425 день

«» «» «» «» «» «» «» «» «» Твои чудесные, короткие локоны, милый, мерцают тенью среди нежных розовых лепестков, пронизывая моменты ярких ветвей насквозь. Тёмные ветки капают на тебя своими вишнёвыми лепестками. С холодного карего ствола равнодушного дерева, слежу за тобой, в тайне от тебя, дорогой. Твоя смуглая кожа, Генья, это всё, что мне нужно, чтобы остаться душевно сытным на всю оставшуюся жизнь. твоя тёмная радужка глаз топит меня в Байкале, настолько твои очи глубоки и сознательны, такими я их вижу, насколько бы они не были суровы со мной, я не отойду от тебя, не на минуту, не перестану постоянно приходить на это место и наслаждаться твоим присутствием, видом, чарующей аурой. Не могу. Не могу перестать посещать ветку сакуры, не перестану залазить на толстую ветвь японской вишни, под который ты, милый Генья, сидишь целыми днями, рассматриваешь вид чудесный. Однако знай, что все эти цветы на одинокой поляне, никогда не сравнятся с тобой, никогда. Будешь ли ты такой же молодой и красивый, или пожилой и дряхлый. Какой бы ты не был, я.. очарован тобой.. до туманных ниток своей души! Я радуюсь, честное слово! радуюсь каждому моменту, проведённому с тобой в тишине. Нет, ты не знаешь меня, не знаком со мной лично, никогда не позволишь себе. Ты видишь меня изредка, знаешь о моём огромном статусе "хашира тумана", разглядывал меня, когда я был с тобой в одной деревне, но не решался подойти, хоть и был крайне заинтересован моим профилем. Ох, дорогой друг, ты даже не представляешь, что я уже более года слежу за тобой с высокой ветки романтичной, японской сакуры. Рядом с тобой, я не чувствую ничего отрицательного, с тобой — я чувствую себя живым и счастливым. Я живу, ради того, чтобы вновь приходить на это место, рассматривать тебя, так беспризорно и похотливо. Живу, ради того, чтобы с горячем в глотке, провожать тебя взглядом. Я продолжаю наслаждаться твоим присутствием, как в миг моё тело падает с ветки в маленький прудик за деревянным столбом, всё это сопровождается мелким хлопком о поверхность серебряного профиля воды. Вся моя одежда мокрая и в розовых лепестках. Длинные волосы истекают водой. Думаю, ничего уже не исправить, не получится продолжать следить за тобой. Но что же.. Генья, ты подходишь, поправляешь мои мокрые пряди волос за ухо, улыбаешься моему жалкому существованию. Что происходит? «» «» «» «» «» «» «» «» «» Шинадзугава садится рядом с промокшим тельцем наблюдателя, заправляет мокрую шевелюру за уши юноши, а широкие рукава его формы «хашира» выжимает и закатывает, дабы было более удобно. Катану брюнета он кладёт в его руку, а ладонь столпа берёт в свою. — 425 день, не надоедает? - улыбка старшего сияет, будто сам Шинадзугава чувствует тоже самое, что и Токито. А сердце младшего тлеет от стыда, тает от любви, дрожит от непредсказуемости действий возлюбленного. Генья.., оказывается, ты знал обо мне, безумце, который полтора года следил за тобой с высоты, и жалко старался не производить лишних звуков..