Dr. Lover

Сынмин стучит трижды и входит в медицинский кабинет, не дожидаясь разрешения. Чонин отрывает взгляд от документов на столе и тяжело вздыхает, увидев его. — Подожди секунду, — произносит он и начинает открывать ящики стола один за другим, выуживает блокнот на кольцах и щёлкает авторучкой, — итак, что у тебя сегодня? — Голова болит, — шмыгает Ким. — Было. — Тогда горло, — Мин наигрывает кашель, прикрываясь рукавом толстовки. — Было на прошлой неделе, — Чонин перечёркивает что-то в блокноте. — Смертельно влюблён. До бабочек в животе и дрожи в коленках. — О, что-то новенькое, — Ян вздёргивает брови и открывает чистую страницу, чтобы сделать запись. — Ты же знаешь, что я не выпишу тебе справку? — Ну пожалуйста! — Сынмин подходит к столу медбрата и жалобно смотрит на него, — Господин Ян, вы единственный человек, который может меня спасти от отчисления. — Пробовал не прогуливать пары? — хмыкает старший. — Мне нужно работать. Буду признателен, если ты не будешь мешать. Сынмин облизывает пересохшие губы. Чонин кладёт блокнот на стол, прикрывает сверху чьей-то медкартой. Он уже привык к тому, что Сынмин ежедневно забегает к нему в кабинет. В их первую встречу в коридоре университета Ким перепутал его со студентом и сказал что-то до смешного нелепое, что, по его мнению, должно было звучать, как первоклассный флирт. Ян сдерживался, чтобы не засмеяться. После Сынмин спросил, на какую пару идёт Чонин, и ему пришлось разочаровать младшего признанием – он пришёл на работу, а не на учёбу. Это его, ожидаемо, не остановило. Его, кажется, вообще ничто не сможет остановить: ни противный характер Яна, который игнорирует его ухаживания, ни угроза отчисления, ни стойкий запах спирта в кабинете – он продолжает изо дня в день прогуливать занятия на белой кушетке. Чонин пытался выгонять его первое время, но когда Сынмин начал таскать ему кофе со сливками, понял, что не так уж и сильно он мешается. — Я могу помочь. Перебрать документы, рассортировать лекарства... — Загибает пальцы. — Боже, возьми тонометр, поиграйся, — вздыхает старший, возвращаясь к заполнению документации. — А стетоскоп можно? —Ян молча снимает с шеи стетоскоп и протягивает его младшему. — А витаминку? — Тебе сколько лет, а? — шипит Чонин, разворачиваясь на компьютерном кресле. Он раздражённо хмурится: его нагрузили работой, в кафетерии подняли цены на латте, ещё и вредный студент не даёт насладиться тишиной – тяжело оставаться спокойным в таких условиях. Сынмин виновато поджимает губы и отходит от него, чтобы скинуть ботинки и забраться на кушетку. Обижается. Ну и пожалуйста. Ну и... — С каким тебе вкусом? — вздыхает Чонин, выдвигая ящик стола.

♡♡♡

Минхо задумчиво размазывает крем по пудингу чайной ложкой, глядя на Сынмина. — Серьёзно, он со мной флиртует, — с гордостью шепчет Ким, — если бы ты видел, как он на меня смотрит... — Он на тебя смотрит? — усмехается старший. — Он едва ли помнит твоё имя. — Нет, ты не понимаешь. Он очень мил ко мне, лёд трогается, — Сынмин улыбается, а Минхо пинает его ногу под столом: — Скажи ещё громче, а то не вся столовая узнала о твоих делулу-наклонностях. Сынмин устало урчит и кладёт голову сложеные руки. Как бы ему ни хотелось выдавать желаемое за действительное, он не может отрицать правоту Минхо. Ли не со зла рушит воздушные замки лучшего друга: гей-радар Сынмина работает ужасно, Минхо просто обязан спасти его от очередных страданий по гетеросексуалу. Старший тяжело вздыхает и гладит Сынмина по волосам. — Сдался он тебе. От него постоянно пахнет спиртом и сиропом солодки. Разве это привлекательно? У Мина живот крутит от новой волны чувств. Он обожает сироп солодки.

♡♡♡

Чонин роется в бардачке, ища среди мятных конфет и мелочи свои любимые фруктовые леденцы. Феликс поглядывает на друга и обеспокоенно спрашивает: — Ты чего такой нервный? Ян достаёт последнюю конфету и тихо шипит, когда фантик от неё не отдирается. — Я всегда такой. — Опять твой... — Он не мой! — взвывает он и откидывается на пассажирское кресло под хитрый смех Феликса. — Знаешь, что он сегодня сделал? Пришёл и спрашивает: "А вы случайно не трахеобронхомегалия?" – даже не спрашивает, зачитывает с телефона. По слогам. Хоть бы выучил, ловелас чёртов. Ли, как мог, готовил себя к любому продолжению диалога, но не смог удержаться от громкого смеха. Чонин закидывает в рот леденец и хмурится, глядя на него. — А ты ему что? — спрашивает Ликс, вытирая слёзы из уголков глаз. — Я что, похож на трахебронх... Ты понял! — Феликс закрывает лицо руками, оперевшись на руль. Обещал подвезти до дома, но истории Чонина веселят до состояния, в котором водить автомобиль опасно. — А потом? Ян метает в его сторону сердитый взгляд, отворачивается и пыхтит, шепча, что вспомнить не может, а у самого уши краснеют и глаза бегают. — "Просто из-за вас я не могу дышать..." Феликс продолжает хихикать, но больше не донимает Яна. Всё-таки из них двоих только у Чонина есть диплом медбрата, а Ликс не любит спорить с людьми, которые знают, как отключить его за полминуты.

♡♡♡

Следующие несколько дней прошли непривычно тихо, только холодильник с препаратами гудел в углу кабинета. Чонин щёлкает ручкой, катает по столу баночку с витаминами, чтобы гремело, а скука не проходит. Будто не хватает чего-то. Внезапный щелчок дверной ручки прерывает его поток мыслей, и Ян уже достаёт из ящика блокнот, готовый услышать очередную нелепость. В последний раз Ким приходил с зубной болью. — Ну? — хмыкает он и крутится на стуле, чтобы встретиться лицом к лицу, но от шока чуть не падает: Сынмин выглядит не совсем живым, будто его из могилы выкопали. Поразительно, что он вообще в состоянии стоять на двух ногах. Его кожа белее халата Чонина, глаза красные, а нос мокрый, как у щенка. — Твою ж... Зачем ты пришёл в универ в таком состоянии? Ты должен быть на больничном! — Я знаю, но у меня слишком много пропусков... Если я не отработаю каждый из них, меня не допустят к экзаменам, — шмыгает младший и трёт нос. — Вы не могли бы дать мне что-нибудь от лихорадки? Чонин кусает губу, вспоминая, сколько часов Ким провёл на кушетке, а не за партой. Это было вполне ожидаемо. То, что у Сынмина начнутся проблемы из-за долгов по учёбе было лишь вопросом времени. Ян бросает блокнот на стол, поднимается со стула и достаёт из аптечки рядом с компьютером электронный градусник. — Расстегни рубашку, — просит он. — Так быстро? Чонин поднимает взгляд на Сынмина, у которого нулевой уровень осознанности в глазах, и нелепо моргает. Между ними повисает неловкая пауза. — Я из-за тебя скоро закурю. Твоя рубашка мешает поставить градусник. Сынмин смущённо отводит взгляд и расстёгивает верхние пуговицы. Чонин ставит ему градусник и чувствует, даже не прикасаясь к коже, как от него сходит палящий жар. На нём можно жарить яичницу и печь блинчики. — Нельзя так безответственно относиться к своему здоровью, — Ян с шоком наблюдает за тем, как растёт цифра на градуснике, — переносить болезнь на ногах очень вредно. Тем более, ты можешь заразить других студентов. — Мне нужно наверстать всё пропущенное, — вздыхает он и отдаёт градусник. Чонин ужасается, взглянув на цифру: — Как ты собираешься делать это с такой температурой? Сынмин шмыгает и молчит, не находя ответа. У него действительно нет никаких вариантов, кроме как отдать все свои силы на выполнение проектов, которые он должен был сдать в течение семестра. Чонин расспрашивает его о прочих симптомах, подавая бумажные салфетки, выдавливает из блистеров таблетки, наливает стакан тёплой воды. Сынмин расклеивается на глазах, ещё немного, и он свалится со стула липкой тающей массой. — Сынмин, тебе стоит поехать домой. — Но мне так много нужно сделать, — отвечает Ким, допивая горькое лекарство, — вы всегда были правы, а я вас не слушал. Мне жаль... Я всё исправлю, я стану лучше...— Юноша кладёт руки на стол и опускает на них голову лицом вниз. Осознание собственных ошибок его, почему-то, сильно смущает. — Я и сейчас прав, и ты снова не слушаешь, — фырчит Ян, но выражение его лица смягчается. — Тебе нужно больше отдыхать, слышишь? Иначе... Эй, Сынмин-а? В ответ ему раздалось лишь приглушённое сопение из-под локтей.

♡♡♡

Чонин спускает с плеч белый халат, цепляет его на вешалку и выходит из кабинета, шумно вздыхая. Погода на редкость душная, но он всё ещё обязан соблюдать униформу. Летом Ян ждёт окончания рабочего дня особенно сильно. Он запирает кабинет на ключ, относит его на пост охраны и выходит из здания университета. Порыв свежего ветра не уносит беспокойства. Из головы не выходит: как он? Он не забывает пить лекарства по расписанию, высыпается, хорошо кушает? Чонин не видел Сынмина давно. Он забегал на прошлой неделе несколько раз, ото дня ко дню становился всё замученнее на вид, а температура едва ли опускалась ниже тридцати восьми. Чонину нравится думать, что Сынмин прислушался к его словам и уже идёт на выздоровление в постельном режиме. Ему хотелось бы, чтобы это было правдой. Чонин не должен переживать о каком-то студенте. Они даже не друзья. (Это не значит, что Ян не скучает по его голосу, когда остаётся один). Сегодня Феликс задерживается на работе, поэтому Чонин лениво бредёт на автобусную остановку. Плечо тяжелит сумка с недоеденым обедом в контейнере – от жары даже аппетита нет. С соседней улицы доносится энергичная музыка. Ян догадывается, что в честь окончания учебной недели большинство студентов стремятся в центр, поэтому на его пути так мало шума. Чонин подходит к остановке, останавливается под табло с расписанием маршруток. Пока он считает проезжающие автомобили, до его слуха доносится знакомый голос, и, обернувшись, он встречается взглядами с Сынмином, подле которого плетётся одногруппник. На его лице непроизвольно расцветает радостная улыбка. У Сынмина мокрая чёлка и румяное лицо, он выглядит очаровательно. — Господин Ян, — вздыхает Ким, и парень рядом с ним от удивления давится водой из бутылки. Сынмин хлопает его по спине, помогая откашляться. — Чёрт, Минхо... — Это он?! — хрипит Ли, и Чонин сконфуженно смотрит то на одного, то на второго. — Добрый вечер, господин. — Здравствуйте, — неловко улыбается Ян, — как твоё состояние, Сынмин? — Я почти выздоровел, — хвастливым тоном отвечает Ким, — остался только насморк. Минхо почтительно остаётся за спиной друга, когда тот подходит ближе к Чонину, раскачивая рукой спортивную сумку с формой. Ким зачёсывает пальцами чёлку, и Ян теряется в этом мгновении. Его глаза сияют, в них видится радость случайной встрече, и Чонин едва заметно кивает, давая молчаливый ответ – он счастлив его видеть не меньше. — Вы переживали за меня? Чонин отводит взгляд, закатывая глаза. Сынмин смеётся этому притворному жесту. — Может быть. "Я переживал каждый день, без перерывов и выходных, я ждал момента, когда снова увижу тебя полным сил и энергии, таким, каким ты был для меня прежде," — предательски отзывается в сердце, — "Я счастлив знать, что ты в порядке. Больше так со мной не поступай." — У нас матч по гандболу на следующей неделе. Придёте поболеть за ме... За мою команду? — Минхо безнадёжно вздыхает из-за плеча Кима, вызывая тихий смех у Чонина. — Обязательно приду.

♡♡♡

Сынмин приседает на корточки, чтобы окунуть пальцы в банку с мастикой и размазать её по мячу и ладоням. Его сокомандники шутят между собой, поддерживая позитивный настрой перед соревнованием. Он присоединяется к разговору, и Минхо, облокотившись на него, многозначительно хмыкает. — Твой медик тебя сейчас взглядом сожрёт, — шепчет на ухо Киму, и парень вспыхивает, начиная вертеть головой, чтобы найти его. Сынмин видит Чонина на первом ряду трибун и машет ему измазаной рукой. — Не подойдёшь к нему? Пусть он поцелует нашего капитана на удачу... Ай! — Сынмин пихает его локтем под ребро, заставляя заткнуться. — Мы одержим победу, он будет гордиться мной, и тогда я точно ему понравлюсь, — Минхо, честно говоря, связи не замечает, но выбирает тактично промолчать. Чонин держит рядом аптечку, как дежурный медик на поле, и поддерживающе улыбается младшему. Когда Сынмин машет ладонью, Ян слышит за спиной восторженные крики болельщиков и болельщиц, которые начинают тянуть свои руки выше, и скрывает свой смех рукавами халата. Он один знает, кому Сынмин посылает каждый взгляд и жест. В спорте Чонин не разбирается, перед соревнованием он не потрудился даже узнать правила по игре в гандбол, но он здесь не за тем, чтобы судить и считать баллы. Он пришёл сюда как медик (и верный фанат). В конце концов, он обещал поддержать Сынмина. Вернее, его команду, конечно. Когда начинается игра, Чонин сосредотачивает своё внимание на мяче. Он переходит из рук в руки, движется быстро и будто хаотично – Ян не может понять, на чьей стороне преимущество, он даже забыл, где ворота команды Сынмина. Чонин поправляет очки, чтобы увидеть, у кого сейчас мяч, вся трибуна следит за ним, и внезапно толпа ахает — Сынмин болезненно вскрикивает, когда один из игроков резко отводит руку и случайно заезжает ему локтем по лицу. Чонин встревоженно сжимает ткань собственного халата, щурясь, чтобы разглядеть, всё ли хорошо. Команда Мина собирается вокруг капитана, а судья останавливает игру, чтобы удалить его с поля, и когда Ким, недовольно хмурясь, подходит к скамейке запасных, Ян замечает, как он зажимает пальцами нос, а по губам бежит алая струйка. Чонин немедленно хватает сумку с медикаментами и спускается к нему, ощущая, как во всем теле кипит жгучее волнение. — Сынмин-а, не запрокидывай голову, опусти её вперёд, — строго произносит он и опускается на корточки рядом с ним. Ким смотрит на старшего и вытирает губы тыльной стороной ладони, только размазывает по лицу. Ян достаёт кусок ваты, смачивает перекисью и прикладывает его к опухшему носу парня. — Сильно больно? — Нет, — уверенно отвечает Ким, но Чонин видел, как он морщился от боли на поле, и вздыхает. Он всё ещё пытается казаться лучше для Чонина. Глупый. Он для него уже лучше всех. Сынмин дышит через рот, пока Ян продолжает очищать его от крови и катает из ваты небольшие валики, чтобы закрыть кровоточащий нос. От такого удара у него должна кружиться голова, но Ким стоически терпит неприятные ощущения, чтобы господин Ян не решил, что он какой-то слабак. — Пойдём в мой кабинет, тебе нужно приложить холодное. Ян тянет Сынмина за руку, помогая ему подняться, и уводит его из шумного спортивного зала. Медицинский кабинет находится совсем рядом, поэтому Чонин заводит младшего внутрь, усаживает на кушетку и достаёт из холодильника охлаждающий компресс. — Это ненадолго? — спрашивает Сынмин, шипя от мороза по всей коже, когда Ян прикладывает ледяной компресс. — Пока кровотечение не остановится. — Но игра скоро закончится! — отвечает младший, — Я не могу пропустить финал, там такой счёт... — Ты не чувствовал, как тебя шатало при ходьбе? Я не дам тебе выйти на поле, пока ты в таком состоянии, — хмурится Ян. Сынмин опечаленно гнёт брови и отводит взгляд. — Но я хотел... Ян выжидающе смотрит на него. — Я хотел посвятить победу вам. Я должен быть со своей командой. — Ты не должен. Они справятся, обещаю, ты будешь поддерживать их с трибуны рядом со мной, — Чонин успокаивает его, а сдержать тёплой улыбки не может. Ему никогда прежде ничего не посвящали. Мин заставляет Чонина чувствовать, будто он ещё чего-то стоит, что ради него не жалко совершать значимые поступки – это очень ценно для него. Сынмин шмыгает носом и болезненно хмурится. Чонин присаживается на кушетку рядом с ним и опускает взгляд. Ким ещё и умудрился упасть несколько раз на тайм – все колени в темнеющих ушибах. — Сынмин-а, — старший обращает его внимание на себя, когда взгляд Мина становится рассеянным и туманным, — я горжусь тобой. — Правда? — спрашивает тот, взглянув на него. — Правда. Для меня ты уже чемпион. Сынмин счастливо улыбается, его лицо краснеет от смущения, и Чонин видит, как стремительно наполняется кровью вата. Он стискивает зубы и спешит заменить её чистой. — Хватит, стой, ты и так теряешь кровь! — возмущается он, а Сынмин только улыбается, прижимая лёд к переносице липкими пальцами. — Спасибо вам за заботу. Я донимал вас весь семестр, меня чудом допустили к зачётам, даже сейчас я продолжаю приносить проблемы, но вы всё равно относитесь ко мне хорошо. Почему? Чонин вздыхает, склоняя голову набок. Этот придурок заразил его смертельной влюблённостью и должен понести ответственность. — Ты так долго ждал от меня взаимности, а теперь удивляешься, почему я забочусь о тебе? — усмехается он и убирает с его лица влажную прядь. — Вы шутите? — спрашивает Ким, отнимая компресс от лица. — Эй, я серьёзен, — возмущается Ян. Он смотрит на парня, аккуратно кладёт руку на его горячую ладонь, ощущает вздувшиеся вены под кожей. — Ты хотел услышать это от меня в другом моменте, да? — Нет, этот тоже подходит, — шмыгает Мин. Неловкая пауза повисает между ними, потому что Чонин не находит, что ответить. Он взволнованно кусает щёки, глядя на Кима, и находит в его глазах столько любви, сколько, кажется, он за всю жизнь не мог заслужить, но Сынмин собирается отдать её всю до последней крупицы только ему. — Когда мой нос заживёт, сходите со мной на свидание? — спрашивает он. Чонин подтверждает своё согласие кофейным привкусом, оставленым на губах.