Дофамин 2

***

      После того как битва с акумой, наконец, закончилась, а новенькая — кажется, её звали Кагами — спасена, и Кот вызвался помочь девушке добраться до безопасного места, Маринетт устремилась к особняку Агрестов. Она знала, что Адриана там пока нет. Но это не помешало ей незамеченной проскользнуть в открытое окно его комнаты и с удобством устроиться на диване.       Тикки неодобрительно посмотрела на Маринетт, когда подопечная сняла трансформацию. Но за целую упаковку шоколадного печенья малышка квами готова была молчать хоть неделю напролёт. И она вовремя успела улететь на второй этаж. Мгновения спустя в ванной послышался грохот. Нуар вернулся домой.       Маринетт не могла не улыбнуться, прислушиваясь к звукам перебранки. Разумеется, возвращавшийся домой Адриан увидел её в своей комнате и предпочёл зайти через окно в ванной. Это так мило: вести себя как ни в чем ни бывало, но при этом знать и делать вид, что ни о чём не имеешь понятия. И при этом флиртовать во всех обликах так, что сердечко тает.       — Привет, — буднично поздоровалась Маринетт, стоило Адриану предстать перед ней. — Чем занимался?       — Кхм, да так, дела, — кашлянул Агрест и подошёл ближе, глядя на подругу с лёгким недоумением. — А как… ты сюда попала? — спросил он.       Маринетт по тону поняла, что Адриану жуть как хотелось подловить её. Какой хитрый котёночек. Она широко улыбнулась.       — Телохранитель твой пустил, — не моргнув и глазом, соврала Маринетт. — Я сказала, что нам проект задали. Совместный, — добавила она и с удовольствием отметила, как слегка порозовели скулы Адриана. Их любимая отмазка.       — Ам, понятно.       Он наконец-то прекратил изображать статую и быстро прошёл к дивану, сел рядом с Маринетт. Она повернулась к нему.       — Сегодняшнее твоё сражение на фехтовании с этой новенькой, — начала Маринетт, пристально наблюдая за реакцией Адриана. — Тебе понравилось?       Он задумчиво почесал переносицу.       — Это было, конечно, довольно интересно. Мне редко когда попадаются такие противники, чтобы действовали с азартом. Многие ведь сражаются потому, что надо, а не потому, что им это действительно нравится.       Маринетт со вздохом покачала головой, легла щекой на спинку дивана, не отрывая взгляда от Адриана.       — Ты меня не понял. Она тебе понравилась?       Он медленно повернулся к Маринетт. Внимательно всмотрелся в её лицо, будто пытался отыскать какой-то подвох, но она сохраняла беспристрастное выражение.       Адриан неожиданно усмехнулся. Вышло истинно по-нуаровски.       — А что, ты ревнуешь?       Маринетт равнодушно пожала плечами, хотя сама внутри бесновалась. Как хорошо он изучил её, проклятье!       — С чего бы это?       «Да, чёрт возьми, да! — вопила воображаемая Маринетт-дьяволёнок на левом плече. — Ясно видно, что она тоже в его вкусе! Ещё и разделяет с ними одно хобби. Соперница!»       — Ревнуешь. — Адриан всё ещё стоял на своём. — Право, не стоит. Это такая ерунда.       Он повернулся к Маринетт, отзеркалил её позу, устраиваясь щекой на спинке дивана. Маринетт возмущённо надула щёки.       — Ничего подобного! Просто… Просто она мне показалась очень подозрительной.       — И поэтому ты решила приписать победу мне, хотя видела, что я проигрывал? — весело спросил Адриан.       — Она мне не понравилась, — нахмурилась Маринетт.       Она поднялась с дивана, прошла к окну. Обхватила себя руками за плечи, тщетно стараясь успокоиться. День догорал. Небо медленно розовело, яркая голубизна уступала место жёлтым и малиновым оттенкам.       Чужие руки знакомо легли на талию. Тело Адриана согрело теплом, когда он прижался сзади, а горячее дыхание опалило нежную кожу шеи. Маринетт прикрыла глаза, отдаваясь во власть охватившего её восторга. Так всегда было, когда Адриан прикасался к ней.       — Ты же знаешь, кроме тебя мне никто больше не нужен, — прошептал он на ухо. — Только ты.       Маринетт подалась назад, прижалась затылком к груди Адриана и посмотрела на него снизу вверх. Ей нравилось любоваться им, когда он расслаблен. Когда обнимал её как сейчас.       — Но мне не нравится, что об этом почти никто не знает, — прошептала Маринетт с досадой в голосе. — Я не хочу, чтобы она думала, что якобы может претендовать на тебя. Ты видел, как она смотрела? Так смотрят, когда очень заинтересуются.       — Я дал ей понять, что моё сердце уже занято, — спокойно ответил Адриан. — И ты сама не хотела привлекать внимание к нашим отношениям.       Рык недовольной злости — скорее на себя, чем на него — вырвался из горла Маринетт. Она глухо заворчала, смешно наморщила нос.       — Я хочу вернуться в прошлое и дать себе по лицу.       — Эй, эй, не надо этого делать, — рассмеялся Адриан и бережно огладил её щёчки сначала костяшками пальцев, потом уже ладонью. Приподнял за подбородок, повернул голову Маринетт так, чтобы свободно наклониться к её губам. — Не надо портить моё любимое личико. Я тебе не позволю.       Ругаться расхотелось. Вместо этого Маринетт прикрыла веки и позволила себя поцеловать. Степенно, размеренно, будто только-только пробовал её на вкус, касался Адриан губ Маринетт, скользил по нежной плоти, заново открывая для себя их податливую мягкость.       Маринетт не выдержала: повернулась в руках Адриана, обняла его за шею и потянула на себя. Раскрыла губы, увлекая в более чувственный поцелуй. Тягучий жар завладел сознанием, заставил тихо заурчать от удовольствия и прижаться ближе, ещё ближе…       Они оторвались друг от друга не скоро. Тяжело дыша, Адриан затуманенным взглядом скользил по раскрасневшемуся лицу Маринетт.       — Если ты хочешь, мы можем рассказать всем. Я не хочу, чтобы ты сомневалась во мне, Маринетт.       Она со вздохом открыла глаза.       — Я не сомневаюсь. Я просто бешусь. Но… все ведь и так уже знают, — пожала плечами Маринетт и через плечо Адриана посмотрела на его стол, где в фоторамках стояла не только их общая с друзьями фотография, но и отдельная, где запечатлены только они вдвоём. — Мои родители и твой отец. Алья и Нино. Они ведь знают.       — Я о другом, — покачал головой Адриан. — Я могу выложить в профиль нашу фотографию и…       Маринетт в ужасе посмотрела на него. Потом выпуталась, хоть и нехотя, из его объятий, и в волнении отошла от окна. Будто боялась, что репортёры вопреки запретам Габриэля Агреста запрыгнут на высокий забор и заснимут всё-всё, что происходило сейчас в комнате Адриана.       — Нет, нет, пока рано, — замотала Маринетт головой и ушла за фортепиано, скрывшись за поднятой крышкой. — Я… ещё не готова. А вдруг все начнут обсуждать меня?       — Они и так начнут это делать, Мари. Я всё-таки медийная личность, — вздохнул Адриан и виновато почесал затылок. — Да и тебе стоит уже начать привыкать к такому вниманию, — добавил он с лёгким уколом. — Кто мечтает стать известным дизайнером? — усмехнулся он. Но Маринетт всё же услышала в его тоне намёк на другое. На вторую личность.       — Я хотела сказать «осуждать», — поправила она себя. — Людям только дай волю, они перемоют кости всем подряд и попросят добавки.       Адриан решительно подошёл к ней. То, как звучал любимый голос, ему уже не понравилось.       Он обогнул фортепиано и нашёл Маринетт разглядывающей их совместную фотографию. Она не плакала, но глаза всё равно оставались подозрительно красными.       Облокотившись об инструмент, Адриан наблюдал за Маринетт.       — Так или иначе однажды они всё равно узнают, — тихо сказал он.       Маринетт со вздохом поставила рамку на место. Отошла к кровати и упала на неё, раскинув руки и ноги подобно морской звезде.       — Это обязательно, да?       — Обмяузательно, — усмехнулся Адриан и тоже подошёл к постели, встал так, что оказался между раскинутых ног Маринетт. Она покраснела. — А что ты думаешь? Когда ты станешь моей женой, об этом точно будут говорить все и всюду.       Маринетт икнула. Такого поворота она не ожидала. Да, конечно, подобные мысли в завидной периодичностью возникали в её голове, но с Адрианом-то они на эту тему ещё не говорили.       — Ж-женой?       — Конечно. Или ты собралась уйти от меня к кому-то другому?       Он с коварной улыбкой соблазнительного Кота забрался на кровать. Навис сверху над Маринетт, опираясь о матрас коленями между её разведённых в сторону ног, а руки расположил по обе стороны от головы.       — Я… не собиралась, — пролепетала Маринетт, зачарованно глядя на возвышавшегося над ней Адриана. — Просто… Нам только недавно исполнилось восемнадцать и… Последний год лицея. Нам ещё учиться в университете долго.       — Ты думаешь, это помешает мне жениться на тебе? — весело спросил Адриан.       Он любовно поправил упавшую на глаза Маринетт чёлку. Она робко улыбнулась. В груди разливалось приятное тепло.       — Нет. Не помешает.       — Тогда и говорить не о чем.       — Но ты не спрашивал, согласна ли я, — насупилась Маринетт, но в голубых глазах плясали искорки веселья, и Адриан не повёлся на провокацию.       Он наклонился, ласково поцеловал её в губы.       — Пусть это станет для тебя неожиданностью, когда я спрошу.       Маринетт зафыркала, но ничего не сказала. Обняла за шею и настойчиво потянула на себя, вынудив лечь сверху. Адриан обеспокоенно выдохнул:       — Раздавлю же.       За последние годы он сильно вытянулся, а вот Маринетт всё так и оставалась миниатюрной. Ему приходилось иногда сильно сутулиться, чтобы поцеловать её, когда она в шутку уворачивалась.       — Мне нравится, — прошептала Маринетт и оставила несколько поцелуев на лице Адриана. — Так я чувствую, что ты мой. Ты со мной.       — С тобой, — эхом откликнулся он и с шаловливой улыбкой взял её за руку — чтобы опустить ниже; приподнявшись, положил ладонь Маринетт на область паха, где под молнией уже ощущалась значительная твёрдость. — Чувствуешь? Это место болит только для тебя.       Маринетт ласково сжала его сквозь джинсы, заставив Адриана зашипеть.       — Ох, сильно болит? — проворковала она и оставила нежный поцелуй на подбородке. Потом обеспокоенно посмотрела вниз. — Дай-ка посмотрю. А то вдруг полечить надо.       Смех, сорвавшийся с губ Адриана, почти сразу перешёл в тихий стон. Маринетт расстегнула пуговку на джинсах, дёрнула за молнию и нырнула рукой под резинку нижнего белья. Облизала пересохшие губы, когда коснулась горячей твёрдой плоти.       — Чёрт, Маринетт, — сдавленно прохрипел Адриан и, ссутулившись, уткнулся лбом ей в плечо.       Она ласково поцеловала его в висок. Толкнула плечом в грудь.       — Ложись давай. У вас, пациент, горячка, нужно назначить лечение.       Хриплый рокочущий смешок заставил Маринетт вздрогнуть; по спине пробежали мурашки удовольствия. Она даже неосознанно пальчики поджала на ногах.       — Я в вашей власти, моя Л- лучезарная.       Маринетт со смешком вытащила руку из-под одежды Адриана, чтобы он мог лечь на спину.       — Почему «лучезарная»? — прищурившись, спросила она.       Знать-то Маринетт знала, почему: он ведь чуть не проговорился. Но ей хотелось посмотреть, как он выкрутится. Впрочем, что хорошо умел делать её Нуар — так это выпутываться из ситуаций, подобной этой.       Он завёл руки за голову, зажмурился, улыбаясь. Маринетт почему-то пришла ассоциация с котом, пригревшемся на солнышке.       — Потому что на море похожа, — ответил Адриан одухотворённо. — На лучезарное ласковое море, — он умиротворённо вздохнул, приоткрыл один глаз и лукаво уточнил: — Мадемуазель будет меня лечить или передумала?       Маринетт тряхнула головой. Тепло, нежность и любовь царили в её сердце. Она даже не думала, что её можно сравнить с морем, но чем дальше Маринетт размышляла, тем больше склонялась к тому, чтобы согласиться с Адрианом.       — Не передумала, — отозвалась она и придвинулась ближе. — Ты только не дёргайся.       Маринетт расположилась между ног Адриана, потянулась приспустить джинсы и боксёры ниже, а сама лениво размышляла. Да, кот — самая первая ассоциация, которая ей приходит на ум. А какие ещё?       — Хочешь съесть меня? — усмехнулся Адриан, наблюдая за ней, и понизил голос: — Только прошу, будь нежнее…       Маринетт стрельнула в него пристальным взглядом, заправила прядь волос за ухо, чтобы не мешала.       — Всё зависит от того, как будешь себя вести.       Она медленно, чтобы показать, что смотрит на него, скользнула взглядом по груди Адриана, скрытой сейчас тёмной футболкой, по небольшой полоске пресса, выглядывающего из-под ткани, и дошла, наконец, до самого главного. Нарочито облизнулась.       Адриан судорожно сглотнул, наблюдая за Маринетт. Она только лишь коснулась его плоти у основания, как он со свистом выдохнул и откинулся на подушки.       — Хороший мальчик, — проворковала Маринетт и нежно поцеловала его в головку. — Будешь ещё провожать других девочек до дома? — спросила она; горячее дыхание у самого чувствительного местечка заставило вздрогнуть.       — Нет, — глухо выдохнул Адриан, до боли стиснул в кулаках покрывало. — Дались они мне. М-Маринетт, ты не могла бы…       Она довольно улыбнулась и приступила к тому, чего хотели сейчас они оба. Мягкие губы, проворный язычок и тонкие пальчики — всё это сводило Адриана с ума, он готов был поклоняться возрастающим умениям Маринетт. В первый раз всё кончилось не совсем так, как оба планировали. Но с каждым разом, как Маринетт изъявляла желание попробовать снова, у неё получалось всё лучше и лучше. Они вдвоём продирались сквозь мудрёную науку доставления удовольствия друг другу самыми разными способами, и это приносило им истинное наслаждение.       Пока Маринетт старательно ласкала Адриана ртом, она то и дело поднимала на него глаза. Тяжело вздымающаяся грудь, напряжённые мышцы рук, капли пота, стекавшие по лбу и выражение блаженства на любимом лице — этого уже предостаточно, чтобы и Маринетт охватило возбуждение. Влага между ног мешала сосредоточиться. И лишь рваные вздохи и бормотание Адриана, когда он говорил, что сделает с ней в свою очередь, заставляли стараться ещё усерднее.       Он подходил к финалу — Маринетт остро ощутила его напряжение. Взор потемневших глаз снова метнулся к лицу Адриана; раскрасневшийся, он судорожно стискивал зубы и шипел как кот, отчаянно пытаясь отсрочить неизбежное…       А потом их взгляды встретились.       Маринетт, не отрываясь, продолжала смотреть и одновременно с этим насадилась губами, как могла, по максимуму. Его плоть в её рту дёрнулась. Адриан зарычал, выгнулся — последние лучи заходящего солнца при этом отразились золотом в его волосах — и в изнеможении рухнул обратно.       Покашливая, Маринетт медленно выпрямилась. Вытерла губы, продолжая любоваться тяжело дышащим лежащим перед ней Адрианом. Удовлетворённым, с лёгкой улыбкой на устах.       — Ты похож на солнце, — хрипло прошептала Маринетт, нависая над ним. Теперь какое-то время горло точно будет саднить — до этого она ещё не брала так глубоко. Но это мелочи по сравнению с удовольствием любимого. — Моё личное солнышко.       — А ты моё море, — выдохнул Адриан и притянул её к себе. — И я согрею все твои глубины, только дай мне немного отдышаться.       Маринетт со смехом уткнулась лицом в его грудь. Кое-кто никогда не меняется. Но она и не хотела, чтобы её Кот перестал каламбурить — это ведь часть него.       — Знаешь, — протянула она, когда перестала смеяться, и подняла голову, — давай всё-таки сделаем это.       Адриан вопросительно посмотрел на неё. Его губы исказила шкодливая кошачья ухмылка.       — Это? Мы вроде как и так уже в процессе.       — Нет. Я про фотку. — Глаза Маринетт вызывающе сверкнули. — Давай сделаем её. Давай скажем всему миру, что мы принадлежим только друг другу.       — Собственница моя, — довольно промурчал Адриан, поцеловал в губы, а потом — резко подмял под себя. — Но не раньше, чем мы закончим. Ясно?       Маринетт кивнула, обняла его за шею. Шальная мысль мелькнула в голове и так не подумала исчезать.       «Была не была, — подумала Маринетт. — Можно рискнуть».       — Ясно, — сказала она вслух и улыбнулась. — А потом сделаем вторую. Надо же сказать миру, что и Лединуар канон.       Мгновение пронзительной тишины.       А потом...       С воплем «Ну наконец-то ты призналась! Думал, до старости буду ждать!» Адриан-Нуар бросился целовать свою — теперь уже на все двести процентов — смеющуюся Леди Маринетт.