День, когда мы нашли друг друга

      Можно ли считать одиночество одним из приговоров, или же это просто отговорка? Для Ветровой Варвары Викторовной это страшное слово давно стало смыслом жизни и вечных страданий. Сложный, яркий характер и чрезмерная агрессия в совокупности давали ядерное комбо мужских мучений с этой гордой особой, давая понять, что та не просто красивое личико, стройная фигура и густые, цвета кедра, волосы, а очень разносторонняя личность. Девушка и не помнит, когда чувство ненужности и отчаяния, стало заглушаться алкоголем и сигаретами.        Конечно, она с самого детства знала, что всё это вредно, и налегать на подобное приведёт к плохим последствиям, но как ещё заглушить свою моральную боль, если с детства учили быть холодной и скрытной? А ведь ей просто хочется понимания и терпения, ведь чтобы узнать настоящую, такую запуганную и стеснительную, её нужно много времени на взаимное доверие, а не уход из жизни через месяц — два.        Но вот с недавних пор все вредные привычки Ветровой отошли на второй план, этого требовала новая работа. Здесь требовалось всё внимание юной девушки, а также большая ответственность за каждое написанное ей слово. Проще говоря «тяжко работать помощником главного следователя», особенно, если твой начальник тот ещё бес. Их рабочие отношения не заладились еще со стажировки. Влад очень требовательный начальник, из отчетов, сделанных Варей ещё за первую неделю работы, можно сделать целый особняк на рублёвке, причём с огромным количеством мебели внутри. Возможно, таким образом парень проверял её на прочность и стрессоустойчивость, но это всё Ветрова выдержала, но по её ощущениям и внешнему виду, можно сказать, что та писала всё кровью, настолько плохо она выглядела, или как любил говорить Владислав: «Давно не писала кровью молодых дев, а, Ведьма?», выделяя каждую букву в слащавой для него манере. Как же Варю бесило это кошмарное прозвище, придуманное парнем ещё с первых секунд их общения, и то как Влад буквально вставлял его в каждое своё предложение.        — Рождественский, прекращай! — крики раздавались по всему отделу, нервы помощницы уже окончательно решили уйти из её жизни.        — Не понимаю о чём ты, Ведьма. ***        — А ведь спустя год работы здесь, Влад даже перестал казаться мне самовлюблённым придурком, наоборот, — Варя сделала небольшую паузу и, осмотревшись по сторонам, дабы убедиться, что в архиве никого кроме её и Цветковой нет, она продолжила, — стал очень даже красивым, и возможно, милым.        — Рождественский и мило? Я больше поверю в то, что он на самом деле какой-нибудь оборотень, чем в твой бред, — Мария уже давно работала в этом месте, так что она знала характер почти каждого в их отделе.        — Ведьма, — дверь с жутким скрипом, то ли об пол, то ли от ржавых петель, открылась и в проёме показалось лицо того, кого Варвара сейчас хотела видеть меньше всего, — почему так долго, я там уже запарился тебя ждать, — оперевшись о дверной косяк и скрестив руки на груди с какой-то детской интонацией говорил Влад.        — Ну знаешь, не все только бумажки в офисе подписывают, — надув свои пухлые губки напыщено пробубнила Ветрова.        — Чтобы через два часа всё лежало на моём столе, — с совершенным спокойствием будто проверял Влад, что жутко взбесило его помощницу.        — Все слова про его имения, я беру назад, он не исправим, — и после этого двое подруг практически зарылись в бесконечном количестве документов, справок и прочего нужного хлама.        Конечно, перепалки Рождественского и Ветровой никогда не прекращались, но со временем стали всё реже. Да и Варю уже не так бесило это протянутое «Ведьма», почему-то даже появилось ощущение особенности для Влада, ведь из всего отдела прозвища удосужилась только она. А также гадкие и острые подколы Влада стали чуть мягче, что теперь, они вдвоём могли посмеяться. ***        Но вот, когда тебе кажется, что жизнь постепенно начинает налаживаться, судьба видимо так не думает. И хоть для Ветровой расставание не было чем-то трагичным, но почему-то сейчас на её душе был настоящий ураган, от чего он, Варя и сама не знала, а ещё не знала почему две недели назад дала начальнику своей адрес, и почему её последний парень был черноволосым, высоким, но даже он не дотягивал до Владислава, и с аристакрачическими чертами лица, что так напоминали ей одного человека. А какой же лучший способ заглушить свою боль? Поэтому сейчас бутылка коньяка уже была пуста наполовину, а пачка сигарет заканчивалась, странно, что от неё не несло перегаром, возможно, этот запах перебивали её духи с запахом шафрана, мандарина и ежевики полностью. От грусти её отвлёк звук звенящих ключей, но гадать кто же это был Варе не пришлось, ведь ключи от её дома были только у неё и другого особенного человека.        — Влад, <…>, — зачем?        — Переживаю за сотрудников, Ведьма, — снимая пальто со своих широких плеч, и вешая его на еловую вешалку, на которой виднелись небольшие царапины, продолжил Влад, — резко попросила отгул, на мои вопросы отвечать не стала и даже трубку не берёшь, как думаешь, я переживаю?        — В тебе нет такой функции, — конечно, Варя знала, что её ответ довольно груб, но сейчас её это не волновало, — и так тошно, пришёл сделать ещё хуже? Если да, то проваливай, мне твои шутки нахуй не сдались.        — Как же так, мне действительно интересно, что вывело тебя из рабочего строя, мой био робот, — присаживаясь на стул рядом с девушкой говорил Влад.        — Съебись, — голос дрожал, девушка уде не пыталась сдерживать слёзы, это было не к чему.        — Прости, я действительно волнуюсь за тебя, может тебе станет лучше в моей компании? — большая бледная рука потянулась к милому личику Ветровой, на которое пали пряди её волос, но та, уже не отвечая за свои действия, кинулась в объятия парня, а после чего его руки, обвив талию девушки, прижал её к себе, уткнув нос в волосы той, — тише.        — Меня бросал каждый второй, да и я уже привыкла, что со мной тяжело справиться, — рубашка Влада уже было насквозь промокшей, — но сейчас мне почему-то больно, может, — запнувшись на полуслове решила обдумать свои слова Варя, — может это потому что он был похож на тебя? Честно, я сама запуталась, я не знаю что чувствую к тебе, раньше я могла с уверенностью сказать, что ты самый худший человек в моей жизни, но сейчас…        — Знаешь, у меня почти также, но в своих чувствах и мыслях я уже разобрался, — гладя девушку по голове говорил брюнет.        — Да? И что же ты ко мне чувствуешь?        — Я люблю тебя, ведьма. Мне не составит труда ждать твоего ответа хоть век, только прошу ответь.        — Спасибо, Рождественский, — тихо шепчет ему в грудь Ветрова, а после подняв голову мельком касается губ Влада, после чего парень уже сам проявляет инициативу, засчитав нелепый поцелуй своей возлюбленной как сигнал к действию, а Варвара её подхватывает. Через поцелуй Рождественский чувства такой горький вкус табака и нотки ежевики, которые явно присутствовали из-за бальзама для губ. А после уже привыкнув к некой терпкости полностью погружается в ощущения и чувствуется, которое вызывает в нём это импульсивное решение обоих.