Я люблю тебя!

— Я люблю тебя! — на весь коридор кричит Чимин и одёргивает, никак не реагирующего, Юнги. — Ты не можешь этого делать, — ровным тоном отвечает тот и продолжает своё движение. — Почему ты решаешь за меня? Я же говорю, что люблю. Значит, это правда! — взвывает Чимин, пытаясь догнать уходящего. — Любви не существует. Хватит страдать хуйней Чимин, будь умней, — бросает Юнги и скрывается за углом. Чимин останавливается, не спеша следовать за Мином. — Я тебе докажу, что ты ошибаешься, — шепчет себе под нос обещание и уходит в противоположную сторону. Сегодня Юнги не в настроении на разговоры.

***

— Привет, — Хосок отбивает ладонью по плечу Юнги, приветствуя друга. — Давно не виделись. А почему ты один? — А что? — Просто ты вечно с этим хвостиком ходишь. Думал у вас траляля, — Он подмигивает и отпивает газировку, которую добыл из автомата. — Какие ляля? Ты совсем охуел? — Обычные ляля, малявка твой сохнет же по тебе, как девочка, а ты его игноришь. Жалко пацана. Но раз его здесь нет, значит одумался паренёк. И правильно, не светит ему счастье с тобой. Ты такой отбитый пофигист, что и общаться то с тобой как по минному полю ходить. Ты и нахуй послать не постесняешься, — изрекает, сложив одну руку на плече друга, а второй подносит банку к губам, делая глотки между словами. После разочарованно крутит в руках железку и сминает. — В общем гонюк ты, мягко говоря, но у каждого свои недостатки. — Спасибо тебе, друг, облядил как мог, охаял и отъебал. Век тебе должен буду за такое лестное описание, — фыркает тот, о ком составили краткую биографию. — Конечно, я умолчал о многом, — он улыбается и прикрыв один глаз кидает в мусорку смятую банку. Слышится противный звук — банка встретилась с плиткой. Хосок мазила. Он подходит к ней и теперь уже нормально выбрасывает мусор, грустно вздыхая. Не быть ему баскетболистом. — Ну а если правда, что с пареньком случилось? Он ничего такой был, симпотяга. — Слишком смазливый, — морщится Юнги и только друг видит, что такая реакция вызвана не своими словами, а описанием Чимина Хосоком. Задело всё-таки. Случай хуёвый, как он и думал. Есть влюблённый малёц и его друг-идиот не менее влюблённый, но что с него взять, он же идиот. Хосок устало вздыхает. Ему бы свою личную жизнь наладить. Найти девушку симпотягу или смазливого паренька, а не вот это вот всё. Но идиота бросать нельзя. Зачем брать грех на душу? Да и идиот то почти родной, косорезит, но любим. Решено: надо спасать. Только вот разве спасение утопающих не дело рук самих утопающих? Поразмыслив, Хосок невесело хмыкает. Не всплывут. — Что ты весь извдохался? — Недовольный голос Юнги разрывает тишину. — Думаю насколько ты идиот и можно ли такое вылечить. — Ну ты правда охуел в край. Гонишь на меня средь бела дня. — Так что у вас с ним произошло? — не принимая грубые слова в свой счёт, Хосок снова пытается узнать суть проблемы. — Ты охуевший не слушаешь меня даже, — обиженно промямлил Юнги. Он сел на диван около автомата с напитками и постучал рукой рядом, приглашая присоединиться. Хосок не дурак, намёк понял и жопу просто так свою держать не намерен. Он плюхнулся следом за другом и, сложив руки в замок, кивнул головой, что можно продолжать. — Ну ты и приставучий гад конечно. Хуй знает, что с ним. Неделю назад где-то последний раз его видел, — Юнги замолкает и переводит взгляд в окно. — Обидел я, наверное, этого сопляка. Он в любви признавался, а я ему и говорю, что нет этого чувства, а он страдает хуйней. Так он начал убеждать, что не врёт и дальше бла-бла. В общем ушёл я, даже это мямление не дослушал. Больше и не видел его. — Он перевёл взгляд на Хосока с надеждой на дне, что тот всё поймёт, подскажет и направит. Кто обьяснит Юнги, почему внутри так пусто и хочется увидить рыжую макушку хоть мельком в стенах их университета? От осознания, что он ищет Пака взглядом становится не по себе. Но что он не ожидал, так это то, что Хосок начнёт истерично смеяться. — Ты не идиот, — изрекает Хосок, успокоившись. — Ты дебил. — подводит диагноз. — Айщ, так и знал, что толку от тебя нет, — Юнги намеревается встать, но на его колено опускается рука Хосока, останавливая. — А что ты ждал? Тебе парень душу излил, а ты его послал. Ладно бы просто парень. Но он же тебе небезразличен. Признай, что он тебе нравится, — Мир Юнги рушится от чужих слов. — Уже ищешь его в толпе взглядом? Не хватает его присутствия рядом? — парень напряжённо сглатывает и переводит испуганный взгляд на друга, истерично хватая его за руки. — Я болен? Это лечится? — Хосок от таких вопросов теряется, а после смотрит с сожалением. — Не молчи! Что мне делать? — Дело хуже, чем я думал. Если ты считаешь любовь болезнью, то тебе нужно разобраться сначала в себе, а после к парню лезть. Бедняга, намучается же он с тобой, — грустно вздыхает Хосок, открепляя ладони друга от своих рук. Он неуверенно улыбается и салютует рукой. — Мой совет тебе Юнги. Чтобы понять свои чувства их нужно сначала принять. Прими, что ты влюбился в парня и жить станет легче. Никогда не видел, чтобы ты терпел кого-то на протяжении стольких месяцев, может потом у вас и сложится что-то. Не упусти его, пока разбираешься в себе. — Хосок уходит, оставив позади смертельно бледного Юнги и его быстробьющееся сердце.

***

Спустя три месяца дикого одиночества и бессоных ночей Юнги выбрался из своей берлоги, чтобы найти Хосока. Тот как ни странно сразу же согласился встретиться в универе. Эти три месяца Юнги учился дистанционно. Его одногруппники поглядывали на него и скорее всего обсуждали не самый свежий вид. А то и понятно. Красные глаза с опухшими синяками под ними, бледная кожа и черезчур излишняя худоба даже для этого костлявого паренька бросалась в глаза. Хосок, увидя Юнги присвистнул. — Нихило тебя помотало, дружище, — он похлопал по плечу очень аккуратно, боясь разбить и до того хрупко-болезненный образ Юнги. — Как дела? Как жизнь? Как успехи? — Я принял. Я всё понял, Хосок. Всё понял. — Он шептал словно в бреду, тяжело усаживаясь на всё тот же неизменный диван. Хосок присел тоже, ласково поглаживая спину. — Что понял, чёрт огородный? Ты о чём? — О Чимине. Я всё понял. Понял его слова и твои. Я такой идиот… — Он обречённо подпёр голову руками. — Я же говорил, что ты иди… — После тяжёлого взгляда воспалённых глаз Хосок осёкся, неловко отсмеявшись. — Кхм, любое идиотское решение можно изменить. — Он даже в мою сторону не посмотрит, не заговорит со мной… А я очень хочу, Хосок… — Он запинается. — Чтобы Чимин посмотрел на меня и сказал что-то. — Юнги осекается, прикусывая губы. — Да не загоняйся ты так. Просто поговорите. Думаю он не обижается на тебя. Сам виноват, что запал на дебила, — после своих слов парень примирительно поднимает ладони, чтобы поймать удар, но его не следует. И через мгновение тоже. Он переводит взгляд на друга и осознаёт в полной мере как же тот хреново выглядит. — Значит так. Нужно привести тебя в адекватный вид, а то никакие Чимины тебя слушать не станут. Ты же не хочешь его напугать? — после отрицательного кивка, Хосок продолжает, подхватывая друга под локти. — Ну ты и лёгкий. Ты вообще ешь? Ох и на страдаюсь я с вами, голубки мои. Пойдём домой, нужно отдохнуть и поесть. Через несколько дней я устрою вам свидание, там и поговорите. — Последние слова Юнги слышит как сквозь толщу воды, картинка размывается, смешиваясь в огромное тёмное пятно, а сознание покидает парня. Тогда Хосок в полной мере осознаёт насколько всё запущенно.

***

Три следующих дня Хосок стал личной сделкой друга, не отходя от того ни на шаг. Даже в туалет с ним порывался, пока в него не прилетела подушка. Тогда то он и понял: полегчало. Юнги стал изредка есть и также не продолжительно спать. Хосок регулярно проветривал и убирался отчего мертвецки-бледная кожа стала приобритать слегка уловимый румянец. Синяки под глазами остались, но были уже не припухшими, а больше походили на тени. Худоба никуда не делась с этим нужно работать дольше. После хлопатаний по дому Хосок скидывает кухоное полотенце с плеча и снимает фартук. На стол выставляются две вкуснопахнующих порции рыбного супа с овощами. — Юнги! Иди обедать! — Он уже порывается встать, как замирает в проёме с улыбкой на губах. Весь взъерошенный Юнги мнётся у порога, неловко переступая с ноги на ногу, закусив губу. Зрелище на миллион. — Спасибо, но я уже не ребёнок. Не нужно нянчится со мной. — он неловко присаживается за стол и берёт в руки ложку, приступая к обеду. — Не обольщайся. Я не для тебя стараюсь, а для Чимина. Сегодня у вас назначена встреча вечером в парке около твоего дома, только оденься поприличней и разговаривай с ним культурно. Мне многого стоило устроить эту встречу. — Хосок подмигивает, а ложка из рук Юнги выпадает. После обеда Хосок собирает свой рюкзак с вещами и желает счастья молодожёнам. Он уходит, отчего-то зная, что Юнги свой шанс больше не упустит.

***

Если бы Юнги знал, что будет нервнечать перед встречей с Чимином, как какая-то сопливая школьница, он бы посмеялся. Но это происходит. Он перемерил весь немногочисленный гардероб с момента ухода Хосока и пришёл к выводу, что у него нет ничего нарядней рваных джинс и футболок с толстовками. Но раз Чимин посмотрел на него такого это же не должно стать проблемой? Или что имел ввиду Хосок, говоря одеться поприличней? От множества мыслей разболелась голова. Выбрав наиболее новый комплект одежды, он надеяться что этого хватит. И всё-таки тревога от возможности отказа потрясывает. Чимин же с ним так не поступит? Имеет право. Сам Юнги его когда-то послал. Но тогда тот бы не устраивал встречу и не соглашался на неё? Из жалости или чтобы высказать всё в лицо? Нет, его Чимин так не сделает. Его ли? Никогда не был. Так на что Юнги рассчитывает? Ни на что, сам отвечает себе парень. Даже если его пошлют он выскажет все свои мысли и чувства. Ведь осознание их далось ему тяжко. С этими выводами в положенное время он выходит из дома, чтобы решить дальшейшую судьбу своих запоздалых чувств. … Чимин неизменно пунктуален. Юнги опаздал на минуту, что ему не свойственно. Обычно он задерживается дольше. Юнги видит его, настоящего, но уже перекрашенного в блондина. Ему идёт. Смотрится очень мило. — Привет, — прокашливается Юнги. Нужно взять яйца в кулак и рассказать всё сразу, пока нет соблазна сбежать. Снова. — Я не знаю как у Хосока получилось, но эта встреча состоялась. Мне жаль, что я тогда проигнорировал тебя и твои чувства ко мне, сейчас мне есть, что тебе ответить. — Чимин хотел что-то сказать, но ладонь Юнги его остановила. — Извини, но если ты сейчас меня прервёшь я так и не смогу рассказать всё, что я понял за это время. — Чимин кивнул. — Спасибо… — Юнги прикрыл глаза. — Знаешь, через неделю после нашего разговора Хосок спросил где ты. Я не придал этому значению. После нашего разговора я понял: значение для меня было уже тогда очень огромное. Я хотел увидеть тебя, искал в толпе, вспоминал и скучал. Но игнорировал это внутри себя. После Хосок меня вздёрнул, встрехнул и от осознания, что я к тебе чувствую я впал в апатию. Я не мог есть и спать. Постоянно думал о тебе и тех последних словах. Я мог отшутиться или попросить время, но я тебя послал. Было крайне грубо, извини. После принятия и осознания своих чувств, я понял как сильно вляпался. Прошло больше трёх месяцев, ты мог вполне забыть меня и уже найти другого. Может так и есть. Но я всё равно признаюсь в этих запоздалых чувствах. — он открывает глаза и смотрит в наполненные слезами напротив. — Чимин, я кажется люблю тебя… — дыхание замедляется, а пульс учищается когда Чимин взвизгивает и бросается на шею к Юнги, повисая всем весом. Он визжит от переизбытка эмоций и начинает покрывать поцелуями шею и лицо Юнги. Тот стоит и боится пошевелиться, чтобы не спугнуть момент. Осознать, что это плод его больного воображения не хотелось бы. Но Чимин такой живой, жмётся ближе и тепло от него настоящее. Юнги неуверенно обнимает чужую спину и когда тот не исчезает, словно туман, парень охватывает увереннее, прижимая к себе. Чимин слегка отстраняется и с улыбкой кладёт голову Юнги на грудь. — Злишься? — Я счастлив. Я даже не думал, что такое когда-либо случится. Я не злюсь. Я тоже тебя люблю. Я надеялся, что ты поймёшь свои чувства, поэтому запретил себе приближаться к тебе. Обычно человек понимает, когда теряет что-то. Если бы ты не заметил моего отсутствия, я обязательно принял это и ушёл насовсем. Но спустя три месяца меня позвал на встречу Хосок. И я не знал, что и думать. А тут оказывается вот как. — Я такой тормоз, прости. — Никогда не поздно. Пока мы живы всё можно исправить. Я ждал тебя, колючка, — Чимин приближается ближе и касается губ Юнги своими, тот замешкав отвечает. — Колдун, ебучий… — стонет Юнги в поцелуй, когда Чимин опускает руку на бугорок в штанах. — Заколдовал… — Чимин опускается поцелуями по шее вниз. — Приворожил… — Он запинается и теряется в мыслях, когда Чимин, просунув под футболку руку сжимает и прокручивает сосок. — Влюбил… — Последнее, что Юнги успевает сказать, прежде чем сорваться бегом домой, сжимая руку смеющегося Чимина в своей. В темноте парка два сердца обрели покой. А после закрепили его множественными признаниями и клятвами в любви.