Я тебя не обижу...

      Му Цин ещё в раннем детстве понял, что доверию цена смерть. Если будешь столь глуп и наивен, что доверишься кому-то, откроешься, тебя не ждёт ничего кроме боли и страдания. В лучшем случае. Так ты хоть жив останешься… Ему было шесть когда он это понял. Он играл с другими детьми из трущоб, они бегали друг за другом. И одна из игр привела их к заброшенному колодцу. Вода в нем давно застоялась и приобрела болотный цвет, увидеть ее можно было, когда солнце было в зените, но сейчас оно неумолимо тянулось к закату. — Му Цин! Посмотри, лягушка! Крикнул мальчик хитро улыбаясь. Му Цин любопытно перегнулся через край колодца и пытался разглядеть лягушку, но не видел ничего кроме редкого отблеска мутной воды. Детские ладошки толкнули его в спину и Му Цин свалился в колодец с характерным всплеском воды. Над головой слышался смех остальных мальчишек. — Ква-ква! Лягушка! Смеялись дети над доверчивым мальчиком. Барахтаясь в холодной воде Му Цин смаргивал соленые слезы. Он не понимал. Почему они так поступили? Что он им сделал? Скользя мокрыми пальцами по поросшим влажным мхом стенам колодца Му Цин пытался звать на помощь, но это было гиблой затеей. Колодец находился вдали от покосившихся лачужек и зови не зови, если нет проходящих мимо его не услышат. Если только мама не пойдет его искать… А она болеет… Солнце неумолимо тянулось к закату и с каждым часом становилось все темнее и холоднее. В последний раз всхлипнув Му Цин постарался вылезти из своего невольного плена. Пальцы скользили, мох был слишком скользкий. Думая о том как будет волноваться мама, Му Цин собрал все свое упрямство в детский кулачок, и продолжил свои попытки добиваться до свободы. Когда он смог выбраться солнце уже уступало место луне, но мальчик обрадовался. Он успеет прийти до того как мама начнет волноваться и может даже успеет высушить одежду! С такими мыслями он поспешил домой. В хлипкую лачугу, больше напоминающую покосившийся сарайчик, всего две небольшие комнатки, но для Му Цина это был дом, место где его ждала мама. Всегда ждала. Аккуратно войдя внутрь, и, убедившись, что мама ещё пропадает где-то на более богатых улицах, принимая заказы, мальчик стал снимать с себя мокрую, пропахшую тиной одежду. Натаскав холодной воды он приступил к стирке. Закончив и убедившись, что запаха не осталось он развесил свою потрёпанную, но добротную одёжку. Но как только он запихнул в себя дольку полежалого яблока и лег на циновку, подбитую снизу сеном, в голове вновь начало прокручиваться вечернее происшествие. Ворочаясь всю ночь и хмурясь, на следующее утро глаза открыл уже хмурый мальчик, поклявшийся себе, что больше не совершит такой непростительной ошибки как доверие.

🌟🌟🌟

      Хуа Чэн наблюдал. Наблюдал как генерал Сюаньжэнь, приняв облик юной девушки с неприметным лицом, разносит стопки одежды по своим храмам. Видел как настоятели, видимо уже зная, что никакая это не дева, с улыбкой принимали пожертвования. Следуя за ним повсюду, не выдавая своего присутствия демон все больше узнавал про него. Не из слов, из поступков. Му Цин угощал детей сладостями или рассказывал им истории, тем самым вызывая улыбки сорванцов. Но одно все омрачало. Му Цин никогда так не отнесётся к самому Хуа. Больше нет. О болезненном недоверии юго-западного бога знали все боги и не только. А это доверие Хуа Чэн подорвал ещё в момент вызова богов на бой. Не имея возможности приблизиться к генералу, Хуа Чэн избрал другой способ. Он возжигал ему благовония и приносил дары. Тайно. Он ни разу не молился. Перемены замечали все демоны в Призрачном городе. Се Лянь, пусть и навещал Хуа Чэна, но между ними больше не было какой-то близости большей чем дружба. Оба тогда заметили, что, собственно, ничего и не поменялось, разве что они теперь не целовались и не называли друг друга ласковыми прозвищами. О том, в кого же по настоящему влюбился их градоначальник говорили исключительно шепотом. Мало ли, спугнут? А сам Му Цин, убедившись, что за ним не следят (как же он ошибся), купил себе парочку шпажек танхулу и направился на безлюдную поляну. Плюхнувшись на траву генерал принялся медленно наслаждаться можжевельником в карамели. На губах играла лёгкая улыбка.

🌟🌟🌟

      Подобные наблюдения длились полгода. Но Хуа Чэну было мало, он хотел узнать больше, не только мягкую сторону, когда Му Цин думал, что один, но и ту самую язвительную… Пора.

🌟🌟🌟

      Му Цин в шоке смотрел на представшего перед ним демона, но замешательство длилось не более пары мяо. Собравшись генерал материализовал в руках чжаньмадао и приготовился защищаться. — Я не сражаться пришёл, генерал. Поднял руки Хуа Чэн. — Будто я поверю тебе! Огрызнулся Му Цин. Вот ещё! Этот демон столько раз обзывал его, и даже пытался убить. Доверие — зло. Доверие = смерть. — То, что произошло восемь месяцев назад… Начал демон. — Забудь!!! Прервал его Му Цин. — Забудь и не вспоминай! Извиняться все равно не буду! Шипел мужчина сжимая саблю в руках. — Ты был прав. Все же договорил Хуа Чэн. Му Цин замер, не в силах ответить хоть что-то. — Ты был прав. Я путал восхищение с любовью, не зная как выглядит любовь я просто пытался создать жалкий суррогат. Ты в праве указать на это. Грустно улыбнулся демон. — За это время я многое переосмыслил и понял… О себе… О тебе. — Молчи! — Нет. Я договорю. Уверенно поднял голову Хуа. — Я многое не знаю, даже по прошествии стольких веков. Я думал, что у меня все есть. Слава, богатства… Любовь. Может первые два пункта и есть, но любовь… Я правда не понимаю как она выглядит. Усмехнулся… Хун-эр. — Но знаешь? Я хочу узнать. Хочу научиться любить. И хочу попросить у тебя прощения… Запнулся Хун-эр. — Довериться и заслужить доверие. Му Цин с неверием смотрел на мужчину в алом. Он хотел немедленно развернуться и уйти, но что-то во взгляде демона заставило его замереть на месте. На него смотрел уже не Собиратель цветов под кровавым дождем Хуа Чэн… Он вновь увидел взгляд Хун-эра. Мальчик, отчаянно жаждущий любви. Но мог ли он доверять? На протяжении восьми веков он вытравливал из себя наивность и доверчивость. Старался защититься так как умел… Но правда в том, что он не преуспел. Му Цин все так же хочет доверять, хоть кому нибудь. Хочет, чтобы его приняли таким какой он есть. Защиты. Он устал быть сильным. Облизнув вмиг пересохшие губы Му Цин дал свой ответ: — Примешь ли ты меня? Робко, почти не слышно в шепоте ветра и стрекота сверчков. — Простишь ли ты меня? Так же ответил Хуа Чэн. Их взгляды встретились. Понадобится ещё время, прежде чем они смогут понять друг друга. Понять и простить. Принять такими какие они есть. У бессмертных вся вечность впереди. Времени, когда на праздник середины осени Му Цин придет пряча под одеждами цепочку с кольцом. Серебряным с алым камнем и узором из бабочек. Времени когда Хуа Чэн скажет «Я люблю тебя» прижав генерала со спины и услышит: — Я тебя тоже люблю… — Спасибо.