Расцвет любви

      Феликс не осознал момента, когда в его жизни появилась до одури суматошная, громкая и весьма красивая Хёнджин, которая врывалась в его дом с ноги, приносила с собой чипсы со странными вкусами (к примеру, однажды она притащила со вкусом авокадо, в другой раз — со вкусом кальмара на гриле, в один из последних — со вкусом жареных морских водорослей) и включала фильмы. Они могли им обоим нравиться, могли нет, порой захватывали, а порой они в ужасе выключали, как было с фильмом «На игле» или японским запрещенным фильмом «Гротеск». Так и получилось, что благодаря совместным просмотрам фильмов сплотились, стали единым целым, друзьями, и всё бы было ничего…       …если бы Феликс не влюбился в Хёнджин. А он её вроде как совсем даже не привлекал — она выше на добрых полголовы, увлекается баскетболом, обожает ходить по разным шаманам, чтобы они в сотый раз предсказали ей плохую судьбу и предложили очистить карму за определённую сумму. Ей всё это было в прикол чисто потому, что Хван была такой — лёгкой на подъём, решительной, напирающей, а потом задающей вопрос: «а чего ты не смеёшься?» Действительно! Ли просто был в перманентном шоке от этой девушки, которая поливала острое мясо ещё более острым соусом, окунала всё в бульон, а потом с таким остервенением ела, будто от этого зависела вся её жизнь. При этом Хёнджин была на редкость хозяйственна: и кимчи сделает, и с доберманом, который жил у родителей, погуляет, и вычистит унитаз, не брезгуя. Родители говорили Феликсу: «хватай её!» А он не хватал. Боялся. Думал, что из-за низкого роста откажут, тем более он тот ещё задрот по разным компьютерным играм, разбирался почему-то в науке и мечтал издать собственную книгу, к которой не то что ничего не было — она находилась глубоко в сознании самого Феликса. Вот так и получалось, что некоторое время они, будучи одногруппниками, даже жили вместе — Хван спала на диване, Ли — на кровати, и как бы он ни пытался воззвать к разуму девушки, она противилась и говорила, что ей нормально и на своём месте. А потом она вообще с ним разделила пополам квартплату, коммунальные услуги и стала готовить и убирать в его квартире.       — Э… слушай, Хёнджин, а мы что, пара? — спросил как-то Феликс, намывая овощи для салата. Об этом его спросил Крис, который хотел подкатить к Хёнджин, но не дождался вразумительного ответа.       — Парочка друзей, да, — и это ударило по сердцу Феликса. — А что?       — Нет, ничего.       Так и жили: Хёнджин хозяйничала в его доме, а Феликс чах от любви, которая, он думал, была совсем уж безответной.       Крис так и не подкатил к Хёнджин: застеснялся, забоялся, вроде гормоны подутихли, потому просто продолжил просто дружеское общение без единого намёка на нечто большее, а Хван и не стремилась с кем-то, в общем-то, этот самый контакт налаживать — ей и с Феликсом было хорошо.       Но всё же порой радости в жизни заканчиваются, и одним из таких эпизодов стала зимняя сессия, во время которой Хёнджин умудрилась заболеть, а потому с температурой, соплями и раздирающим лёгкие кашлем девушка учила теорию, писала практику, а потом еле выкраивала время для сна. Феликс всё это время был рядом, помогал по мере все, вспомнил, что он тоже с руками из правильного места и стал выполнять дела по дому, а потом вообще подготовил для девушки реферат, который она должна была сдать как можно скорее. Нет, он не рассчитывал на какую-либо благодарность, даже на то, что Хван самолично предложит ему встречаться, а просто делал, потому что так надо, потому что так просило его сердце.       Но всё же было кое-что, в чём отличница Хёнджин не разбиралась, что хотела подтянуть, но не могла, потому что не было знакомых, разбирающихся в механике.       — Я просто каждый раз на парах рыдаю, а на сессии этот предмет один из основных, — и девушка хорошенько высморкалась в салфетку, которую так вовремя подал сидящий рядом Феликс. — Вот скажи, ты такой же, как я? Или я одна такая неудачница?       — Ну, вообще, я в механике разбираюсь, — пробормотал Ли, а девушка закашлялась далеко не от болезни — как же так, почему раньше не сказал?!       — А что ж ты раньше молчал?!       — Так ты не спрашивала, — пожал плечами Феликс, а потом увидел настолько широко раскрытые глаза девушки, что понял — зря раньше не говорил, в чём хорош, а в чём плох — видимо, пора рассказать, что он шарит не только в механике, но и в пикапе (хотя никогда не пользовался этими знаниями, пикапили чаще всего самого парня, а он, как дурак, ничего не понимал), и в тру крайме, и в нескольких иностранных языках. В общем, во многом, жаль только, что всё это ему не пригодилось на факультете инженерии. — Ну, да, я знаю механику. Помочь?       — Да!       Они провели бок о бок, пока Феликс объяснял механику, несколько часов: основы, понятия, потом переходил в более сложные темы и разбирал всё не абстрактно, на пальцах, а показывал, чертил, терпеливо объяснял, как самый настоящий репетитор. Хёнджин уняла на это время свою энергию, играющую в заднице вспышками разной яркости, только изредка кашляла и пару раз высморкалась, что при её состоянии было удивительным — зачастую она за минуту раз двадцать чихнёт, а тут болезнь затаилась, как мышка, лишь под конец разболелась голова. Градусник показывал стойко тридцать девять и два, Хван посмеивалась, что эта зима и сессия убьют её, а она ещё даже не целовалась, и у Ли чуть жаропонижающее из рук не вывалилось. Так и стоял он посреди гостиной, где и спала девушка, и училась, и ела, и сейчас на поцелуй напрашивалась, с бутылочкой суспензии в руке, на которой был нарисован мишка рядом с плашкой «со вкусом клубники» и «подходит для детей».       — Погоди, ты не целовалась ни разу? — спросил Феликс, всё же отмирая и борясь с крышкой, на которой был рисунок, как её открыть — нажать и в таком состоянии покрутить. Но то ли были руки из жопы, то ли крышка была неработающей, и Хёнджин, всё это увидев и закатив глаза, взялась за бутылочку со всей серьёзностью и через секунду открыла её, отмеряя дозу и выпивая её залпом.       — Ну да, не целовалась, а что? — Хван запила всё водой и легла на подушки. Удивительно, что при такой температуре к ней ещё не пришёл архангел и не сказал, что её любимые чипсы уже доставили до двери. — Пока училась, чтобы поступить в сеульский национальный, времени не было. Как поступила — сил, теперь — возможности, потому что по универу слухи ходят, что мы с тобой встречаемся. Не, я так-то не против с тобой встречаться, может, чему хорошему научишь… А, уже научил, механике, кстати. А! Я это, как тебе эту самую механику отплачу?       — Ну, может, поцелуемся?       У самого Феликса было мало опыта в поцелуях, а тем более в постели, он вроде умел пикапить девушек, но ни с одной ничего серьёзного не было. Хёнджин об этом, скорее всего, не знала, может, думала, но не особо, и просто кивнула, мол, целуй, разрешаю, и Ли сел рядом, поглаживая щёки девушки, что уже готовилась вкусить свой первый поцелуй. Может быть, стоило стать смелее, но Феликс прикоснулся к губам девушки, от которой бабочки в животе возились и совершали миграцию в голову, осторожно, почти невесомо, а Хёнджин моментально просекла, что делать дальше, и уже целовалась более раскованно, более открыто и обжигающе. Потом она разорвала поцелуй и звучно высморкалась, скорее вообще упав на пол и рассмеявшись, приговаривая:       — Боже, это мой первый поцелуй!       И сейчас Феликс, уже окончивший университет, как и его жена, сидел на том самом диване, с которого Хван упала, и вспоминал, как же так получилось, что они сдружились, стали встречаться, а потом вовсе поженились. Магия, не иначе. Но он переживал свой расцвет любви вновь и вновь, когда видел счастливую Хёнджин, возвращающуюся с работы и наконец-то разбирающуюся в механике. А она же… кидалась в его объятия, предлагая очередные чипсы со странным вкусом и предлагая пересмотреть такие любимые для их пары фильмы.