Сгорая в пламени твоих волос

      — Т-ты мне... О-очень н-нравишься... Давай встречаться!       Признание Долорес было крайне неловким и смущающим, но очень искренним и полным веры, что на её чувства ответят. Ведь если нет... То тогда, вместе с первой любовью можно было легко распрощаться и с первой — вместе с тем единственной, — подругой. И страх этого становился всё сильнее, потому что Кармэн, смотрящая на неё широко раскрытыми глазами, молчала.       К счастью, тогда ответ был взаимным, полным уже не экспериментов, а настоящих, горячих и нежных, полных светлых чувств поцелуев и касаний. Тогда мир наполнился такими яркими и прекрасными красками, что хотелось верить — сказка стала реальностью! Но к величайшему сожалению и горечи на языке, продлилось это безбожно мало, потому вспоминался тот день со слезами и пустотой шесть лет к ряду. Потом стало... не плевать, но и не легче. Просто как-то притупилось, ведь появилось обещание больше ни в кого и никогда не влюбляться.       Держать клятву было достаточно легко, ведь сколько бы прелестных созданий она не встречала, ни одна, даже самая страстная, нежная или восхитительная любовница не вызывала желания сказать "люблю". Они просто были перчатками, которые Долорес меняла чаще, чем стряхивала пепел любимых сигарет.       Но с появлением Мириам, с её зачислением в ряды Агентов и дальнейшими удачными попытками сблизиться, — её даже соблазнять не пришлось ради первого поцелуя и секса, — на душе стало как-то неспокойно. Нет, язык чисто физически не поворачивался, чтобы обозвать эти ощущения любовью. Но искренне не хотелось признавать, что эта обворожительная рыжая негодяйка была... Жизненно необходима. Её хотелось обнимать лёжа на столе после её громогласных стонов, до которых довели ловкие кураторские пальцы. Хотелось осторожно целовать её мягкое, сладко пахнущее клубникой и цветами тело после агрессивных и кровавых отметин. Хотелось тонуть в её глазах, смотрящих с возбуждением снизу вверх, пока она, чуть улыбаясь, ласкала языком клитор.       Чем больше они встречались, тем крепчала эта странная, слишком светлая зависимость. При этом, когда мелькало желание поставить точку и перейти на новую цель, Долорес ставила сама запятую или же искала во взглядах и фразах Мириам многоточие. Похоже, ядовитое сердце всё же стремилось любить, пока разум настойчиво убегал от всего этого... И не врезался в тупик.       Вновь кабинет Куратора. Шумные вздохи, сдавленные всхлипы и стоны. Горячие ладони на теле. Тепло меж ног. Удовлетворенная начальница, которая, ответив на рабочий звонок и нелестно пошутив о своей компании, вынудила свою любимую драгоценную пташку вспылить и завершить оральные прилюдии.       — Удивительно, как такую стерву земля носит, — усмехнулась Мириам, отстраняясь и поворачиваясь спиной. Пальцы чуть тряслись, но она старалась застегнуть пуговицы на рубашке.       — А не удивляет, что ты такую стерву, как я, ублажаешь каждый четверг? — рассмеялась в ответ Долорес, стирая размазанную по подбородку помаду ещё с приветственного поцелуя.       Мириам лишь фыркнула, хотя по чуть трясущимся плечам отчётливо читалось, что про себя она прокручивала сотни и тысячи вариантов едкого ответа. Точно обиделась, но держалась, и то, только потому... А почему? Вряд ли из-за разницы в должностях, да и маловероятно, что Роланд, как непосредственный начальник Агентов, грозился что-то сделать, если строптивая девчонка не угодит Куратору.       — Неожиданная покорность. Решила побыть послушной девочкой? — Долорес обняла со спины и осторожно сжала ладонями тяжёлые груди любовницы, но та резко взбрыкнулась. Щеки Мириам странно пылали. — Что с тобой?       — Не важно! Это несусветная тупость и гадость!       — Говори давай.       — Да катись ты к чёрту!       — А если я скажу, что таков приказ Куратора? — достаточно грубо, но без явного желания к этому прибегать, произнесла Долорес.       — Ты та ещё сука.       — Знаю.       — Ты вытрахала каждую девушку в Комиссии! Ты поубивала тех из них, кто не довел тебя до оргазма.       — Ну не преувеличивай, — перебила Долорес, да про себя посетовала о том, что в самом деле лишила многих жизни.       — Ты безумная похотливая змея, которую многие желают удавить, ведь ты пользуешься людьми, как твоя извращённая душа пожелает!       От этого становилось по-настоящему смешно. Давно ей так в лицо ядом не плевались. Что уж там — такого никогда с другими не было. Ни у кого не хватало для этого смелости. Но почему-то происходящее отдавало внутри кислотой и неприятными ощущениями в груди. Вспомнила себя, наивную и глупую, потому что повелась на сплетни. Вот и сейчас казалось, что слышала тогдашнюю себя сейчас.       — Мне нравится твоя честность, смешанная с наивностью, — Долорес непривычно мило улыбнулась, склонив голову в бок. Правда умиление быстро сошло на нет. — Но я это и без тебя знаю, милая. Потому не совсем понимаю этого выпада.       — Да тебе и не нужно его понимать! Дура!       Сдавить бы ей шею, да побольнее. Чтоб начала задыхаться и молить о прощении. Но стоило только пальцам от жатия в кулак хрустнуть, сразу перед глазами всплыл жуткий смешанный образ былой возлюбленной и дряни, которую, словно при ПМС, понесло на скандал.       — Ну так... — начала вновь Дол, но её быстро перебили.       — Я дура! — выкрикнула Мириам, схватившись за рыжие кудри. — Как меня вообще занесло в это?!       Слышала истории от Роланда, что многие новенькие, привыкая к должности агента, часто сходили с ума и впадали в истерики от жестокости их работы и экспериментов, но не думала, что столкнется с этим лично. Ещё и в исполнении девушки, на которую были большие надежды.       — Ты же понимаешь, что уволить тебя нет возможности? — поинтересовалась Долорес, медленно и осторожно двигаясь к столу. Нужно было взять что-нибудь для защиты и возможного устранения.       — Да причем тут работа?! Всё дело в тебе!       — Во мне?       — Нет! — Ну явно крышей поехала. — Во мне и чувствах, которые я испытываю!       Долорес дотянулась до больших острых ножниц и осторожно спрятала их за спиной, чтобы Мириам, ослепленная эмоциями, не заметила. Благо, той было вообще не до того, что там делала начальница. Лицо её все горело, из-за чего веснушки тонули в румянце. В глазах мелькал странный блеск. Губы дрожали и поджимались столь сильно, что их уже не было видно. Так делала Кармэн. Но не от злости, а от чего-то другого... Давно забытого...       — Думаю, стоит позвать медиков.       Долорес свободной рукой потянулась за трубкой стационарного телефона, но вся вздрогнула от ощущения приближающейся опасности. Мириам быстро сократила между ними дистанцию и резко схватилась за лицо, не обращая должного внимания на ножницы, упавшие со звоном на пол.       Губы обдало чужим теплом, а проколотый язык ловко проник в рот. Мириам всегда целовалась страстно, горячо, но в этот раз было больше волнения, трепета и желания донести что-то, что никак не доходило до темной головушки якобы всезнающего Куратора. Вспомнила, когда такое было.       — М-Мири?.. — удивлённо пролепетала Долорес, шумно дыша ртом после поцелуя.       — Ты тварь, которую все желают удавить, — словно ставя точку, выдала Мириам, но следом сказала то, из-за чего мир сам собой, без способности, замер. — А я желаю тебя любить. Ты мне нравишься!       Вот же ж гадство...

***

      — В итоге вы ответили на признание? — поинтересовался молодой мужчина в костюме и с блокнотом в руках. Долорес отрицательно мотнула головой.       — Мне было страшно. И я... Не была готова принимать вновь чужие чувства.       — Потому что вы всё ещё думали о Кармэн? Переживали, что любовь вновь сделает вам больно?       — И что я вновь потеряю близкого человека из-за собственной глупости, — добавила шепотом. — Мысли о ней никогда не давали мне покоя... — Мужчина что-то записал царапающей бумагу ручкой. — Но я поняла, что мне пора её отпустить, чтобы наконец-то стать счастливой.