности, хватается за горло, мучаясь в удушье, и что-то хрипит, мельком замечая, как некоторые вытягивают свои лица, удивлённо глядя в его сторону. К нему сразу-же подбегают охранники, приподнимая за подмышки, и как по плану, ведут прямиком в тюремный госпиталь, под тяжёлым взглядом Вонбина, который не учёл одного, что за ним тоже наблюдают: внимательно, с прищуром, следят за каждым движением. Коридоры слабо освещены светом, Гонук продолжает играть свою роль, а глаза уже горят в ожидании удовольствия, ведь новая медсестричка слишком зацепила, всех махом оттолкнула в угол своим присутствием, у Гонука даже глаз дёргается, когда она будет под ним, раздетая, но фантазия растворяется, когда неожиданно, на его плечо ложится ладонь, заставляя испуганно обернуться. — Ты ахуел? — глаза Гонука замирают на Вонбине, тот расплывается в слабой улыбке, обнажая зубы. Точно сошёл с ума. Гонук переводит свой взгляд на человека, что стоит позади Вона, и сразу же, заметно бледнеет, потому-что понять не может, что здесь забыл Дьявол, который расплывается в дьявольской улыбке, молчаливо приказывая охранникам отпустить его. Радоваться или бежать со всех ног? Гонук клянётся, что увидел, как на лице долбанных охранников проявилась едва-ли заметная хитрая улыбка. Ему точно не показалось. — Вонбин... — сглатывает Гонук, а глаза бегают по лицу Уёна, что прижимает указательный палец к своим губам, дабы не разболтался, что тут находится посторонний, а затем игриво подмигнув, скрывается во тьме, вместе с охранниками, те не забывают закрыть входную дверь напоследок. — Не хочешь повторить слова о медсестре? — не подозревающий ни о чём, Вонбин, даже не обращает внимание и не задаётся вопросом, почему охрана не преградила ему дорогу. — Что? Ты о чём? — Гонук вытягивает свои ладони и прижимает к друг другу, в знак попросить прощения, когда замечает блеск лезвия в чужих руках. — Я больше к тебе не притронусь. Даю зуб, Вонбин. Мы же друзья, давай забудем обиды, друг. Вонбин хмыкает, вскидывая брови от слов мерзавца, что подпортил жизнь его в тюрьме. Взгляд меняет тон, и Вонбин хватает голову Гонука, резко прижимая к стене, отчего тот пытается вырваться, хлопая нервно ладошками по стене. — Расскажешь мне о других методах? Что-бы ты сделал, если бы медсестра тебе отказала, Гонук? Лезвие пронзает ткань и громкий сломленный крик о помощи расползается в пустом коридоре. Дорожка крови быстро катится по поверхности и встречается с полом, сливаясь воедино. Крик боли доносится до ушей Чона, заставляя Уёна, который прислонился к двери, что находится неподалёку от двух заключённых, усмехнуться, и опустить взгляд на молочный кафель, обнажив язык, чтобы смочить игриво свои губы, а затем, под мелодию боли, пойти по неосвещённому коридору и бесследно скрыться. Дьявол. Тихий скрип двери и полоска света сразу-же падает на бледное лицо Вона, впуская нежелательного гостя. — Что тут... происходит? Удивлённый, слегка заторможенный взгляд скользит по лужице крови, поднимаясь выше, замирает на дрожащей знакомой спине, а затем перетекает к бледному лицу Вонбина, глаза которого приобретают стеклянный характер. С его потливых ладоней выпадает окровавленный нож, пачкая чистый кафель. Гонук, еле ноя, прислоняясь к стене, медленно скользит вниз, на пол, держась за раненное место. Теперь их трое: убийца, жертва и свидетель. Стоит-ли свидетеля, которым является Чонвон, тихо устранить?