мы долгое эхо друг друга

1

Начало XX века, Санкт-Петербург. Давно по миру слагали легенды о перерождении душ. Среди сообщества вампиров разных стран теория реинкарнации, конечно, была на слуху. Но в отличие от обычных смертных те, кто проживал много веков, не чувствовали заинтересованности в познании этого таинства. — Если так рассуждать, то обращение — тоже своего реинкарнация, — размышлял Александр Руневский во время беседы с Владимиром Михайловичем. — Но всё-таки это не одно и то же, Саша, — Свечников внимательно наблюдал за игрой свечей на камине. Они то гасли, то зажигались снова. — Перерождение — более длительный и сложный процесс, который не происходит столь быстро, как обращение. Свечников замолчал, задумавшись. А возможна ли реинкарнация среди их собратьев? По крайней мере святая церковь уж точно поставила бы под сомнение этот вопрос. Они же нечестивые мертвецы, вечно жаждущие крови. Но, если так разобраться, и обычные смертные порою убивали ни в чем не повинных людей. Взять хотя бы все эти войны и революции... — Считаете, что у подобных нам нет души? — Руневский лукаво улыбнулся, а сам мельком бросил взгляд на дверь. Свечников покачал головой. Та девушка, обращённая и спасённая его протеже, могла стать для них настоящей проблемой. — Саша, дело не только в душе. Говорят, должны выполняться определенные условия, — Свечников не знал всех подробностей, — Например, сильная тяга к жизни, отсутствие смирения, не законченное дело или... связь. Не важно, любовная или родственная. И обязательно знаковое событие, напоминавшее бы о прошлом. — Что ж это все, Владимиром Михайловичем, занятно, — Руневский поднялся, картинно потянувшись, — Но вряд ли нам когда-нибудь удастся лично испытать подобное. Право, засиделись мы. Скоро очередное собрание. Руневский тогда и представить себе не мог, как сильно ошибался.

2

XXI век, 2024 год, Санкт-Петербург.

Ты как-будто Луна. В каждой капле вина, как пелена. Не передать тут мне никак то, что хочу — Ведь так малоёмки слова.

Студия вызывала ассоциации со склепом. Солнце не проникало сквозь плотно задвинутые шторы, а в самом помещении чувствовался дух минимализма. Вино разливалось по стакану, но не приносило вдохновения. Художник остановился возле мольберта. Очередное незаконченное полотно. Бледная, луноликая и в то же время абсолютно неизвестная, с размытыми, не прорисованными чертами лица, девушка напоминала то ли призрака, то ли утопленницу. А художник все смотрел на картину и не мог оторвать взгляда, словно от решения этой чертовски сложной загадки зависела вся его жизнь. Этого живописца, которого считали мастером старой школы и редкостным талантом, звали Александр Руневский. И в последнее время, а если выражаться точнее, после пожара, который возник из-за неосторожности и в общем-то не привел ни к каким серьезным последствиям, в его мыслях поселилось одно женское имя: Алина. «Алина, Алина, Алина», — на автомате, словно торнадо, пронеслось в голове Руневского. И он совершенно не понимал, к чему все это было? С чем это связано? Вопросов было много, а ответов ничтожно мало. Руневский готов был поклясться, что среди знакомых ему представительниц прекрасного пола не нашлось бы ни одной обладательницы этого имени. Возможно, дело заключалось в старом заказе. В конце концов, он нарисовал множество портретов и не мог помнить всех своих клиентов. Или это все связано с той пострадавшей в огне серией зарисовок? Но их у него никто не заказывал. Или все было намного проще: у него появился недуг. Сумасшествие, которое рано или поздно нападало на всех творческих личностей? Особенно на художников. Руневский не знал... До этого момента в его жизни все было нормально и обычно. А сейчас все, будто раскололось на две части... Стали стираться из памяти или казаться очень неточными воспоминания, о юности, учебе... Руневский не мог объяснить то, что ему хотелось просматривать сохранившиеся фотографии дореволюционного Петербурга. Карандаш в руках моментально делал штрихи и получались небольшие скетчи. И чем сильнее Руневский увлекался этой темой, тем чаще думал о какой-то загадочной Алине, которая, точно призрак поселилась в его голове и стала молчаливым спутником. — Не могло же быть так, что я ее знал и забыл? — размышлял Руневский, наливая вина и запивая свою странную тоску, возвращаясь из студии в пустую квартиру. С бесконечным круговоротом алкоголя, определенно, надо было завязывать. — Бессмыслица какая-то...

3

Почему-то мысли об Алине всегда приходили к нему под вечер независимо от того, был ли он занят или выделял свободное время под отдых. Но сегодня все происходило иначе. Его знакомая незнакомка, вернее, Алина Сергеевна, снилась ему! И если какому-нибудь здравомыслящему знакомому рассказать о происходящем, Руневскому вряд ли поверили бы и, скорее всего, посоветовали бы обратиться в лучшем случае к хорошему психологу. А в худшем — добровольно сменить костюм на белый халат. Это крайне нелепо. Но Руневский был готов поклясться в том, что видел все, как наяву. Что он жил в начале двадцатого века, был дворянином, скрывавшим от многих свою вампирскую сущность, и любил со всей страстью и искренностью одну единственную девушку, которую спас от гибели. Алину. И разве можно было ее не любить? Ведь у Алины Сергеевны смоль волос сверкала при свете свечей, будто настоящее ночное небо, на котором едва проклевывались звезды. Взгляд, как у бесстрашной волчицы, пронзал наповал похлеще, чем все серебряные пули, о которых любили судачить разные праздные зеваки, рассказывая в салонах страшные истории и цитируя «Вурдалаков» Алексея Толстого. Алина Сергеевна грациозна, совсем как настоящая знатная барышня, но сколько в ней огня, жизни. Недаром по венам разжигался все сильнее пожар революции, который взял и в конечном итоге завел ее в тупик. Алина Сергеевна — настоящее пламя, обжечься нетрудно, а сгореть ещё проще от одного касания холодных пальцев. Свечников сразу заметил, с каким восхищением граф Руневский смотрел на дерзкую девицу, которую не обязан был спасать. За красотой ведь скрывалась страшная сила, особенно за такой чистейшей. Руневский и сам понимал, что пропал. Ничего над ним не властно, только Алина, ее слова, одно ее присутствие наполняло жизнь потерянным смыслом. Счастьем, которого он долго был лишён. Граф Руневский привык к рабочей рутине, делам, иногда незначительным, а порою, наоборот, к двойной роли: светский прием вечером, а после собрание их вампирской дружины. Года пролетали, как один день, чего уж говорить про века? Сегодня в моде революция, которую они отменяли, завтра — иное бедствие. Но Руневскому это все безразлично. Собственное счастье куда важнее, а об этом чувстве он позабыл и вспомнил лишь, когда встретил ее. Отчаянно смелую, да, немного бестактную, но такую, с которой чувствуешь настоящий вкус жизни. Алина, как настоящий полумесяц. Ослепляла и очаровывала своей загадочностью и недоступностью. Во время едва заметных касаний, встреч взглядов и разговоров, начинавшихся с колкостей холодных льдов, которые в конечном итоге постепенно таяли. Их танец свидетельствовал об этом. Алина доверяла Руневскому в каждом движении, следовала за ним и хотелось, чтобы музыка не прекращалась. Она напоминала ему Селену, в чьих глазах сверкали настоящие звёзды. Алина сама была, как единственное светило. Все в зале растворились, никого, кроме них двоих в одночасье не стало. Лёгкое платье шуршало, ее пальцы переплетались с его и одаривали какой-то всепоглощающей нежностью. Тогда Руневский впервые задумался о том, как тяжело находиться рядом с такой восхитительной девушкой. Но сказка быстро рухнула, напомнив о суровой действительности. Произошедший взрыв и последовавшая за ним трагедия в доме Столыпина заставили вспомнить о голосе рассудка и не терять бдительность, а Алину — окончательно разочароваться во всех красивых речах, что когда-то ей шептал Карамора. Наверное, именно после этого теракта и последовавших за ним событий Руневский понял, что происходящее между ними, вовсе не его выдумка, а чувства реальны. Ведь он не лукавил, признаваясь Алине, как впервые за полвека счастлив. И их впереди ждали прекрасная свадьба и не менее счастливое будущее, если бы не очередное вмешательство Караморы. Судьба явно посмеялась над Руневским, раз им с Алиной было предначертано умереть в разрушенной усадьбе рука об руку, сгорая во всепоглощающем пламени...

4

Вот только была ли смерть? Александр Руневский после вереницы снов, которые напоминали настоящие страницы из забытого им романа, ни в чем не уверен. Конечно, возможность существования прошлых жизней, теории о реинкарнации являлись, как правило, неотъемлемой частью известных историй про вампиров. Но стоило ли верить в то, что нереально? Руневский всегда отличался здравомыслием, но сейчас ему совершенно не хотелось искать во всем, что происходило, логику... Лишь бы найти ее. Темноволосую, хрупкую и в то же время невероятно стойкую девушку по имени Алина. Пусть даже это и прекрасная фантазия, но Руневскому казалось, что, если бы он увидел ее хотя бы мимолётно, то в памяти сразу же всплыли черты лица. Он смог бы с помощью акварели изобразить ее портрет. Александр Руневский думал об этом каждый вечер, который проводил либо в студии, погруженный в заказы, либо по пути домой, когда шел по улице вместе с толпой и глядя на Неву. Та тоже полна загадок и хранила много тайн. Руневского спасала любимая работа и общество старых знакомых. Впереди его ждала очередная художественная выставка. И, конечно же, он совсем не предполагал, что Алина скоро появиться в его жизни. Не только как призрачное, давно потерянное объятие, а как существовавшая в реальности девушка.

5

Алина не могла объяснить неразбериху, которая начала происходить в ее жизни. А, возможно, это была не неразбериха, а самая настоящая чертовщина. Все началось после того, как Алина чуть не погибла, возвращаясь после поздней репетиции. Она не успела запомнить выражение лица водителя, появившегося из-за угла, но липкое чувство страха всё ещё оставалось с ней. Алина отделалась легко, совсем не получив травм. Хотя, возможно, врач ошибся и небольшое сотрясение мозга давало о себе знать. Раз ее так пленила и заставляла поверить в реальность происходящего какая-то выдумка. Ведь Алина любила перемены и всегда с нетерпением ждала чего-то нового, ей нравилось все необычное. Так повелось с детства, когда первые слезы высохли, а равнодушие со стороны родителей перестало ранить. Ведь у нее появилась большая мечта. Алине было около шести лет, когда она впервые увидела по телевизору конкурс бальных танцев. То, как пара вальсировала, их плавные движения, чувство ритма и классическая музыка, окутывающая их, — все приковывало к экрану и вызвало в детской груди настоящий и искренний трепет. Алине казалось это таким красивым и восхитительным. Каким-то нереальным на фоне ее серой и неинтересной жизни. Неудивительно, что в школе среди дополнительных кружков она выбрала именно танцевальный. Алина занималась разными видами танца, в том числе современными. Но почему-то именно бальные танцы нравились ей больше всего. Алина не могла этого объяснить. Но она всегда испытывала что-то, напоминавшее Дежа вю. Ее друзья, прекрасно знавшие о бойком характере подруги, и вовсе недоумевали, когда она рассказывала о своем увлечении. Лишь об одном Алина никогда не упоминала, о том странном, притягательном чувстве, о котором она, словно забывала, а во время танца с партнёром вспоминала. Чей-то восторженный взор обволакивал ее, следил за каждым движением, и Алина боролась с желанием обернуться и найти того, кто смотрел на нее так по-особенному. Хоть умом понимала, что это все бред. Плод фантазии. Ни больше и ни меньше. Вальсируя вместе с партнёром, можно было представить себя героиней из старых романов, какой-нибудь, к примеру, графиней. Мечта Алины, связанная с танцами постепенно воплощалась в жизнь. Многие педагоги хвалили ее, и она старалась из-за всех развивать свой талант, улучшая навыки. И грядущее приглашение на конкурс, проходящий в Питере, подтверждал, что ее старания не напрасны. Возможность покинуть свой маленький городок и перебраться в Санкт-Петербург, в котором перед Алиной открылось бы много возможностей, большая удача. Но почему-то вместе с ней возникло какое-то странное предвкушение от грядущей встречи. Покупая билет на самолёт, Алина, в наушниках которой случайно попался «Вальс цветов», впервые поймала себя на мысли, что ее кто-то ждал там, в Питере. Кто-то, кого она знала, но никак не могла вспомнить.

6

Череда загадочных происшествий не прекращалась. Странно. Чертовски странно. Возможно, это все от волнения? Алина не знала. Как, впрочем, и не могла объяснить странные сны, в которых встречала таинственного графа Руневского. Того, кого она то ненавидела и презирала, то отчаянно любила, танцевала фантастический танец и вместе с ним погибла в пожаре вместо того, чтобы отпраздновать свадьбу. Сны, которые напоминали прожитую некогда жизнь, одолевали Алину. Тайное общество вампиров? Революция? Смерть? Все казалось в одно мгновение таким реальным, особенно, когда ей слышался голос, столь родной и далёкий: — Ты представить себе не можешь, как я впервые счастлив почти за полвека. А счастлива ли она? Алина не могла ответить на этот вопрос, чувствуя себя одиноко среди улиц большого города.

7

До конкурса оставалась неделя, и Алина, выкроив свободное время между репетициями, решила заглянуть вместе с подругой в художественную галерею. Они выбрали удачное время для посещения: проходила выставка одного современного художника, но о его работах Алина ничего не слышала. Честно говоря, она мало интересовалась живописью. Девушка ходила между рядами, где картины были собраны в соответствии с темой: изображение дореволюционного Петербурга, Нева, множество портретов, несколько натюрмортов, какие-фантастические сюжеты. Алина остановилась возле одного большого полотна, на котором изображена была роскошная комната, которую пожирали языки пламени, и едва заметно виднелись силуэты двоих людей, девушка в подвенечном платье, лежащая на груди своего мертвого или раненного возлюбленного. Впрочем, без разницы. Вряд ли их ждал хороший конец. Алина вздрогнула, подумав, что сюжет картины похож на ее сон... Нет, не просто похож, это и есть ее сон. Неужели? Быть такого не может! Он здесь. Где-то рядом с ней. Так твердило ей предчувствие. А потом по спине побежали мурашки, когда рядом прозвучал мужской голос. Такой пронзительный и показавшийся хриплым. Будто говорящий с трудом подбирал слова и едва осмелился к ней подойти: — Моя просьба покажется вам странной, но не разрешите ли вы мне нарисовать вас? Алина развернулась, встретившись с до боли знакомым взглядом, которого она ждала всю жизнь. Сердце вырывалось из груди, когда у нее внезапно вырвалось: — Саша... Алина моментально все вспомнила.

8

Руневский сразу ее узнал. По походке, по тому, как несколько смоляных прядей выбивались из небрежного пучка, как она оценивала его картины и остановилась именно у последней, работу над которой он закончил ранним утром, проведя несколько ночей без сна. Увидев Алину рядом с полотном, Руневский окончательно все вспомнил. Пазлы соединились в единую мозаику. Неужели после всех пережитых испытаний судьба решила подарить им второй шанс? Сердце, скованное до этого момента льдом, замёрзшее, в один миг согрелось, когда Алина обернулась и произнесла его имя. Она тоже вспомнила. Он не сошел с ума... Все действительно происходило с ними на самом деле. Об этом свидетельствовали порывистые объятия Алины, аромат ее духов, мягкость локонов, которых он касался. Она была настоящей, его Алина, и такой родной. Выставка, запланированное интервью, последующие за ним встречи, одним словом, все отошло на второй план. Руневский и Алина покинули галерею вместе, скрываясь в салоне авто и ведя молчаливый диалог друг с другом. Будто разлуки, разделявший их на целый век, не было...

9

— Это правда ты, Саша, — прошептала Алина, когда они оказались в его квартире, — Как же странно! Ты, я... Снова вместе, и на этот раз никакого пожара и преследований Караморы. Неужели, это правда? При мысли о Каразине, Алина вздрогнула. Воспоминания отчётливо предстали перед глазами. «Нет, это ты меня убил, Петя, а он — спас». Алина зажмурилась и с облегчением вздохнула. Это все осталось в прошлом... Теперь их ждало будущее. — Все теперь будет хорошо, Алина, — прошептал Саша, бережно скользя ладонями по ее лицу, — Я тебя люблю, душа моя. Ещё сильнее, чем прежде. — И я тебя, Саша, — Алина прижималась к нему, обнимая,— Теперь все плохое закончилось. Алина поцеловала его, позволяя безумной страсти обрушиться на них и поглотить целиком. С Сашей было не страшно, а удивительно хорошо. Ближе к вечеру Алина сидела в кресле, распустив волосы, и позировала ему в своем пышном бальном платье, размышляя о грядущем конкурсе. Саша собирался прийти и поддержать ее. Вдруг он отложил кисть в сторону и протянул ей ладонь, будто прочтя мысли. — Продолжим танцевать, Алина? — предложил Саша с лукавой улыбкой, и Алина прильнула к нему, позволяя закружить ее по комнате. Этот вальс без музыки был самым лучшим в их новой жизни.