скоро земля, скоро ты разобьёшься

Эта улица — самая длинная, эти дома — выше всех остальных, а эта дорога — самая протоптанная из всех. Кирилл знает. Он не считал, сколько раз глядел по сторонам, не знает, когда выучил все повороты, все впадины в асфальте, все подъезды, прежде чем дойти до нужной двери. Но он точно знает одно — его кое-кто ждёт. В тихой квартирке на пятом этаже, добрый и милый парень с соломенными волосами и широкой улыбкой. Но сегодня он идёт не потому, что его позвали, а потому, что ему нужно кое-что обсудить. Кое-что очень важное, кое-что, что с другими обсудить просто не возможно. Миша ждал его на лестничной площадке, сидел на холодных ступенях и курил сигарету. Он вообще-то редко курит, почти не курит, но сегодня он почему-то решил пренебречь своими принципами. — Чего сидишь? — Фантик смущённо улыбнулся, садясь рядышком, они были похожи на двух воробьёв, удобно устроившихся на жёрдочке, только вот холодно им, приходится быть ближе друг к другу, чтобы не окоченеть. — Бабушка будет грустить, что курю, — Тилькин добродушно улыбнулся, протягивая Кириллу недокуренную сигарету. — Ага, — Кирилл перехватывает сигарету двумя пальцами и быстро затягивается, выпуская из ноздрей серый дым. — Это же больно, Кир, — Миша в тайне ото всех называет его «Кира». Так быстрее, так проще и, конечно же, Кирилл не против. Поэтому эта игра с именами продолжается, идёт своим чередом, уже вошло в привычку. — Да ладно, — усмехается он, и улыбка светится на его губах яркой вспышкой. — Нет не «да ладно», Кир, это больно, — Миша непроизвольно сжимает руки в кулаки, его глаза горят, он не хочет, что Кириллу было больно. — Удиви меня, и тогда, может быть, перестану, — «Кира» скалит зубы и показывает язык. Миша его ничем удивить не сможет, он знает этого парня, он знает его чуть ли не с младенчества! Что этот робкий парнишка сможет ему предложить? Миша замялся. Есть у него на примете одна идейка, она сумасбродная, идиотская идейка. — Ну? — Кирилл усмехается, подмигнув. Ему любопытно, Мишка явно что-то задумал, но что это за смущение? Что это за огонёк в его глазах? Миша мнётся, пальцами куртку сжимает, а глаза по-детски наивные. Родные такие, Кирилл их из тысячи узнает и его самого это не на шутку пугает. Прежде чем «Кира» успевает сообразить, Миша подаётся вперёд. Хватается за куртку, притягивая к себе, и руки у него дрожат, как у маленького зверька, а глаза прикрыты. Миг, всего мгновение, а их зубы уже столкнулись, губы соприкоснулись, а глаза закрыты. Кирилл чувствует как слабеют его пальцы, держащие сигарету, как его глаза ошалело смотрят на лицо Миши. «Слишком близко», — промелькнуло в голове, но губы уже чувствуют, сами собой отвечают на прикосновение, но руки кажутся свинцовыми. И всё тело замерзает, он не может пошевелиться, а внутри, где-то под рёбрами что-то орёт. Не правильно, не правильно, не правильно… Когда же Миша чуть отстраняется, его глаза полны слёз и страха, отчаяния и неуверенности. — Зачем ты… — Кирилл может сказать только это, но в голове стучит колокол «сам сказал ему тебя удивить, сам виноват, тебе эту кашу и расхлёбывать». Миша отстраняется, утирая ладонью подступившую влагу, и Кирилл уверен в том, что его лицо — полностью красное. — Ну ты чего? — Кирилл обронил окурок, поэтому теперь его руки полностью свободны. Одной ладонью он тянется к лицу Миши, он хочет его увидеть. Ему это нужно. Очень. — Миш, ну чего ты, — снова говорит он, а голос у самого дрожит, как у испуганной мыши. — Я тебе противен, — голос Тилькина срывается чуть ли не на крик, он смотрит на «Киру» уже с каким-то остервенением, будто ему уже самому хочется, чтоб так было. Чтоб Кирилл его ненавидел, ударил, убил… — Нет, не противен, с чего ты взял? — Взяв себя в руки, выпалил тот, и брови сами собой складываются домиком. Миша ему не противен, как может родная душа быть противна? Как этот мальчишка, сидящий перед ним, может быть мерзким? Это немыслимо, глупость какая-то, нелепица, бред. — Но я поцеловал тебя, — прошептал Миша, а глаза поднять не может, губы лишь поджимает и рукой глаза прикрывает, чтоб не видел его милый «Кира» слёз и мерзкого лица его. Чтоб укрыться от стыда и больших добрых глаз друга. — И что? — Кирилл усмехается, убирая пальцы Миши от лица, — хочешь, я тебя тоже поцелую? Так по-честному будет, тогда мы оба будем… — «Кира» замялся, прикусывая губу. — Нет не надо, — Миша криво улыбнулся. Не хотелось ему, чтоб Кирилл тоже был… лучше он будет один такой — неправильный, лучше так, нежели они оба такими будут… Ладонь Кирилла мягко легла на плечо Тилькина, и не успел тот сказать слово, как губы друга коснулись уголка его губ. Это мимолётное чувство, будто падаешь с крыши и чувствуешь себя свободным. И одновременно ты чувствуешь страх и отчаяние — скоро земля, скоро ты разобьёшься. Но проходит секунда, вторая, третья, а Миша всё ещё не разбился, приоткрыв глаза, он видит перед собой улыбающегося «Киру», тот мягко поглаживает его волосы, внимательно рассматривает каждый локон. Он выглядит умиротворённым, почти что сонным. — Знаешь, если ты любишь меня, то я буду не против, — хрипло проговорил Кирилл, скользнув взглядом по лицу Миши. — Самое главное чтоб мы не разлучались. — И улыбка светилась у него на губах — будто это нормально, что оба они парни и что Миша признался ему в привязанности. — Ты думаешь, что это нормально? — Шепчет Миша, глядя со страхом и смущением. — С тобой — да. — Улыбнулся «Кира», поглаживая большим пальцем бледную щёку Миши. — И что теперь? — Снова спросил тот, хмурясь. — Счастливое будущее, а может и не совсем счастливое, но, думаю, мы сможем сделать его таковым, — усмехнулся Кирилл, ероша и без того спутанные волосы Тилькина. Все медленно встаёт на свои места, пусть им будет немного сложно привыкнуть. Они сплетутся вместе, будут стараться не привлекать к себе внимания. Потому что они будут вместе, а это уже счастье. Возможно, именно поэтому Миша и не упал. Кирилл был рядом, его улыбка, касания, смех. Его подхватили крылья, с «Кирой» он был в безопасности, с «Кирой» не страшно разбиться, с «Кирой» и смерть не страшна и Ад и Рай не такая уж проблема. Миша достаёт ещё одну сигарету. И они раскуривают, её, поочерёдно передавая из губ в губы.