Капитан Котиков и ошибка мироздания

Капитан Котиков играл в трехмерный теннис с навигатором Юрком. Несмотря на преимущество в одну руку – три ракетки против двух – Юрк еще не умел хорошо двигаться при нулевой гравитации, поэтому регулярно получал мячами в разные части тела и краснел от комментариев Вискина. Трехмерный теннис для того и был придуман, чтоб отточить координацию в невесомости. Капитан Котиков Вискина не одергивал – злой Юрк справлялся лучше. Полет проходил нормально. При желании Леопольд мог прыгнуть прямо к границе аномалии, но желания не было. Котикову рисковать своим кораблем было жалко, а Вискину – тем более. Они вышли из гипера и не спеша двигались к цели, игнорируя требования ученых лететь побыстрее. Ученых им подкинули в последний момент. Среди них был один ученый кот, четверо людей и одна, как она себя называла, киборгиня. Все остальные называли ее киборгичка, киборгиха, киборгилка или любым другим похожим словом. Юрк пропустил очередной мяч, ударился головой о стенку и нецензурно выругался. – А я говорил: шлем надень, – проворчал Вискин. Капитан Котиков сдал навигатора Нясь и отправился проверить, как идут дела. – Вискин, передвинь ко мне рубку, или меня к ней. – А гвоздей жареных не хочешь? Иди пешком! Киборжилка опять начнет совать пальцы во все порты, стоит ей почувствовать шевеление. Говорю тебе, засланная она! – Вискин, кзузля скэгачная, у тебя паранойя. – Лучше паранойя, чем переплавка! – парировал Вискин, и Котикову пришлось воспользоваться транспортной лентой. В рубке ученый кот бежал по потолку, взмахивая полами халата, как ангельскими крыльями. Котиков остановился, чтобы осмыслить увиденное. Мимо просвистело что-то тяжелое. «Армейский ботинок» – успел подумать Котиков, прежде чем что-то тяжелое, мохнатое, но другое врезалось ему в грудь. – Вискин! Епнызах утуйдяшный, тяшка хломзяцовая! Ты зачем отключил гравитацию?! – проорал капитан, барахтаясь в воздухе и отплевываясь от шерсти. – Есец собачий! Кавпожерг носошильский! – вторило ему тяжелое и пушистое голосом старпома. – Ты кому загривок чешешь?! Да я тебя, либищюха мышаного, на полосатые хвосты порву! Затем Ня выгнулась особо изощренным образом и выпуталась из нечаянных объятий Котикова. – Зато вы не упали! И я ничей загривок не чесал – у меня и рук-то нет! – Это она не про тебя, – до Котикова дошло, и он неприлично заржал. Ня вытолкнула все еще парящего капитана в коридор и захлопнула двери рубки. – Открыть? – Не надо. Пусть девушка остынет. Где этот несостоявшийся Ромео-акробат? – Уже добежал до каюты киборгянки и спрятался за ее широкий титановый… хи-хи корпус. – Заблокируй их там, пусть подумают о своем поведении. – Будут вопить о нарушениях прав разумного. – Отключи связь. – Угрожать пожаловаться на тупоголовых военных за притеснение науки? – Газ пусти. – Э-э? – Усыпляющий. – А! – И давай еще кругов тридцать вокруг сектора, пока никто не заметил. – У меня не заметит, я ж им картинку показываю, что мы все еще на полпути, – хмыкнул Вискин и отключился. Капитан Котиков почесал набухающую на лбу шишку и пошел в столовую. В столовой Мурс пил морс и рассказывал Мух казарменные анекдоты. Кошка смеялась и смотрела на морского котика сквозь кокетливо опущенные ресницы. Капитан Котиков наконец-то догадался взглянуть на календарь. Март. Котиков тихонько вышел из столовой. Хорошо, что Вискин может бесконечно долго гонять вокруг аномалии.