Извинений не нужно

***

      В коридорах городской больницы всегда кипела жизнь: круглыми сутками здесь ходили доктора, сидели на стульях пациенты и плакали дети, которые не могли долго ждать своей очереди. Бывший военный Джон Хэмиш Ватсон привык к этому шуму, а также к запаху лекарств, который уже стал частью его самого. В больнице не было ничего особо интересно: насморк, кашель, ангина, боль в суставах, колики и прочие лёгкие недуги, которые лечились на раз-два. В некоторых особых случаях и при действительно серьёзных проблемах доктор отправлял пациента на операцию, испытывая при этом какую-то приятную ностальгию. Он сам был хирургом и мог бы продолжать работать в данной сфере, однако же тремор рук после ранения на войне не допускал его к чужим жизням, а ведь Джону так хотелось снова почувствовать, как он искусно вытаскивает людей из лап смерти, пользуясь своими навыками и опытом. Ватсон хотел действительно помогать, а то, что он заглядывает в чужое горло и светит в глаза, не давало ему никакого удовлетворения. Это не спасение жизни, это бездельничество. От досады хотелось зачеркнуть все новые записи в медицинских картах и удалить все заметки на компьютере, содержащие в себе время следующих приёмов.       Возможно, мужчина совсем отчаялся бы, если за пределами работы у него не было того, ради чего он живёт. Шерлок Холмс, с не таких давних пор носивший и фамилию Джона через дефис, спасал бывшего хирурга своей опасностью, делами с риском для жизни и здоровья, и болтовнёй, которая всегда включала в себя незнакомые, ранее неслыханные его мужем термины. Это кудрявое недоразумение было светом в жизни Джона, мужчина полюбил детектива ещё с самой первой встречи, жаль только, что они оба пришли к принятию своих чувств спустя два года после того самого дня в Святом Варфоломее. Они бы успели столько сделать, столько сказать, столько раз расцеловать друг друга и оставить на теле собственнические метки, что сосчитать сложно. Любовь к гениальному сыщику помогала прожить ещё один день на работе, ещё одну ночь наконец без кошмаров, ещё одно опасное дело, на котором он чуть снова не получил пулю в плечо. И Ватсон был рад, действительно рад носить фамилию «Холмс» рядом со своей, словно та постоянно согревала и не давала почувствовать даже мимолëтную грусть. Действительно чудо.       Их свадьба была замечательной. Джон отчётливо помнил, как сделал Холмсу предложение, по традиции встав на одно колено в их гостиной, держа в руке бархатную коробочку, на что Шерлок начал недоуменно спрашивать о смысле этого действа. Известно, что гениальный сыщик Шерлок Холмс ничего не смыслил в обычаях и традициях людей, а также в приличиях. Например, что не стоит печатать в телефоне сообщение очередному преступнику, стоя у алтаря. Для многих это было странно и даже дико, однако Джон за это Шерлока и любил. Любил его целиком и полностью, в каком бы расположении духа тот не находился. Они дополняли друг друга и спасали одним прикосновением. Доктору было не передать словами, насколько отчётливо он чувствует эту связь, словно может читать мысли мужа на расстоянии. Тому, вероятно, сейчас скучно, потому что никаких дел с утра не находилось, а в обед Грег редко предлагал что-то интересное, что означало скучное проведение остатка дня для кудрявого. Наверняка на специально выключенном устройстве военного набралось десяток новых сообщений от детектива, который не может найти себе места. Улыбнувшись, доктор выключил компьютер и настольную лампу, приготовившись покинуть рабочее место.       На улице ещё светило солнце, однако лучи его становились оранжевыми, постепенно тускнея. Сегодня Джон должен был работать сутки, однако его коллега настаивал на том, чтобы подменить сегодня, поскольку отправлялся в отпуск раньше положенного. Ватсон-Холмс был не против, поэтому уступил рабочее место, отправляясь домой, отработав все дневные часы. Девушка у стойки регистрации попрощалась с ним, а доктор лишь слегка кивнул, толкая дверь выхода из клиники. По пути домой бывший военный решил зайти в магазин, чтобы купить что-нибудь к ужину, потому что вся нормальная еда была пожертвована на эксперименты мужа (без ведома Джона, конечно же, но тот не сильно разозлился). В планах было приготовить ризотто — давненько они с Шерлоком не ели его, почему бы не порадовать своего гения.       С такими приятными мыслями доктор подходил к квартире 221Б, держа в руках пакеты с продуктами. Дёрнув ручку локтем, потому что все руки были заняты, Джон рассчитывал, что дверь поддастся, отрываясь сама, однако каково же было удивление мужчины, когда ничего подобного не произошло. Пришлось поставить пакеты на землю, чтобы достать ключ и воткнуть его в замок, с щелчком поворачивая. Справившись с задачей, Ватсон-Холмс подхватил пакеты и зашёл внутрь тёплого дома, вдыхая его запах. 221Б пахла как-то по-особенному, по-домашнему, а возвращаться сюда после сложного дела — особенное удовольствие. Предчувствуя изумительный запах ризотто, доктор разулся, скинул куртку и последовал вверх по лестнице, минуя ту самую вечно скрипящую ступеньку. Никаких звуков, помимо его шагов, слышно не было. Может, детектив по обыкновению ушёл в Чертоги?       Переступив порог, Джон оказался в гостиной, которая, в отличие от остальной части квартиры, была залита светом. Ватсон уже хотел кликнуть мужа, как вдруг все слова комом встали в горле, а пакеты с громким в тишине квартиры шуршанием упали на пол. Шерлок сидел в своём кресле в деловом костюме, ноги широко расставлены, а на колене мужчины была девушка в какой-то рубашке, которая на вид больше смахивала на ночнушку. Ладони девицы бесстыдно упирались в грудь детектива, а еë губы касались скулы Ватсон-Холмса, медленно переходя на рот. Шерлок же даже не противился, сидел смирно, не шелохнувшись, только руку держал на чужом бедре, медленно поглаживая.       У Джона земля ушла из-под ног, он держался только благодаря дверному косяку, за который в надежде схватился. Этого не может быть. Ему просто кажется, что муж привёл в их дом какую-то девушку и со спокойной душой целует её, Джон просто не выспался, нужно было поспать подольше, чтобы чувствовать себя пободрее… Увы, всë было реально. Джон сжал руки в кулаки, устремляя взор исключительно на лицо Шерлока, который, заметив постороннего на пороге, повернул в его сторону голову. Холмс был в ужасе. Эту разрушительную эмоцию было видно невооружённым глазом и в любых других обстоятельствах он бы содрогнулся, потому что никогда ещё не видел настолько чистую эмоцию страха на лице кудрявого, но сейчас, когда Холмс изменяет ему перед самым носом, хотелось уже наплевать на всë. Кудрявый, спохватившись, почти скинул по своего колена девицу, указывая на дверь. Когда он обратился к девушке дрожащим голосом, доктору стало тошно.       — Тебе пора, Джанин, — процедил детектив, стараясь скрыть подрагивающие пальцы. Шерлок Ватсон-Холмс не мог поверить, что попался. Он все рассчитал и не должен был сейчас стоять здесь перед Джоном, которому теперь в глаза смотреть стыдно. Как глупо, глупо! К горлу подступил ком, от которого стало трудно дышать. Детектив всё разрушил, уничтожил в один миг, все их годы жизни бок о бок. Теперь Джон уйдёт, и Шерлок насовсем останется один.       — Что такое, Шерли? Кто это, твой друг? — не понимала девушка. После её слов через Джона словно прошла пуля. Ему казалось, что он только что умер на этом самом месте.       — Пошла вон! — воскликнул Шерлок, девушка же в ответ лишь фыркнула, наспех оделась и покинула квартиру, захватив с собой только разве что сумочку. Шерлок и Джон после хлопка двери остались стоять в полной тишине, молча смотря друг другу в глаза. Кудрявый сглотнул, на секунду страдальчески зажмурившись. Он должен всё исправить. Просто обязан это сделать.       — Джон… — проговорил детектив ослабшим голосом и вскоре вздрогнул, когда тишину разрушил громкий звук шагов. Ватсон сдвинулся с места, направляясь в их с мужем комнату. Голова Шерлока похолодела, он тут же пошёл следом за доктором. — Джон, пожалуйста.       Мужчина молчал, он включил свет в комнате и подошёл к шкафу, одним движением открывая его. Чемодан, стоявший в углу, скоро был у ног военного, в котором начали появляться некоторые аккуратно сложенные вещи. Шерлок же стоял рядом, чувствуя, как дрожат его ноги. Джон собирает вещи. Его муж собирает вещи, чтобы покинуть этот дом. Сердце стучало где-то в висках. Шерлок с трудом сделал вдох, чтобы выдавить из себя лишь:       — Джон, я могу всë объяснить.       Лучше бы бывший хирург не оборачивался. Его взгляд, полный боли, злости и обиды, впился в сердце кудрявого, отчего тому захотелось взвыть. Детектив не думал, что моральная боль может быть настолько сильной, даже сильнее, чем физическая. Холмс сморгнул раздражающую пелену на глазах, которая мешала видеть мужа, и вытер вспотевшие ладони о брюки. Доктор молчал долго, а под его взглядом детективу хотелось сжаться. Как же ему было стыдно.       — Объяснить? Что же ты хочешь мне объяснить, любимый? — выгнул бровь бывший военный. Последнее слово ударило кудрявого прямо под дых, он опустил голову, прикрывая глаза буйными кудрями. — Свою измену? Мне и без этого всë понятно, спасибо. Не хочу больше с тобой разговаривать.       Зрачки Шерлока испуганно сузились. Хирург снова повернулся к шкафу, намереваясь продолжить собирать чемодан, как вдруг почувствовал, как его запястья схватили ледяные пальцы и потянули куда-то вниз. Нахмурившись, Джон повернул голову в сторону мужа и то, что он увидел, заставило его замереть на некоторое мгновение. Детектив стоял на коленях, утыкаясь лбом в загорелые руки Ватсона, еле ощутимо касаясь губами кожи пальцев. Доктор задержал дыхание, невольно вспомним последний раз, когда видел мужа таким. Это было очередное дело, очередная погоня и очередной преступник, за которым Холмс погнался быстрее всех, оставляя позади Джона и полицию, пытавшихся его вразумить. Доктор думал, что всë закончится как всегда: они найдут Шерлока, который успел скрутить и довести до нервного срыва преступника, и ещё на тот момент просто друзья отправятся на Бейкер-стрит, чтобы переварить пережитое. Ватсон так думал, однако всё оказалось в разы хуже, чем он предполагал. Преступник был не один: целая компания окружила детектива, поставив его в неудобное положение. Бывший военный нашёл Шерлока в двух километрах от места, где они виделись в последний раз, в окружении пяти человек. Двое держали Шерлока за плечи, не позволяя встать с колен, а третий приставил дуло к его лбу. Глаза Джона заволокло пеленой чистой ярости, его рука не дрогнула, когда он спустил курок, выбивая оружие из рук преступника. Солдат бил нещадно, резко и точно, без труда выводя из строя всех пятерых. Часто дыша, Джон почти подбежал к детективу, игнорируя все его «нормально», видя только темнеющий синяк на скуле и шишку на голове, которая чувствовалась при вплетании пальцев в кудри друга. Эта картина запомнилась Ватсону надолго. Шерлок Холмс никогда не стоял на коленях и не позволял никого так себя опустить, однако в этом переулке кудрявый не смог в должной мере соблюсти это правило, оказавшись в меньшинстве. Детектив не говорил об этом случае, а отставной военный подыгрывал, считая, что Шерлок обязательно обратится к нему, если захочет поговорить.       Сейчас эти воспоминания пробудили в мужчине неоднозначные чувства. Тогда ему было очень страшно за Шерлока, потому что тот мог запросто погибнуть, пусть высокоактивный социопат и говорил, что всë в порядке. Глядя на то, как муж целует его руки, что-то неразборчиво шепча, Ватсон поморщился. Он считал, что ни один человек не должен так унижаться. Армейское воспитание давало о себе знать. Оказался на коленях — погиб, никак иначе. В армии особенно чётко был виден естественный отбор, люди походили больше на животных, которые рвали друг друга на куски и пускали друг другу пулю в висок. Страшное время, от которого Джон избавлялся до сих пор. Поджав губы, Джон произнёс холодное «Вставай», однако, казалось, что Шерлок специально игнорирует его, так и шепча извинения и опуская голову всë ниже. Это было так непохоже на гордого, вечно дерзящего Шерлока, что по спине доктора невольно побежали мурашки. Когда Джон уже не мог больше такого выносить, он вырвал свои руки из хватки мужа, отступая на шаг.       — Сейчас же, — повысил голос Джон, смотря на кудрявого сверху вниз. На этот раз Холмс повиновался, медленно поднимаясь. Он смотрел на Ватсона обречённо, а глаза его блестели. Военный сжимал кулаки, судорожно вздыхая. Помнится, детектив хотел что-то объяснить. Что ж, хорошо. Ватсон выслушает объяснение Шерлока, потому что это единственное, что он способен сделать сейчас кроме того, как уйти из квартиры в сию минуту, на время поселившись у сестры Гарри.       Джон молча вышел из комнаты, направляясь обратно в гостиную, а Холмс ожидаемо последовал за ним, почти наступая на пятки. Боится, что Джон уйдёт? Может быть. Мужчина сел на своё кресло, закинув одну ногу на другую, и жестом указал Шерлоку на стул. Не на верное чёрное кресло напротив, где обычно сидел детектив, выслушивая всех посетителей Бейкер-стрит, а на стул, на котором сидел каждый их клиент. Слабый скрип ножек о пол — и доктор берёт в руки маленький блокнот с ручкой, щёлкая. Подняв равнодушный, холодный взгляд на мужа, Джон дал начало напряжённому разговору, о конце которого было даже страшно подумать.       — Джон? — спросил Шерлок, его голос скрипел и звучал ужасно хрипло, из-за чего стоило пару раз кашлянуть. Его руки лежали на коленях, неуверенно теребя ткань брюк.       — Здесь обычно сидят наши клиенты, — начал доктор, задумчиво крутя ручку между пальцев, — Они рассказывают нам о своих проблемах, а мы сидим и слушаем, думая, берём ли мы дело. Вот теперь кто ты, Шерлок. Клиент.       Доктор замолчал на время, с досадой поджав губы. Сейчас голова его должна быть холодна, чтобы принять здравое, справедливое решение, а не рубить с плеча. Смотря на Холмса, можно с точностью сказать, что тот вряд ли сможет здраво мыслить, учитывая его поведение в их комнате, поэтому вся ноша дела легла целиком и полностью на плечи Джона. Сделав глубокий вдох, мужчина внимательно глянул на кудрявого. Это будет тяжело.       — Ты хотел мне что-то объяснить. Что ж, вот, я тебя внимательно слушаю.       Шерлок кивнул, благодарно глядя на Ватсона. Это было самое милосердное, что его муж мог сделать, и Холмс был безумно рад. Отставной военный подарил лишние минуты рядом с ним, которых, как только доктор покинет квартиру, больше не будет. Кудрявый не смел даже думать о большем. Не смел думать о прощении его гнусного, самого отвратительного поступка, который выжег в детективе всё, что можно. Сглотнув удушающий ком в горле, сыщик начал говорить дрожащим голосом, не в силах сейчас говорить по-иному.       — Чарльз Огастес Магнуссен — настоящий Наполеон беспардонного шантажа. Он не паук — акула, которая плывёт по течению жизни незаметно и неторопясь. Он владелец газет и часто видимое лицо среди вышестоящих. Он коварен и хитёр, Джон. Этот человек более чем способен добраться до моего брата, уничтожить которого он не прочь уже долгое время, а затем и до остальных людей, связанных с его целью. Джанин Хокинс — секретарша, которая как раз работает в его офисе, который, между прочим, очень хорошо охраняем. Возможно, я бы мог взломать защиту, однако это требует много времени, которого у меня нет. Роман с Джанин — мой единственный ключ в офис Магнуссена, — Шерлок выдохнул, потирая глаза. Осознав, что молчит уже слишком долго, он снова вскинул испуганный взгляд на мужа. — Я не люблю её, пойми, Джон! Мне нужен только ты. Только, только ты. Я умру без тебя, понимаешь? Пожалуйста, не оставляй меня. Я найду способ добраться до Чарльза, я сделаю это, но, прошу, только не покидай!       Плечи мужчины задрожали, бледные пальцы вцепились в кудри, больно потянув их. Шерлок был в отчаянии. Он не знал, что так будет. Он хотел провернуть всё втайне, без ведома мужа, а затем, когда операция будет удачно завершена, детектив бы тут же бросил Джанин, даже потом не вспомнив её имени. Бледные губы кудрявого без остановки шептали слова извинений, а глаза были зажмурены, предпочитая не видеть того, как муж уходит, бросив обручальное кольцо на тумбочку у двери. Возможно, Шерлок бы умер так, задыхаясь и уничтожая самого себя, если бы не мягкие прикосновения к его кудрям и плечу. Детектив уткнулся лбом в живот мужа, пока тот медленно гладил тёмные кудри, не уставая перебирать локоны.       — Я здесь, — шепнул доктор, касаясь подрагивающей спины Шерлока, — Я верю тебе.       Холмс издал неясный звук, вставая с кресла и потянувшись в объятия доктора, которые тот раскрыл. Нос детектива уткнулся в чужую шею, вдыхая родной запах так, словно не ощущал его годами, а сейчас любимый человек появился снова в поле зрения, даруя такую необходимую ласку. Шерлок извинялся, извинялся, извинялся, пока голос совсем не пропал, а Джон слушал, держа в объятиях любимого детектива.       — Извинений не нужно, — слабо улыбнулся доктор, вдыхая запах мягких кудрей детектива. — Я тебя уже простил.       Шерлок Холмс был благодарен судьбе за то, что та позволила ему жить рядом с самым лучшим человеком на свете.