Покой мне только снится.

— Надеюсь, он не поправится — говорит Мустафа разбирая бумаги. Сейчас он как регент империи занимается всеми государственными делами. Мурад ему помогает. Не активно, правда, но помогает. — Я тоже на это надеюсь Они сидят в покоях засеки султана с утра подписывая указы и решая вопросы. Мустафа устало протирает глаза через раз зевая. Он очень устал. — Собери завтра диван — Зачем? — Хочу кое-что решить. Новый указ подписать, но сначала нужно посоветоваться да и про дела в империи интересно по слушать. Надеюсь скоро буду помогать сыну управлять государством — Ему всего пять — Это не важно главное что он есть. Двери в покои открываются и вбегают дети, а вместе с ними и слуги которые приносят обед. Они все садятся за стол и начинают есть. Мурад сразу начинает с пахлавы и Мустафа бьёт его по руке — Сначала суп — Я не люблю суп из перепёлки — Тогда пахлаву не поешь сегодня. Это кстати касается всех. Но видимо все проигнорировали этот запрет и дети в месте с Мурадом опять начали тянуться за сладким. Мустафа бьёт их всех по рукам и убирает тарелку со стола. Ставит рядом с собой и продолжает есть суп. Когда с первым было покончено все приступили ко второму — Папа, а Мурад перекинул своё мясо Сулейману — Ну, во-первых я всё вижу. А во-вторых ябедничать не хорошо Мехмед. А в третьих кто-то сейчас по лбу получит — говорит он очень зло смотря на Мурада. — По нему видно что он не доедает. Маленький такой. Худой — Ему четыре. Для его возраста это нормально Когда пахлава вернулась на стол то дети моментально всю её съели и Мураду пришлось довольствоваться только лукумом. После обеда они пошли в сад где дети носились несколько часов без передышки и к счастью Мустафы очень устали. — Вы почему такие грязные? Вы что земляные черви? — Мы играли — говорит Сулейман — С грязью? — Нет в луже. Вчера же дождь был — отвечает Мехмед Мустафа старается не нервничать и просто просит Айше переодеть детей. Потом он смотрит на Мурада и не может сдержать злость — Ну ладно дети. Ты то почему весь в грязи? — Мы играли в луже, а потом они начали бросаться землёй. — Двадцать пять лет, а ума нет. Ты не мог их чем-то отвлечь от этого ужасного занятия? — Я сказал им, чтобы они прекратили, но потом они начали кидаться в меня — Горе луковое, а не муж