Завтрак в постель

      Солнечные лучи февральского солнца с осторожностью пробираются сквозь незакрытые шторами окна, попадая в небольшую комнату, наполняя её своим присутствием. Расположившийся на мягкой подушке юноша с недовольством щурит нос, покрытый веснушками, укрываясь тёплым одеялом с головой. Его совершенно не привлекает затея солнца разбудить парня с утра пораньше, так ещё и в единственный выходной. Рыжие локоны, запутавшиеся посредством бурной ночки, проведённой за игрой в карты в компании соседа по комнате, остаются на воле, занимая большую часть пространства подушки.       Накахара находится в столь странном положении недолго, - ровно до того момента, пока лёгкие не начинают буквально сворачиваться в трубочку от нехватки кислорода. Тогда юноша слегка приспускает покров образовавшегося домика, но в эту же секунду набрасывает тот обратно, недовольно потирая веки. Вот какой кретин вчера забыл закрыть эти чёртовы шторы? Чуя прекрасно знает ответ, но усердно отрицает тот факт, что это именно он завалился спать посреди ночи, забывая обо всём. Но тогда все претензии автоматически переходят на надоедливого соседа по комнате.       Накахара на тысячу процентов уверен, что тот проторчал в телефоне до четырёх утра, не удосужившись даже прикрыть чёртовы шторы, которые они вместе выбирали около года назад. Пробурчав что-то нечленораздельное, юноша в порыве ярости сбросил с себя порядком надоевшее одеяло куда-то в конец кровати, босыми ногами опускаясь на холодный пол. Всё тело буквально ломило от усталости после пережитой ночи, и веснушчатый парень даже не понимал почему. Вроде как вполне культурно посидели, выпив бутылку вина, параллельно перемыв косточки всем однокурсникам, поиграв в карты и вроде как даже посидев в анонимном чате.       Накахара искренне не понимал в чём дело, сваливая всё на выпитый алкоголь и усталость, о которой свидетельствовали залёгшие под глазами тени. На учёбе сейчас ужасный завал, как же хорошо, что из-за технических неполадок занятия отменили. О таком подарке, снизошедшем с самих небес, он только мечтать мог. Медленным шагом подходя к тёмным шторам, Чуя с усмешкой перебирал воспоминания, въевшиеся в память и не желающие оттуда выходить ни при каких обстоятельствах. Это даже забавно, учитывая, что не так давно многоуважаемый Дазай Осаму гордо заявил, что не будет пить месяц, и что он держит аскезу. Как же печально, что всё его удержание обломал какой-то спонтанный вечер после учёбы, проведённый накануне четырнадцатого февраля.       Облокотившись локтями на подоконник, молодой человек с интересом принялся наблюдать за прохожими, мельтешащими перед глазами и бегающими туда-сюда. Сон как рукой сняло, стоило рыжику встать в удобную позу, принимаясь наблюдать за силуэтами. Следить за людьми поистине интересно, особенно, когда ты находишься в тёплой квартирке, наполненной запахом еды... Стоп, еды?       — Осаму, ты там кухню собрался палить что ли? — с улыбкой до ушей оборачиваясь на источник звука, парниша с удивлением уставился на медленно отворяющуюся дверь. Запутанные локоны задорно спали на лицо, слегка прикрывая карие глаза. Юноша поспешил поскорее их убрать, чтобы получше разглядеть стоящего в дверном проёме с подносом в руках Осаму.       — Ну блин, я надеялся, что ты ещё спишь! Весь сюрприз испортил! — голос Дазая звучит неестественно пискляво, и Накахара с трудом подавляет смешок, случайно вырвавшийся из груди. Ну не вяжется образ самого агрессивного студента на его факультете с тем человеком, что прямо сейчас стоит перед ним, смущённо опуская глаза пол.       Чуя смотрит пристально, буквально пожирая взглядом собеседника напротив за его молчание и отсутствие каких-либо действий. Тот по-прежнему молчит, но продолжает глупо улыбаться, щуря янтарные глаза. И Накахара готов поклясться что восхищается зрелищем, представленным перед ним. По кудрявым цвета карамели волосам бегают лучи солнца, что уже не кажутся такими надоедливыми и ненужными. Ведь Осаму выглядит поистине прекрасно, купаясь в пробравшемся сквозь по-прежнему открытые шторы солнце. Зрительный контакт обрывается ровно в тот момент, когда веснушчатый юноша решает осмотреть принесённую на подносе еду. Лежащая на тарелке яичница выглядит слегка подгоревшей, а сахар в чае наверняка не размешан, но Чую это совершенно не волнует. Когда прямо перед тобой стоит, казалось бы, любовь всей твоей невероятно короткой жизни, обращать внимание на такие мелочи совершенно не хочется.       Дазай не был мастером готовки, а уж тем более никогда не готовил в одиночестве на кухне с утра пораньше. Обычно этим всегда занимался сам Накахара, но видимо в их системе распределения обязанностей произошёл сбой и всё поменялось местами. Теперь уже сам парень лежал в удобной кроватке, пока его друг горбатился на кухне, готовя завтрак в постель. Чуя коротко смеётся от собственных мыслей, прикрывая рот ладонью. Ужасная привычка, сохранившаяся ещё с подросткового периода. Столько лет уже прошло, а всё так и осталось, не сдвинувшись с мёртвой точки. Рыжий парень ловит на себе тяжёлый взгляд товарища, глаза которого уже не кажутся такими добрыми. Скорее... уставшими?       — Чуя, солнце моё, сколько раз я тебе говорил, что не нужно прятать такую чудесную улыбку, — пластиковый поднос вмиг оказывается на ближайшей тумбочке, пока улыбающийся Дазай подходит всё ближе, в конце концов заключая в объятия. — Ведь я люблю тебя таким, какой ты есть.       Накахара прижимается ближе, больше не в силах отстраняться. Покрытые веснушками руки аккуратно обвивают превосходящее его в росте тело, пока сам Осаму стоит неподвижно, аккуратно перебирая запутавшиеся локоны. Слетевшее с губ товарища признание опьяняет, а осознание услышанного приходит практически сразу. У Чуи есть ровно несколько секунд, пока тот не начал оправдываться за сказанное и вновь прятаться: — Я тебя тоже.       Голос ни в коме случае не дрожит, Накахара говорит уверенно, с интересом вслушиваясь в учащённое сердцебиение друга. А друга ли вообще? Ведь если напрячь мозги и прокрутить всевозможные события, напрямую связанные с их Осаму взаимодействиями, то в памяти всплывают некоторые несостыковки. Например ситуация с их первым совместным поцелуем, когда Дазай с уверенностью заявил, что в этом нет ничего такого и они просто друзья.       Ага, конечно, друзья... С привилегиями, если быть точнее. Накахара бы нагло соврал, если бы однажды высказал, что ему не понравилось. Бред собачий. Тот поцелуй запомнился рыжику надолго и не выходит из головы уже какой месяц. Ни одна девушка не смогла удовлетворить его настолько насколько смог этот чёртов идиот, однажды заваливший его на кровать по пьяне. Всё происходило быстро, даже слишком. Особенно для них. В этих ситуациях не было и права на подумать и прикинуть в голове примерные последствия. Но Чуе нравилось. Безумно нравилось и продолжает нравится это внимание.       — Подожди, ты сейчас серьёзно? — Осаму выглядит обеспокоенным, но при этом готов начать вилять хвостом от счастья. И совершенно не важно, что у него его нет и быть не может. Но волей не волей, а Накахара всё же подсознательно сравнивает однокурсника с щенком. Лучезарный парень приподнимает уголки губ, коротко чмокая удивлённого юношу в щёку.       — Серьёзен как никогда, солнце моё.