Я обрету в твоих объятиях покой

Барбатос — это о белоснежных крыльях, заливистом смехе и сладком вине. Он прилетает и улетает, когда ему заблагорассудится, шаловливо улыбается и шутливо толкает Моракса в бок, когда тот пытается отчитать его за безалаберное поведение, а после, показав язык, с пакостным хихиканьем улетает подальше от жесткой руки грозного Гео Архонта и метеорита, несущегося к нему на огромной скорости. Барбатос — это о бесконечном флирте и беспечных подтруниваниях. Он не задумывается о двусмысленности собственных слов, заставляя сердце Моракса стучать сильнее, а уши — гореть. Ему-то казалось, что никто уже не сможет заставить его испытывать столь ощутимый стыд, вот только вездесущий Барбатос это утверждение регулярно опровергает, заставляя его бедную душу мучиться от противоречивого желания присвоить и прибить Барбатоса одновременно. Барбатос — это о ненавязчивых прикосновениях, порывистых объятиях и дружеских поцелуях. И если первое время Мораксу претит любое столь очевидное проявление особенностей Мондштадской культуры и личности Барбатоса, то спустя несколько десятков лет он даже почти привыкает к приветственным поцелуям в обе щеки и внезапным объятиям с его стороны. Барбатос не придает этим прикосновениям значения, ведь Моракс — его друг, а у друзей в Монде подобное в порядке вещей. Моракс же сходит с ума каждый раз, когда его ладонь ложится на оголенную спину Барбатоса, а крылья якобы случайно задевают его плечо на общих пирах. Существо, выглядящее как невинный мальчишка с крыльями Селестии, по факту оказывается самым что ни на есть отродьем Бездны — иначе и не скажешь. Барбатос — это о силе духа, бушующих ветрах и свободе. Моракс знает: он — сильный союзник и ни за что бы не захотел оказаться одним из его врагов. У Барбатоса есть принципы и народ, ради свободы которых он бы, наверно, отдал свою жизнь, и Моракс этим его качеством искренне восхищается. В конце концов, у них гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд. Барбатос — это о скорби, ушедших мгновениях прошлого и искренних слезах. Когда Моракс впервые застает того плачущим, то не может поверить своим глазам: казалось бы, Барбатос — вечно позитивный и жизнерадостный анемо элементаль просто-напросто не может испытывать подобные эмоции. Но он может. Может и испытывает. В тот день Моракс впервые обнял Барбатоса сам, а тот безмолвно прижался в ответ. Они молча сидели на зеленеющей траве, не прерывая комфортной тишины, повисшей между ними вплоть до самого рассвета, а поутру сделали вид, что все так и должно быть. Барбатос — это о взрослении и ребячестве. Барбатос — это о бесконечной надежде и вере в чудо. Барбатос — это о любви друг к другу и ко всему сущему. Барбатос — это тот, ради кого Моракс, пожалуй, смог бы распрощаться с собственной жизнью. А потом появляется Венти. Венти — это о бесконечных странствиях, красивых балладах и прекрасной поэзии. Чжун Ли, даже спустя множество столетий, по-прежнему с удовольствием слушает его творчество, по достоинству оценивая каждое из его произведений. Хотел бы он присутствовать на каждом выступлении Венти — жалко, что они по-прежнему живут в разных регионах. Венти — это о безоговорочном доверии, жарких поцелуях и бессонных ночах. Чжун Ли не помнит точно, когда начались их отношения такого толка, но по сей день не перестает наслаждаться каждым мгновением, что дарит ему Венти, оставаясь наедине с ним. Однажды влюбившись, он, пожалуй, никогда больше не сможет отпустить. Только не Венти. Венти — это о нежной ласке и пылкой страсти. Венти — это о сне на плече и сонных поцелуях по утрам. Венти — это его любовь, его жизнь, его душа. Венти — его друг и любовник, ради которого Чжун Ли уже не просто умер — он убил бы и не пожалел об этом ни на секунду. В конце концов, они смогли обрести друг в друге то, что так долго искали — покой, ласку, любовь.