Капитан Котиков и ошибка мироздания

Капитан Котиков окинул взглядом экраны внутреннего наблюдения. В тренажерном зале вповалку лежали морские котики. Нясь храпел, развалившись на стуле, шприц выпал из его лап. Кот ученый со спущенными штанами свернулся клубком рядом и нервно дергал ушами – наверное, снилось что-то неприятное. Посреди рубки лежала Ня, сжимая верный плазмер – ей почти удалось дойти до шкафа со скафандрами – железная воля. Все остальные попадали там, где их застала аномалия. Одна киборгелка не поддалась сонным чарам. Ее электронные мозги не нуждались во сне, поэтому сейчас Котиков с удовлетворением наблюдал, как искрит ее голова и дергается в конвульсиях туловище. – Я так понимаю, спасать киборговку ты не собираешься? Котиков отрицательно покачал головой. На экране киборгашка в последний раз дернулась, выгнулась дугой, глаза ее выскочили и покатились по полу, конечности вывернуло из суставов. Потом раздался взрыв. – Пакость шичонская! Стены закоптила, – пожаловался Вискин. – Неприятность эту мы переживем! – фальшиво пропел капитан Котиков любимую песенку медика, по слухам, написанную самим Леопольдом. – Кэп, а ты чего не спишь? – Бессонница у меня, – притворно вздохнул Котиков, – Вот как в двадцать лет заболел, так и мучаюсь, так мучаюсь! – Не хочешь, не говори! – обиделся Вискин. – Будто я не знаю, что это из-за галовискера, который ты постоянно в кармане таскаешь! Флуктуации поля отсюда вижу. – Чего тогда спрашиваешь? – Капитан Котиков задумчиво прошелся из угла в угол. – Вискин, мой боевой скафандр. – Ты один туда собрался? Не пущу! – Твои предложения? – Это же Леопольд! Котиков почувствовал, как корабль содрогнулся, загудели и завибрировали стены и пол, и резко наступила невесомость. На главном экране висел, быстро удаляясь, огрызок Леопольда. Кажется, рубка превратилась в истребитель, а может в прогулочный катер – капитану было все равно. – Остальные? – Будто они тебе так нужны, Кот! – А ты за меня не решай, ИскИн! – Понял, принял! Заберем на обратном пути. Ничего им не сделается, я там вспомогательный блок от себя оставил. Аномалия медленно вырастала, занимая весь экран, в глубине темного шара уже можно было различить какие-то пятна чуть более серые, чем окружающий мрак. Вискин запел старинную песню не неизвестном языке. Котиков крепче сжал обломки галовискера.