Для безнадежных романтиков

Припарковавшись у ворот парка, я заглушил двигатель и взял в руки объемную папку с документами. Я лишь мельком пробежался по ним взглядом, чтобы удостовериться, что ничего критического в документации моей компании не наблюдалось. Визит налоговой назначен на послезавтра, а значит еще есть немного времени исправить всё, что может показаться им подозрительным. Отбросив папку в сторону, я достал из бардачка пачку сигарет и, вытянув одну, щелкнул зажигалкой. Не успел я толком затянуться, как мое внимание привлекла одна девушка, в одиночестве сидящая на лавочке у самого входа в парк. Пшеничные волосы россыпью лежали на плечах, миловидное лицо без тонны косметики, и миниатюрная фигура, идеально просматривающаяся сквозь черные обтягивающие лосины и свободный оранжевый свитер. Я пару минут смотрел на нее не в силах оторвать взгляд. Что-то в ней было отдаленно знакомое и я старательно пытался вспомнить, где же я мог ее видеть. Она явно не работала в моей компании, так как все девушки в офисе выглядели, как размалеванные куклы с тонной косметики на лице, искусственными ресницами и с такими же губами. У этой незнакомки всё было естественным и настоящим, начиная с ресниц, пушистыми и густыми от природы, и заканчивая грудью. Стоило мне только затянуться, как я поперхнулся дымом и закашлялся. Осознание, кто эта девушка и откуда я ее знаю, накрыло холодной волной, выбивая весь воздух из легких. — Ульяна, — прошептал я, не веря в такую удачу. Девушка, с которой я встречался пять лет, и с которой расстался четыре года назад из-за семейных обстоятельств, так внезапно встретилась мне вновь. И хоть я скептик до мозга костей, но в этот момент я готов был поверить в судьбу. Отбросив окурок в сторону, я медленно направился в ее сторону, мысленно подбирая нужные слова. С каждым новым шагом моя уверенность в правильности решения стремительно угасала, а к горлу подскочил комок. — Ульяна? — поинтересовался я, в глубине души испытывая сомнения. Девушка резко обернулась на мой голос, а стоило ей внимательнее меня рассмотреть, как она заметно побледнела и дернулась в сторону. — Демид… Не может быть… — испуганно пролепетала она, а после стала панически озираться по сторонам, словно кого-то высматривая. — Рад встретить тебя, — улыбнулся я, внутри ощутив горечь от понимания того, что она меня боится. — Не могу сказать того же, — прошептала она, но я смог уловить в ее голосе нотки враждебности. Впрочем, неудивительно после того, как я с ней поступил в прошлом. Бросил в годовщину нашего знакомства, наговорил всякого лишнего и едва ли не ударил, когда ее накрыла истерика прямо в кафе. — Уль, давай спокойно поговорим, — чуть ли не умоляюще попросил я. — Я должен объясниться перед тобой. — Ты всё сказал четыре года назад, — недовольно поморщилась она. — Нам больше не о чем разговаривать. Я уже хотел было ответить, как в следующую секунду произошло то, что окончательно выбило меня из колеи. — Мама! К Ульяне подбежала девочка лет четырех и обняла ее за талию. Она подняла голову и посмотрела на меня своими пронзительными синими глазами, а меня будто током ударило. Я пристально рассматривал девочку, боясь пропустить что-то важное. Синие, как бездна океана, большие глаза. Темные волнистые волосы, достающие ей до пояса. Вздернутый носик и маленькая родинка под левым глазом. Чем дольше я на нее смотрел, тем больше убеждался в своей догадке. — Уля… — растерянно начал я, не в силах отвести взгляда от ее дочери. — Она… — Юля, мы уходим, — резко оборвала меня Ульяна, тем самым подтвердив то, что Юля моя дочь. Она взяла дочку за руку и стремительным шагом направилась на выход из парка. Я продолжал стоять на месте, будто меня приклеили к нему качественным клеем, и ошарашенно смотрел им вслед. В голове непроизвольно всплыли обрывки фраз, которые Ульяна говорила мне в день расставания. — Демид, я должна тебе кое-что сказать… — Ну и иди к черту! Мы без тебя справимся! Если бы я только знал, какую новость она собиралась мне сообщить, послал бы весь мир к черту, схватил бы ее в охапку и никуда бы не отпускал. Я с легкостью разрушил нашу любовь, а теперь единственное, что мне оставалось, ползать у нее на коленях, только бы она простила и позволила быть рядом.

***

Уже минут десять я звонил и тарабанил в эту чертову дверь квартиры в надежде, что Ульяна откроет и даст мне хотя бы немного времени для объяснений. — Громов, — послышался недовольный голос по ту сторону двери, — или ты сейчас же убираешься. Или я вызываю полицию. Выбор за тобой. — Уля, — усмехнулся я, — ты же меня знаешь. Никакая полиция ничего мне не сделает. Мы просто теряем время. Открой дверь, Уль, я не уйду, пока не поговорю с тобой. За дверью послышалась странная тишина, а спустя несколько минут она открылась. Ульяна сверлила меня раздраженным взглядом, а ее саму сотрясала крупная дрожь. — Ты не отстанешь, да, — скорее как утверждение выдохнула она. Кивнув, я бесцеремонно зашел в квартиру, выглядывая свою дочь. Черт возьми! У меня есть дочь! Я стал отцом и даже не знал об этом из-за собственной глупости. Маленькая принцесса, как две капли воды похожая на меня! Настолько счастливым я чувствовал себя последний раз, когда добился Ульяны и стал ее первым во всех смыслах. Услышав хрипы, я посмотрел на Ульяну и тут же кинулся к ней. Она жадно хватала ртом воздух, тяжело дышала и едва ли не задыхалась. — Где твой ингалятор? — спросил я, аккуратно придерживая ее за плечи. — В комнате, — задыхаясь, она рукой махнула в сторону комнаты. Я рванул туда, едва ли не сбив с ног собственную дочь. Юля в это время выходила из комнаты матери, а столкнувшись со мной, испуганно подняла голову и посмотрела на меня. — Вы же тот дядя из парка, — боязливо напомнила она. — Да, солнышко, — улыбнулся я, беря с тумбочки необходимую в данный момент вещь. Я поспешил к Ульяне, а малышка неуверенно поплелась за мной. Заметив, в каком состоянии ее мама, она обогнала меня и подбежала к ней. — Мамочка… — на глазах выступили слезы, от которых сердце болезненно сжалось. — Уль. Я вложил ей в руку ингалятор и она дрожащими руками вдохнула такой спасительный препарат. Еще пару минут она пыталась восстановить дыхание, а как только всё прошло, она присела на колени и обняла дочь. — Всё хорошо, родная, — поглаживая ее по голове, успокаивала она. — Мне уже лучше. Она отстранилась и, улыбнувшись, щелкнула Юлю по носику. Девочка поморщилась и прикрыла его ручками. При виде этой картины я не смог сдержать улыбку. А ведь это всё могло бы быть моим. — Иди в комнату, — нежно попросила она, а внутри меня всё свело в тугой узел от ее нежного и мелодичного голоса. — Я сейчас приду. Малышка кивнула и, в последний раз посмотрев на меня недоверчивым взглядом, поплелась обратно в комнату. — Прости… — предпринял я попытку извиниться. Ульяна вздохнула и, поднявшись с колен, жестом указала мне проходить на кухню. — Ты не виноват в моей астме, — смягчилась девушка. — Не надо извиняться. Я улыбнулся, хотя внутри ощутил такой всплеск вины за всё, что я сделал и не сделал, что внутренности неприятно сжались. — Чай, кофе? — предложила она, включая электрический чайник. — Кофе. — У тебя есть только один шанс всё объяснить, другого такого не будет, — со всей серьезностью предупредила Ульяна, присаживаясь за кухонный стол напротив меня. — Это было одно из условий моего отца, — не теряя ни минуты времени, заговорил я. — Или я расстаюсь с тобой, или компании мне не видать. Он не хотел видеть рядом со мной кого-то, вроде тебя. Девушка из неблагополучной семьи, к тому же больная астмой. Для него репутация была важнее всего, даже важнее сына, — невесело усмехнулся я. — Все пять лет, что мы с тобой встречались, я ругался с ним каждый день, защищая тебя и пытаясь доказать ему, что ты самая лучшая девушка и он ошибается в своем мнении касательно тебя. Но он просто отмахивался и стоял на своем. Ульяна, — я набрался смелости и посмотрел ей в глаза, стремительно наполняющиеся слезами. — Если бы я позволил тебе в тот день сообщить о беременности. Если бы не был таким мудаком, зависимым от отца, у нас бы всё получилось. Я знаю, что после всего, что тебе пришлось пройти из-за меня, мне нет прощения. Но, пожалуйста, дай мне еще один маленький шанс всё исправить. Всего один, пожалуйста, Уль. На последнем я не выдержал и буквально взмолился, надеясь на положительный исход. Я видел, как Ульяна сомневается и старательно отводит взгляд в сторону. Видел, как она сжимала и разжимала руки, борясь с чувствами внутри себя. Чайник уже вскипел, но нам обоим не было до него никакого дела. Каждый из нас в этот момент боролся со своими страхами, болью и ошибками прошлого. — Демид. Она вздохнула и посмотрела мне прямо в глаза. Я отчетливо уловил в ее взгляде что-то, что не смог распознать. — Юля должна знать, кто ее отец, — спустя мгновения, показавшиеся мне вечностью, заговорила она. — Если она захочет с тобой общаться, я не буду ей запрещать. Но что касается нас… — она сделала заминку, а внутри меня всё перевернулось вверх дном. — Я пока не готова дать тебе шанс. Предательство это не то, что быстро забывается и стирается из памяти. Мне нужно время. Я молчал, смотря в одну точку перед собой. С одной стороны, одна радостная новость всё же есть. Ульяна разрешила общаться с дочкой, и даже рассказать ей обо мне. Но с другой, я всё еще остаюсь вдали от любимой женщины. Глупо было полагать, что она простит меня и тут же наша любовь вспыхнет с новой силой. Я буквально признался в том, что променял ее и еще неродившегося ребенка на деньги и компанию. Это явно не то, что заслуживало прощения.

***

На следующий день я снова пришел к ним, в надежде пообщаться с дочерью. Ульяна не решилась во всем ей признаться вчера, оставив этот тяжелый разговор на сегодня. И хоть сейчас я должен быть в компании и встречать налоговую, я послал всё к черту и скинул обязанности на своего заместителя. В этот раз я не совершу фатальную ошибку. Я позвонил в дверь, но мне никто не открыл. Уже на втором звонке за дверью послышался топот маленьких ножек, отчего я не сдержал улыбку. — Кто там? — послышался детский голосок. — Юля, это дядя Демид, позови маму, — с улыбкой попросил я. Хотя в глубине души ее «дядя» больно резануло по сердцу. От понимания того, что я упустил четыре года жизни родной дочери, хотелось причинить себе как можно больше боли. Пропустил ее развитие, рождение, не взял ее крохотную на руки, не услышал ее первое слово. — Я даже хуже мудака… — прошептал я вслух, но тут же отдернул себя и махнул головой. — Мама приболела, — отозвалась Юля грустным голосом. — Открой дверь, Юля, — мягко попросил я. — Я посмотрю, как там твоя мама. Вдруг помощь нужна. Девочка затихла, а через минуту послышались странные звуки за дверью. Я всей душой надеялся, что Юля не испугается и откроет дверь. Перед выходом из дома я раз десять набирал Ульяну, чтобы предупредить о своем приезде, но она не взяла телефон, а все мои сообщения остались непрочитанными. Хотелось верить, что с Ульяной всё в порядке и она просто простудилась. Дверь внезапно медленно приоткрылась и показалась головка девочки. Она стояла на стуле и испуганно смотрела на меня. Видимо, чтобы дотянуться до щеколды, ей пришлось встать на стулку. Улыбнувшись, я снял ее со стула и опустил на пол, закрыв за собой входную дверь. — Мама в комнате, — тихо сказала Юля. — Она запретила мне заходить, иначе я заболею. — Твоя мама правду сказала, — улыбнулся я. — Заразишься. Я медленно протянул руку и положил ей на макушку, осторожно поглаживая. Юля вздрогнула, но не отстранилась. Заверив ее, что всё будет в порядке, я поспешил в комнату. Ульяна лежала на кровати, надрывно кашляя, и не сразу заметила меня. Я за секунду подскочил к ней и приложил руку к ее лбу. — Блин, Уля, у тебя же жар. — Демид, — она снова закашляла, — аптечка на кухне на верхней полке. Не говоря ни слова, я кинулся на кухню за лекарствами. В этот момент я несказанно обрадовался, что за тридцать лет выработал в себе стойкость и самообладание для экстренных случаев. Иначе я бы точно впал в панику и всё, чтобы я сделал, это вызвал скорую. Уже с аптечкой и стаканом воды я вернулся обратно к Ульяне. Я помог ей приподняться в кровати и, положив жаропонижающее ей в ладонь, дал стакан. Она залпом осушила его и протянула мне. Ульяна лишь на секунду бросила на меня взгляд полный благодарности и, вернувшись в кровать, слабо улыбнулась. — Спасибо, Демид, — одними губами поблагодарила она. — Может, скорую вызвать? — нахмурился я, но она только мотнула головой. — Я просто простудилась, не о чем волноваться. Девушка резко замолкла, будто что-то обдумывая, а в следующую секунду произошло то, чего я никак не ожидал. Она протянула руку и несмело взяла мою, слабо сжимая ее в своей ладошке. — Ты не мог бы присмотреть за Юлей, пока я не поправлюсь? — еле слышно попросила она, на что я улыбнулся и кивнул. — Она моя дочь, — зачем-то напомнил я. — И я не оставлю вас одних. Не в этот раз. Обещаю. А теперь спи, — я аккуратно высвободил руку и, поправив ей одеяло, оставил невесомый поцелуй на ее потрескавшихся губах. — Тебе надо отдыхать и набираться сил, а за всё остальное не переживай. Ульяна одарила меня слабой улыбкой и, кивнув, закрыла глаза. Опустившись на корточки перед кроватью, я решил остаться и дождаться, пока девушка полностью уснет, и только потом пойти к Юле. Ульяна провалилась в сон спустя минуты три. Ее ресницы подрагивали, дыхание оставалось тяжелым и даже во сне кашель не давал ей ни минуты покоя. Рассказывать Юле правду в отсутствие девушки я не горел особым желанием. Для начала лучше подружиться с ней, разузнать у нее всё, что меня интересовало, а тревожило меня многое. Умом я понимал, что за пару дней я не верну утраченные четыре года, но тем не менее хотелось верить, что я верну себе любимую, нашу любовь и нашу с ней маленькую дочку. Во второй раз я скорее умру, чем позволю себе их снова потерять.