Дьявол во плоти

Шел обычный теплый вечер. «Воробей» бросил свой якорь у берегов Тортуги. Почему никто из пиратов не волновался, что их могут поймать и отправить на виселицу? Хах, потому, что эта Тортуга — буквально ясли для молодых пиратов и пристанище для старых. Этот небольшой остров, расположенный на северо-востоке от Наветренного пролива был абсолютно безопасен. Потому уставшая за полгода плавания команда могла спать спокойно. Единственная напасть — это их «коллеги» с других кораблей, которые могли спокойно пробраться в трюм да обокрасть команду. «Обычное дело», — говорил капитан, объясняя всю ситуацию подчиненным и говоря тем, что ночью придётся патрулировать корабль дабы ничего не украли. А красть было что, во время плавания одному испанскому судну не посчастливилось встретиться с пиратами. Потому испанцам пришлось откупаться от морских разбойников. Двадцать пять килограммов сахара и столько же — какао. Этот товар нужно было ещё выгодно продать, благо на Тортуге никто не спрашивает, откуда на старом английском судне всё это добро да подешевле. Потому капитан вместе с юнгой ушли на рынок, Асмадея как всегда оставили за главного чтобы следил за кораблём. И вот немец замечает, что кок прихорашивается. Мужчина расчесывал свою густую, рыжую бороду, надевал одежду поприличнее и даже кольца натянул на немного пухлые пальцы. — И куда это ты идешь? — хмурясь, спросил Асмадей. Он сложил руки за спину и немного оскалил зубы. — Ой, Асмадей, — отмахнулся Борода от старшего по званию. — Ну будь ты человеком, в конце концов! Жена у меня, понимаешь, с детьми. Навестить я их хочу! Да, я с капитаном договаривался, — на эти слова правая рука капитана закатил глаза, но, поняв что тот сам разрешил подчиненному и запретить нельзя, он отступил. А еще, если кок его обманул, будет повод выкинуть за борт раздражающего повара. — Ладно, иди к ней, бог с тобой, — Асмадей сам этого не ожидал, но его руку схватили и пожали. Он увидел, что глаза кока буквально сияют от радости и желания встретить свою семью. — Ну вот так бы сразу! Может принесу потом тебе эту, как там её? А, свиную ногу! С квашеной капустой, — от такой подачки глаза штурмана засияли, ведь он знал, что хоть у кока и скверный характер, но готовит он как боженька. Немец на радостях наобещал, что кок может хоть до вечера с женой куролесить, он его от капитана отмажет.

***

Не у всех в тот день было хорошее настроение, у Винсента оно было скверным. Он испытывал странное, колющее чувство, будто сердце его сжимали и разрывали в клочья. И чем ближе он был к Бороде, который сегодня пригласил его в гости, как друга и чем ближе они подходили к тому самому трактиру женушки повара, тем сильнее болело сердце помощника врача. И только подойдя к самой двери трактира «Распутная девка», Винсент понял, что испытывает ревность и зависть, от чего он из последних сил старался не скалить зубы, не обнажать белоснежные клыки перед женой товарища. Сама же Рангрид была довольно высокая, она легко доставала до груди помощника. Тело у нее было весьма крупным, бедра напоминали куриные, а округлый живот то и дело выпирал сквозь явно недешевое платье. «Как умудрился он влюбиться в это страшилище?» — мысленно говорил Винсент сам себе. Он даже не пытался бороться со своей завистью. Но он понимал, что может лишь сжимать кулаки от злости, смотря как повар берет женщину на руки, нежно называя эту самую настоящую куртизанку (это можно было понять по макияжу) «рыбонькой». А их отпрыски, которых Винсент считал весьма милыми, бросались к отцу в объятия. От того сердце врача немного, но все же растопилось, да и встретили их тепло: напоили горячим ромом и подали свежеприготовленных креветок в панцире черепахи. А ещё они успели в карты сыграть! Но зависть и ревность эти приятные чувства так и не смогли утихомирить.

***

И вот наступил вечер. Солнце уже медленно садилось за горизонт, а двое только дошли до «Воробья». Капитана ещё не было как и Жанны с Айнурой и Михаилом. По словам Асмадея они решили расслабиться на Тортуге и переживать можно было только из-за возможного угона судна, ведь капитан успел продать товар. — Винсент, а день-то хороший! И деньги есть и время провели хорошо, — подбадривал кок друга, сидя с ним за одним столом в его каюте. — Да, верно, — как-то мрачно ответил врач, чему кок сильно удивился, ведь обычно тот очень весёлый и общительный. — Чем ты сегодня весь день недоволен? Твоя кислая рожа мне порядком поднадоела. — Моя рожа?! Ты жену-то свою видел? — Винсент вспылил, от всех сдерживаемых эмоций он забыл что с Бородой нужно держать язык за зубами. — Ну-ка, ну-ка? Что там с моей женой не так?! — Что с ней «так»? Она же страхолюдина и потаскуха, каких поискать! Борода подскочил со стула и угрожающе навис над Винсентом. — А ну забери свои слова обратно… — Не буду! Небось, весь остров уже перебывал в её койке, а ты все одно: «Рыбонька моя то… рыбонька моя это…». — Не смей так говорить о ней, слышишь?! — Борода угрожающе ткнул пальцем в обнаглевшего врача. Если бы это только помогло его успокоить. — Скажешь неправда? Да она даже сегодня в трактире с каким-то хмырем целовалась! И не притворяйся, я знаю, что ты видел, также как и я! Просто признай, что она шлюха… — Винсент упустил момент когда еще можно было повернуть назад. Теперь же он, подброшенный в воздух за шкирку, летел на пол, попутно разбивая губу о неудачно стоящий стул. — Сейчас сам ею станешь, — слышит врач из-за спины. «Ею? Кем? А-а-а, шлюхой! Мм, в каком смысле стану? Разве я не уже?.. Но мне нравится, куда он клонит…» — успел подумать Винсент прежде чем рука схватила его за волосы и с силой впечатала в пол, разбивая еще и нос. Врач не без усилия развернулся в крепком захвате. Кровь заливала его симпатичное лицо еще больше распаляя гнев рыжего пирата. Отбросить от себя крюк труда не составило, а вот от сильной хватки второй руки Бороды избавиться было практически нереально. Винсент ликовал. Борода купился на его притворное сопротивление. Крюк вошел в тело врача где-то под ключицей и притянул того к лицу разъяренного повара. «Как бы он не успокоился на этом… будет слишком скучно.» — Ахахах, и это все, на что ты способен ради своей «рыбоньки»? Рыбка-то подпортилась! Или это «рыба-шар»? — Винсенту мешала говорить булькающая кровь в носу, но донести общий смысл ему удалось. Борода взревел. Снова перевернув «жертву» на живот, он стянул руки пленника собственным ремнем так туго, как только смог. Винсент подумал, что, пожалуй, руки онемеют к тому моменту, как они могут понадобиться. Но так вроде бы даже интереснее. — Хах, ошибочка, Борода! Как же ты собрался меня со связанными руками раздевать? — Булькай сколько влезет… я тебя не спрашивал, — Борода для начала зацепил окровавленным крюком ворот рубашки, затем одним резким движением разорвал ее пополам, оголяя беззащитную спину Винсента. Затем он проделал то же самое и со штанами. — Ты также со своей женушкой обходишься? Могу понять, почему она ходит налево, — подначивал его Винсент, продолжая бороться с ручейками пузырящейся крови, мешавшими нормально дышать. Бороде эти отвратительные звуки уже порядком поднадоели и он решил, что лучшим решением будет придушить непослушную тварь. Ну а что? Все равно он умереть не может, так хоть замолчит. Но вот беда — ремень он уже использовал, а больше связать врача было нечем. — Вииинсент, — притворно ласково позвал Борода. — Нет ли у тебя здесь веревки? Знаю что есть, чертов ты изврат. Где она?! — Ахахахах, — прохрипел Винсент. — Придумай что-нибудь… большой мальчик, ахахах! Еще мгновение и он оказался поднят в положение «сидя», со всем своим стоящим во всю длину достоинством. Одежда свисала с него клочками, толком не прикрывая уязвимые места. Борода крепко держал его за намотанные на кулак волосы. Потянув голову назад, он с садистским удовольствием разглядывал натянувшуюся кожу, выступающие очертания трахеи, поднимающийся при проглатывании крови кадык. Крюк, что был у Бороды вместо второй руки, прижался к коже внизу живота, немного щекотно. В других условиях это могло бы сойти за ласку. — Придумаю, — наконец ответил он. — Но тебе ж это только понравится… Крюк проткнул мышцы живота не без труда, но чтобы вспороть им брюхо нужно было действительно постараться. Винсент не смог сдержать стон. Действительно, вечер обещал стать еще интереснее. Металл продвигался медленно, скорее разрывая плоть, чем разрезая. Постепенно, дюйм за дюймом, крюк продвигался все выше, освобождая розовые кишки Винсента. Тот, казалось, начал задыхаться. То ли от крови в горле, то ли от того, что мышцы живота больше не помогали в процессе дыхания, а может быть — от наслаждения разрушения бессмертной плоти. От нестерпимо-ярких ощущений. Темная пелена скрадывала обзор Винсента по краям, грозясь закрыть все его поле зрения. Весь его мир сжался до размеров его грешного тела, сквозь звон в ушах до него дошел приглушенный, словно слоем ваты, голос. — Ну, в принципе, сойдет за веревку, — Борода деловито перебирал кишки Винсента, примерялся, как удобнее накинуть удавку ему на шею. Обмотав «веревку» несколько раз, он залюбовался результатом. — Ну разве не красавец? Тебе идет, — пират заржал, попутно оценивая произведенный эффект. Член врача сочился смазкой, впрочем, при такой кровопотере он не долго еще сможет поддерживать эрекцию. — Ах, ну наверное пора приступать к главному блюду! Борода спустил свои штаны, оголяя стоящий колом и жаждущий ласки член. — А ну-ка, скажите «а-а-а-а», — произнес он притворно. Его грубая ладонь снова легла на чужой затылок, на этот раз чтобы насадить чужой грязный рот на себя. — Ну неееет, — протянул Винсент заплетающимся языком. Хоть он едва мог говорить, но желание подначивать пирата у него не пропало. — Прелюдия должна быть длинной, спроси у своей ж… В неосмотрительно раскрытый рот тут же засунули орган. Винсент поперхнулся от неожиданности и слегка прикусил его острыми клыками. Борода вынул, все же, не стоило рисковать потерей члена, но только для того чтобы со всей силы затянуть кишки врача на его горле. — Ахахах, неважно они для этого подходят! — хрипел тот, давясь и с трудом набирая воздух для очередного приступа безумного хохота. Вскоре хрипы прекратились и Винсент раскрыл рот, словно рыба. Быть бессмертным и при этом удушаемым оказалось странным сочетанием. Легкие грешника горели огнем, а перед глазами плыло, но он принципиально не мог умереть. Да что там, даже банальная потеря сознания считалась у него за роскошь. Член вошел в широко раскрытый рот как родной. Больше ничего не мешало, Винсент был полностью безобиден, а кок — доволен. Впрочем, через пару минут Бороде все же показалось его молчание скучным. — Эх, никакого интереса, когда ты такой послушный! — Борода вынул член изо рта, ослабил «удавку» и размазал по окровавленному лицу слюну вперемешку со смазкой. Винсент с хрипом втянул воздух только для того чтобы снова расхохотаться. Что ж, возможно пират еще будет скучать по его покорному молчанию. Борода криво усмехнулся и одним рывком поднял жертву с пола и бросил на стол. Винсент с противным чавканьем приземлился на столешницу, попутно хохоча и осыпая оскорблениями и самого кока и его жену. Его руки все еще были крепко стянуты за спиной и он мог только слабо извиваться. — Все еще считаешь, что моя жена самая большая шлюха?.. — усмехнулся пират. Ему не пришлось долго копаться в шкафу чтобы найти искомый предмет: плетку кошку-девятихвостку, которую врачу подарил Вуда, так как тому претило насилие и он знал, что Винсенту такое понравится. -… А сам хранишь подобные вещички. Что ж, помогу тебе по-дружески. — Ахахах, а что только по-дружески? Думал, мы с тобой уж… — петля вокруг горла затянулась снова, вынуждая выгнуться навстречу мучителю. Борода обмотал кишки Винсента на руку с крюком, а второй принялся хлестать его, куда придется. Первый же удар пронзил тело вспышкой наслаждения и Винсент заорал бы на весь корабль, если бы ему не перекрыли кислород. Маленькие крючки на концах «хвостов» впивались в кожу и тут же выдергивались с кусками плоти. Врач извивался под беспощадными ударами. Можно было бы подумать, что такие «прелюдии» даже для него перебор, но Борода знал его слишком хорошо. Когда спина, руки и ягодицы Винсента стали больше походить на куски перекрученного фарша, Бороде наскучил и этот процесс. Отбросив «кошку» в сторону, Борода перевернул грешника лицом к себе, не забыв как следует впечатать того разодранной спиной в столешницу, которая теперь была сплошь залита кровью. Воздух снова поступил в легкие Винсента и он получил возможность, наконец, высказать все, что он думал о пирате. — Ах ты садист, проклятый! Не смей бросать! Еще! Больше! — Будет тебе еще, — обещал Борода с каким-то странным выражением лица. Внезапно он закинул ногу помощника врача себе на плечи и без подготовки вошел в его узкую задницу. Винсент закричал, насколько еще позволяли голосовые связки. Борода трахал его грубо, нисколько не заботясь об удовольствии партнера. Правда того это вовсе не смущало, он орал так, что в итоге сорвал голос. Сладкие звуки криков ласкали уши Бороды, не то что обычные ядовитые насмешки. Он купался в этих волшебных звуках до самой ослепительной вспышки оргазма и до того момента, пока Винсент не охрип и не перестал биться на столе.

***

В каюте почти ничего не было видно, ведь солнце давно село и больше не освещало, ни остров, ни судно. Но Борода чувствовал сладковатый запах, от которого затошнит любого, кто не привык к крови. Кок нашел на полке у помощника спички и, чиркнув одну, зажег ею небольшой настольный светильник. Он взял его в руки и поднес к лежащему на столе Винсенту, который будто не подавал признаков жизни, что вызвало у Бороды легкое волнение если не за его так хотя бы за свою собственную шкуру! Навряд ли капитан даже со своей миролюбивой натурой простит ему убийство товарища. «Сам зарежет как свинью,» — мысленно проговорил кок, потому он начал напряженно всматриваться в Винсента. Врач же лежал все это время без движения, его длинные волосы разметались в луже крови. Глаза у грешника были закрыты, кровь на лице уже успела запечься и больше не текла. Опустив взгляд чуть ниже, Борода ещё лучше смог разглядеть результат своих действий. Врач лежал на боку из-за чего его разодранную спину мог увидеть любой желающий, даже не переворачивая. С его шеи свисали петли кишечника и все содержимое живота вывалилось наружу. На Винсенте из одежды остались лишь куски ткани, которой даже с большим желанием нельзя было ничего прикрыть. «Дааа, нужно это как-то исправить,» — подумал повар и достал с полки «Некрономикон». — «Кажется, страница 134. Ничего, она не сложнее поваренной книги…»

***

Когда довольный кок покинул каюту Винсента, ему некстати встретился капитан, а вместе с ним Волма, Михаил и Айнура. — Борода, ты случайно не знаешь, почему кричал Винсент? — подозрительно спросил Вуда. — Так это… он мне на камбузе помогал… порезался случайно. Так я ему палец перевязывал. — Да? А по словам Гарри, вас на камбузе не было. — Ладно… Мы пили у него в каюте. А орал он потому что поет так спьяну! — Мне же не надо искать нового помощника врача, Борода? И нового повара? — Ты на что намекаешь, Вуда? Все с ним в порядке, завтра будет как новенький, вот увидите. Сами у него и спросите тогда. Капитан усмехнулся, но решил не разоблачать и далее очевидное вранье. В конце концов, он прекрасно все понимал.