Фетиш на тебя

Холодный воздух дует с щелей, вызывая дрожь. Окна дрожат при каждом ужасающем крике, заставляя зажмурить глаза и прижать ладони к ушам. Уён яростно замахивается на жалких заключённых, что ноют, пытаясь ухватится за форму мужчины, чтобы вымолить прощение. Сан лишь ворчит, сторонится, явно не собираясь пачкаться в чужой крови. Он этим брезгует, поэтому сидит на стороне, иногда устремляя свой взгляд на Рики, который, как мышонок, сидит и своими испуганными глазками смотрит на красочную картину. Крики прощения, словно эхо, проносятся в каждую щель, пугая крыс, что выбегают из отверстий, а бедный Рики, который пищит, словно девчонка, увидев крысу, поднимает свои дрожащие ноги, отчего Сан громко начинает ржать, хлопая своими ладонями, а затем затихает, стоит поймать мрачный взгляд своего друга. Уён мрачно облизывает губы. Суровый взгляд нервирует. В Дьяволе очень много агрессии. Совсем ему не до шуток. — Ты, — резко обратился Дьявол к японцу, что зашуганный сидел на стульчике, прижав свои ноги к груди. — Как узнал? Рики замер, а глаза побежали туда-сюда, когда Дьявол медленно стал приближаться, вытирая кровавые ладони о полотенце. Позади протяжно заныли. Полу-живые, что удивительно. И за это спасибо. — Я... я... — взгляд Рики на ладонях Уёна замерли, будто сейчас его этими руками могли убить, пристыжено опустил голову, чтобы глаза не выдавали лжи. — Мимо проходил. Услышал, что эти челики про медсестру говорили и... вот... Уён прищурил глаза, кидая полотенце на пол. Дьявол прошёл мимо Рики, схватил бутылку воды, жадно обхватывая губами горлышко бутылки. — Можешь идти, — кивает Сан, а Рики с радостью, сразу-же с места подрывается, делает поклон напоследок и бежит на выход, а Сан переводит мой взгляд на Дьявола, хмыкнув тихо. — Дурак ты, Уён. Херовое место для свиданий и секса. Лучше бы сразу-же познакомился бы у неё дома, в кроватке. Испугалась бы немного, а затем ничего... Уён свой недовольный взгляд устремил на Сана, что херню сплошную нёс, хотя, на счёт свиданий был прав. Тюрьма херовое место для отношений, но Дьявол хоть мог видеть и лицезреть личико Минни вблизи. — Чонгук знает, что она мне неравнодушна. Всё-же догадался, крысёныш, — усмехнулся мрачно Уён, устремляя свой холодный взгляд на двоих заключённых, что давились собственной кровью. Была-бы воля, убил-бы нахрен. Уён сильнее бутылку воды сжимает, смотрит напряжённо, а в глазах смерть переливается, ведь думать о том, что Минни могли причинить большой вред — злит и ранит до глубины души. Она ему совсем небезразлична, но надо было быть готовым, что она всегда будет под риском. Всегда. И всё из-за эгоистичной натуры Уёна. — Тут слепой, даже догадается, — бурчит Сан, отпивая из стакана янтарную жидкость. — Тебе надо развеяться. Уён молчит, а Сану не нужен ответ, ведь развеется им точно стоит... * * * Рики, своими большими глазами от испуга садится напротив Чонвона, что спокойно ест рис. Японец смотрит мучительно долго, потому-что поведение друга совсем не понятна. — Не объяснишься? Почему я должен был скрыть, что ты помог медсестре? Почему... — Просто так надо, — спокойно ответил Чонвон, перебив японца. — Ешь. И так холодное. Рики хмурится ни черта не понимая. Чонвон вроде ведёт себя, как обычно, но что-то в нём изменилось. Бледнее стал? Ну, есть такое. А что ещё? Рики, кажется, что он слепой, ведь не может объяснить чувство, что от него что-то скрывают, хотя у всех здесь свои секреты. Кто-то легонько толкает Рики, растворяя его мысли, поэтому японец устремляет свой недовольный взгляд на Сонхуна, что устало зевает, присаживаясь рядом, так ещё не один, а с Чанёлем, что всем рукой машет, принимаясь жадно есть. — Чего не ешь? — хмуро спрашивает Сонхун, у которого брови взлетают в вопросе. — Ничего, — бурчит Рики, ковыряя рис. — М! — восклицает Чанёль, — Кстати, я вас плохо некоторых знаю, не смотря, что с Рики и Чонвоном мы сожители. А ну-ка расскажите о се... — У кого-то просто плохая память. К врачу-бы тебе, рыбка Дори, — бросает Рики, принимаясь есть. — Ты молчи, японец, — отвечает Чанёль, замахиваясь по-доброму. — У кого братья есть или сёстры? — У меня брат старший, — отзывается Сонхун. — Он вроде, как... забыл... Точно! Капитан! — Я один, — равнодушно говорит Рики. Все устремляют взгляды на Чонвона, что с аппетитом ест тошнотворный рис. Японец, даже дивится, ведь еда просто отвратительна, а у Чонвона глаза аж сверкают. — У меня старшая сестра, — заявляет Чонвон, а Рики хмурится, потому-что совсем не знал, думал, что друг его единственный в семье ребёнок. — Разве ты не говорил, что один? — Разве? — удивляется Чонвон, а затем пожимает плечами и оглядывает всех. — Я просто мало видел её, поэтому чувствовал себя одиноким часто. Рики молчит, ведь всё слишком подозрительно, вот только один он ощущает эту муть, остальные же просто кивают. — А ты, Чанёль? О себе ты, вообще мало что говоришь, — возмущается Сонхун, ожидая рассказа. — Ну. У меня довольно многодетная семья. Только я один выделился, как обычно. Родители знать не хотят, ну и хуй с ним. Только брат, порой, посещает меня, рассказывает, как дела там у всех. Недавно узнал, что сестра, вот, замуж уже выходит. Брат, самый младший, поступает в какую-то академию, название не помню только. У всех всё нормально, в общем. — Мдааа, — протянул Рики, — Грустная у тебя жизнь, Чанёль. — На себя посмотри, балбес, — улыбается Чанёль, решая в ответ подколоть. — Детям меньше с наркотой играться надо, а ты у нас настолько увлёкся, что сам себя сдал в полицию. Вот это посмешище! Сонхун скрытно посмеялся, отворачиваясь, на что Рики тихо пробурчал маты, явно обиженный своей глупой правдой. Чонвон потерял ко всем интерес, стоило заметить побитого Вонбина, словно над ним знатно поиздевались сокамерники, оставив яркие пятна побоев на лице. С него снимают наручники и парень шумно выдыхает, разминая кисти. Они врезаются в друг друга взглядами и, Вонбин сглатывает ком, что застыл в горле, потому-что чувство, что Чонвон догадывается, не покидает разум бедного Вона... Парень пытается держаться, скрывает дрожь зрачков в своих глазах, опуская голову. Следует ближе к столу, хватая стакан воды, даже на еду не смотрит, а приходит мимо, усаживаясь за последнем свободном месте. Словно изгой, сидит одиноко, из под ресниц, с угрозой, осматривает каждого, кто проходит мимо. * * * Минни шумно выдыхает, массируя виски. Переводит свой взгляд на весёлую Соён, что снимает себя на видео, двигая плечами под ритм бешеной музыки. Пак кривит лицо, не понимая, как согласилась на безумие прийти снова на безобразное место, пропахшее похотью. Минни пришла сюда, только потому-что хотела серьёзно поговорить. — Расслабься! — блондинка кладёт свою руку на плечо Минни, которая закатывает глаза, отодвигая стакан сока. — В клуб приходят, чтобы напиваться, милая, а ты пьёшь только сок, не перепутала-ли это место с детским садом? Блондинка пьяная в хлам. Прыскает от своих же слов, раскачиваясь на стуле. Несёт сплошную чушь, будто желая сильнее подколоть. Минни, если честно, раздражает такая Соён. Да, она выглядит свободной. Да, у неё нет никаких рамок, но порой нужно нажимать на тормоза, вот только Соён совсем забыла, утопая в эйфории. — Бросай Минги, — блондинка перестаёт смеяться, щуря свои глаза. — Помнится мне, ты его терпеть не могла. Проклинала всей душой. Думаешь, что секундная твоя ненависть и недоступность притянут больше мужиков? Сделала вид, что невинная, а затем сама раздвинула но... — И что дальше, Минни? Да. Решила немного поиграть, так сказать, как видишь, Минги понравилась моя роль, — блондинка хмыкнула, осматривая свои ноготки. — И вообще, какое тебе дело? Минги нравится что-ли? Могу поделится... — Ты невыносима, — отчаянно шепчет Минни, хватая сумку. — Съезжай с моей квартиры, Минни, — кидает в спину, будто стрелу, а Пак застывает, удивлённая словами, оборачивается, замечая, как Соён ни на грамм не жалеет о своих словах. — Даю месяц, чтобы нашла себе квартиру и съехала. — Подруга называется... — шепчет Минни, двигаясь на выход. Стирает гадкие слёзы, что водопадом льются. Минни протискивается между людьми, что толкают её из-за стороны в сторону, вынуждая пошатнуться и чуть-ли не упасть на кого-то. Минни еле на ногах удерживается, когда каблук прогибается, явно не выдержав давление. — Извините, — отшатывается, как прокажённая, собираясь поднять свою сумку, но мужская ладонь опережает. — Красотка, извинятся надо по-другому, — шепелявит незнакомец, закидывая сумку девушки на своё плечо. Минни снимает туфли. Ну и чёрт с ними. Босая пойдёт. Хватает туфли, выпрямляясь. Сегодня чудесный день. Минни счастлива. Можно даже отметить. А потом что? С работы уволят? Или что ещё хуже: не сможет найти брата? — И как-же? Послать на четыре стороны? — мрачно усмехается Минни, игнорируя ком в горле. — Оставьте себе. Подарок. Громкие удовлетворяющие посвистывания доносятся с разных сторон. Незнакомец замирает, переваривая услышанное, а Минни быстро юркает между нескольких людей, оказываясь в длинном коридоре. — Сюда иди, мелкая зараза. Руку больно хватают, сжимая. Минни не успевает оттолкнуть от себя лысого мужчину, что явно в ярости от унижения. Её пихают в мужской туалет. Сбешённый кидает сумку в угол. Минни пятится назад, врезаясь в кого-то позади, что в это время, явно мочится в писсуар. — Эй. Выйди! Не видишь? Я со своей дамой хочу уединится! — нетерпеливо шепелявит мужчине, что продолжает мочится, будто нет здесь никаких посторонних. Минни спиной чувствует, как тело мужчины, позади, напрягается, а запах, что в ноздри ударяет, заставляет девушку натянуться пружиной, особенно, когда мужчина начинает свистеть, запугивая этим, даже Минни. Лысый приоткрывает рот от такой наглости, явно собираясь набить морду. — Ты меня что... не услышал?! Лысый пихает Минни в сторону, хватаясь за плечи мужчины, дабы развернуть наглеца, что не противится чужой силе. Глаза Минни округляются, как у котёнка, потому-что глазам не верит своим, когда видит заключённого триста один, что расплывается в такой наглой-насмехающейся улыбке, похожий на оскал. Он переводит, на миг, свой хищный взгляд на Минни, оглядывая девушку с ног до головы, задерживается на босых пятках, заметно хмурясь, а Пак лишь сильнее прижимается к стене, задаваясь вопросом, что здесь забыл заключённый. Без наручников. Без ничего. Будто обычный. Так и не скажешь, что является заключённым. В простой чёрной одежде, что очень непривычно и так странно. Он и вправду воплощение Дьявола. Пугает и без своей тюремной формы. — Мне сосчитать до трёх или сам? — Дьявол смотрит хищно в глаза, пугая своим взглядом. Незнакомец боязливо сглатывает, отшатываясь, будто призрака видит, призрака-смерти. — Ну и чёрт с тобой! — сдаётся мужчина. Незнакомец устремляет свой раздражённый взгляд на Минни и срывается, покидая помещение. — Любите вы находить на свою аппетитную задницу приключений, медсестра Пак, — усмехается Дьявол, наблюдая, как Минни быстро мимо проходит, игнорируя его слова. Она наклоняется, чтобы сумку взять, а Дьявол не отводит свой хищный взгляд от неё. Пялится нагло на задницу Минни, облизывая губы, а затем отводит резко взгляд свой, сглатывая вязкие слюни со вкусом алкоголя. Опускает голову, тихо усмехаясь себе, прислоняется к стенке, поднимая голову, когда Минни задаривает его напряжённым и пытливым взглядом. — Вы за мной следите? — не выдерживает Пак. — Что вы здесь забыли? В полицию позвонить? — А что здесь забыла такая, как вы? — нападает он в ответ, сделав шаг вперёд, ближе к ней. — Может... вы за мной следите? Минни готова засмеяться, но сдерживает кривую улыбку. Дьявол тот ещё самовлюблённый наглец. Таких-бы на место поставить. — Смешная шутка, — произносит Пак, ожидая подвоха. — Прекратите меня преследовать, а то я... — А то что? — склоняет Дьявол голову, смотрит, как на глупую. Приближается мгновенно, заставляя Пак прижаться к стене. Он, неожиданно, опускается на колени, заставляя Минни ошарашено посмотреть на его серьёзное лицо. Мужчина хватается за подол платья Пак, сдирает вверх, отчего Минни возмущённо пытается убрать чужие руки. — Вы что творите? С ума сошли? — вылетает с женских уст, когда мужчина резко обхватает её бедро, на что Минни болезненно вздрагивает, пытаясь отпихнуть мужчину. — Больно? Минни, кажется, что с ума сошла, ведь ей послышалось, да? Послышалось, как он заботливо спросил больно ли ей, да? Становится не по себе, мурашки по коже бегут. Снова наедине с ним. Снова. Сердце в груди клокочет, кричит, что опасно. Опасно быть рядом с ним? Или опасно поддаться скрытым чувствам? — Я сейчас в полицию позвоню. Перестаньте! — неуверенно шепчет Минни, утопая в тёмных глазах, что поглощают её эмоции, когда мужчина выпрямляется, резко дёрнув подол платья вниз, отчего Минни опасно ладонями прикасается плеч Дьявола, чтобы не рухнуть на пол. Чуть-ли губами в его не врезается. Пак молчит, сглатывая, отворачивается, поправляя волосы. Собирается уходить, но в спину прилетает насмешливое: — Платье слишком херовое, медсестра Пак. Вам стоит одеваться более закрыто, — Минни застывает, оборачиваясь, дарит заключённому свой ненавидящий взгляд, а Дьявол тихо смеётся, облизывая соблазнительно губы. — Козёл, — цедит Минни, закрывая, громко, за собой дверь. Забывает о туфлях своих, которые подхватывает заключённый, следуя за ней, чуть вдали. Минни стремительно движется на выход, пытаясь включить телефон, но тот, словно на зло, в отключке. Погода встречает дождём, что льётся, будто, из под ведра. Платье мгновенно прилипает к телу, даря холод, отчего Минни разочарованно вздыхает, босыми ногами следуя вдоль дороги. Слышит, как громко смеются девушки утопая в поцелуях и объятиях мужчин, что лезут со своими касаниями, дабы намекая на большее. Тошно и отвратительно, но Минни не может скрыть грустной зависти, потому-что никогда не могла довериться мужчинам. Никогда. Поэтому и опыта нету... На плечи ложится что-то тёплое, укрывая спину и хрупкие плечи. Минни оборачивается, застывая. — Не трогайте меня! — эмоционально произносит Пак, не собираясь продолжать эти игры. Сдирает с себя пиджак, кидая на асфальт и смотрит из под ресниц, в которых капли зависли. — Вы мне противны. Слышите? Дьявол мрачно облизывает губы. Красивый такой. Необычно красивый. Трудно отрицать. Дьявол пахнет опасностью. Он опасен для неё. Слишком опасен. — О, как вы заговорили, Минни, — смеётся дерзко, приближаясь впритык, но Пак даже не отшатывается. — Неприятен? Что ещё скажите? — Найдите себе другую девушку, чтобы подмять под себя, — ненавистно произносит Пак, дрожа от холода. — Не хочу другую, — выходит так интимно, что Минни застывает. — Хочу вас. Пак не знает какие слова подобрать... на эти безумные слова. Он псих. Дьявол псих, что так открыто говорит о своих желаниях. — Я вам намёка никого не дав... — Давала, — отрезает Уён, нагло опуская взгляд свой на женские пухлые губы. — Вы ненормальный! — восклицает Пак, не выдерживая с ним такого тесного контакта, отшатывается, не в силах смотреть на него. — Повторюсь, вы мне противны. И что вы мне сделаете? Убьёте? Изнасилуете? Ну же! Удивите, заключённый триста один! Дьявол молчит. Хищным взглядом пронизывает, мрачно усмехаясь. Поднимает лениво пиджак и недолго думая, резко кидает в руки Минни, которая рефлекторно ловит вещицу. — Поцелую. Если не накинете на свои плечи мой пиджак, — звучит, как угроза. Оба молчат, будто перед штурмом. Осматривают друг друга, будто животные, а Минни признаёт, что готова сейчас свихнуться, ведь Дьявол... Дьявол выглядит кошмарно опасно, притягивающе, что сердце ноет, скулит, как волк в клетке. Адреналин в крови гуляет, толкая молодую разгоряченную кровь на эмоции и чувства.  Минни, будто провоцируя, роняет пиджак, уверенным взглядом вонзаясь в заключённого, глаза которого, мгновенно темнеют. Минни — девушка довольно со сложным характером, да, добрая душа, но очень упёртая и капризная, любит ходить по лезвию, но... сейчас она показывает свой характер явно не тому, кто так просто смирится. Явно не тому, кто явно намного сильнее её, опаснее. Она сделала выбор. Дьявол оказывается опасно рядом. Легонько толкает Пак к дереву, надвигаясь, как зверь. Хватает за горло, притягивая девушку к себе. Смотрит долго, напряжённо, дыша ей прямо в чувственные губы. Будто хочет увидеть протест в её глазах. Будто хочет увидеть, как она боится, дрожит или пытается вырваться, но ничего нет, никакого протеста с её стороны. Дьявол усмехается, едва ли касаясь губ Минни, будто провоцируя, специально выдыхает, лаская горячим дыханием. Нежно цепляет женские губы, усиливая напор. Придавливает Минни сильнее к дереву. Целует развязно, мокро. С большой жадностью. Мучает. Терзает губы Минни, как изголодавшееся животное. Шумно дышит от ощущений её податливых и нежных губ, что отвечают с таким-же безумным напором. Они утопают в зверской страсти, утопают от собственных эмоций. Уён молниеносно теряет контроль, забывая о рамках. Капли дождя скользят по кончику носа, соблазнительно оказываясь между их губами. Дьявол стискивает её в своих больших ладонях, что зарываются в длинные волосы, вырывая с уст Минни тихий стон. Губы Дьявола размашисто скользят вниз, к шее, дарят нежные поцелуи, на что Пак вздрагивает, отталкивая от себя возбуждённого мужчину. Минни вытирает лицо от капель дождя, устремляя свой взгляд на Дьявола, что специально облизывает свои губы, будто впитывая вкус девушки. Слишком возбуждающе. Слишком, до неприличия, красиво. — Противен говоришь? — выдаёт насмешливо. В Дьяволе столько разгорячённых слов, но он молчит, держится. Еле держится, чтобы снова не впиться в желанные губы. Минни сглатывает, нервно пальцы сжимая в кулаке, ведь точно сошла с ума. Окончательно. Будто прийдя в себя, замахивается на него, влепляя жгучую пощёчину, а Дьявол смеётся, как последняя сволочь, наблюдая, как девушка быстро уходит. Пак прекрасно знает, что должна была ударить себя, а не его.