Ярко-серые будни детективов

Мужчины не любят цветы. Ну, или у них это просто не принято. Есть в обществе что-то устойчивое, консервативное, что не сломать за несколько десятков лет: требуется тщательная, отнимающая много времени и сил, кропотливая работа, сравнимая с искусством ювелира. Если вручить мужчине цветы, то, скорее всего, ваш жест посчитается жестокой, никем не понятой шуткой, посягательством на хрупкую маскулинность. Наверное, совершенно нелепо получить в подарок пестрый веник, Гэвин не мог судить — ему цветы не дарили ни разу в жизни. Букеты это женская прерогатива, приватизированная ими одними красивая часть ухаживаний. Традиция, вплетенная в культурный код, не собирающаяся уходить в забытье человеческой истории. Как хорошо, что Ричард по своей сути не был мужчиной. Он даже человеком-то толком не являлся, но именно это несказанно радовало Гэвина. Подарить андроиду цветы стало необходимостью. Инстинктом, который не давал детективу спать, заставлял ворочаться в постели, все думая, думая, думая. Он жил в его голове навязчивой идеей, как план ограбления в черепушке преступника. Гэвин искал подходящий повод, выдумывал ситуацию, в которой им «для дела» было бы необходимо подарить Ричарду самые лучшие из растущих во всем Мичигане цветов, но вероятность такого исхода событий не увеличивалась ни на процент. Вообще, хотя их дела и были далеки от пестиков и тычинок, носились они по городу, как пчелки, однако пожужжать друг с другом у них не получалось. Рид признавал, что не являлся самым дружелюбным и внешним видом, скорее, отталкивал, чем манил, но не верил, что все могло быть так плохо. С напарником они не перекинулись и сотней слов за все время работы. И то, любое слово, что вылетало из этого красивого рта, было лишь по делу: точно, кратко, лаконично. Гэвина это сводило с ума. Будучи пчелой, трудягой-трутнем, таскающим мед и обороняющим улей с королевой-Фаулером во главе, он не мог устоять перед таким дивным цветком. Благоговение — то, что чувствовал этот нелепый мохнатый жук рядом с Ричардом, не решаясь произнести ни единого лишнего слова, чтобы не выглядеть еще более нелепым. От андроида не исходило ничего плохого. Никакой злобы, дурного умысла. Лишь искреннее желание помочь детективу, быть полезным и удобным в расследованиях. Это чувствовалось, пусть у них и не клеился диалог. — Вы отлично поработали. Как-то раз сказал Ричард, когда они возвращались в участок после тяжелого трудового дня. Нельзя сказать, что Гэвин тогда не удивился. Он был так поражен неожиданной похвалой, что все слова, бывшие в его лексиконе, намертво застряли в горле. Приоткрыв рот, не в силах ничего ответить напарнику, Рид посмотрел на него, не моргая, и увидел распускающуюся на губах андроида улыбку. Мягкую, как лепестки флокса, и теплую, как подсолнух под лучами солнца. Где-то в глубине глаз цвета ириса отражалось его собственное помятое лицо. Похоже, именно тогда Гэвин решил, что подарить цветы — это необходимость, а сердце ему больше не нужно, пусть забирает (можно даже с доплатой). Но ничего не сказал, только, смущенно надувшись, буркнул под нос некую шершавую вариацию «спасибо». Ему неизвестно, что тогда подумал о нем Ричард. Наверное, что-то не слишком хорошее. То, что Рид заслужил. Но неудачи не могут длиться вечно, и даже на улице самых угрюмых и нелюдимых детективов когда-нибудь начинает сиять солнце. Иногда это солнце принимает лик капитана.

***

— Ого, вот это глушь! — Гэвин выпучил глаза, смотря на мерцающую карту. — Там вообще кто-нибудь живой есть? Джеффри, облокотившись одной рукой о стол, помассировал переносицу. — А тебе, вероятнее всего, и не надо искать живых. Капитан болезненно поморщился и плюхнулся в свое кресло с видом грешника, виновного во всех бедах человечества. Гэвин тихо опустился на свое место, ожидая объяснений, а RK900 встал за его спиной тенью, тоже слушая. — Ты же помнишь того психа, что был помешан на мне? — А-а, — Рид вдруг гаденько улыбнулся и подпер щеку рукой. — Твой «бойфренд». — Мать твою, просил же не называть его так! — Фаулер положил обе руки на лицо, потер его и тяжело выдохнул. — В общем, у меня есть маленький рыбацкий домик на берегу Гурона, — он махнул на карту, — иногда мы с женой туда выбираемся. Это место дорого мне и о нем почти никто не знает, кроме самых близких людей. Там стоит простая сигнализация, чтобы не забрались звери или бродяги. Несколько дней назад она сработала. — Но, — перебил его Рид, — как ты понял, что это был «тот самый»? Капитан готов был прожечь в своем подчиненном дыру, но рассказ продолжил. — За день до этого я получил письмо. Классические вырезанные буквы из газет. «Не забудь блёсны, твоя наживка». Я не был до конца уверен, что это он, потому попросил Миллера посмотреть, чтобы не поднимать шума. — Подожди-ка, его же нет уже… — Гэвин задумался, но точное количество дней не вспомнил. — Я думал, он в отпуске. Фаулер снова тяжело промолчал, грузно утонув в своем кресле. Он нервно поковырял пальцы, оторвал заусенец, стер каплю крови и снова посмотрел на детектива. — Я превысил свои полномочия, — капитан кивнул, болезненно сложив брови. — Я понесу наказание, но сначала вы должны найти Миллера. — Мы? — удивленно спросил Гэвин, будто не догадывался, к чему ведет диалог. — А ты с нами не хочешь за компанию? Неужели, боишься? Лимит есть у всего не свете. Самая лучшая тачка рано или поздно встанет намертво, проездив свои тысячи тысяч километров. Дерево, сотни лет растущее на опушке леса, сгниет или будет съедено короедом. Спящий вулкан, так долго томившийся, по крупице питавший силы из глубин земли, когда-нибудь проснется, и жидкий огонь поглотит на своем пути все, до чего сможет дотянуться. И даже для самого смелого мужчины, посвятившего всю свою жизнь борьбе с преступностью, настанет переломный момент. — Да, — честно признался Джеффри, повысив голос. — Я до усрачки его боюсь, он мне прислал кровоточащее сердце на Валентинов день! Хорошо, не человеческое. — Надеюсь, и в этот раз мертвых человеческих сердец не будет. Гэвин коротко улыбнулся, подхватил свою джинсовую куртку, взял оставленные для них на столе ключи от хижины, быстро поднялся и пошел вон из кабинета под аккомпанемент напарника.

***

— Сколько-сколько ехать? — задал вопрос Гэвин, состроив самую возмущенную гримасу, на которую только был способен, чтобы не упасть в грязь лицом. Цифра, выданная андроидом, ему совсем не понравилась. — Пять часов, — снова повторил Ричард с улыбкой, услужливо открывая дверь пассажирского сидения. Рид даже не стал торговаться с собой. Он послушно сел и удобно устроился на своем месте, немного опустив спинку и отодвинув кресло, чтобы вытянуть ноги. Удобно, но не слишком вальяжно. Чем скрасить 400 с лишним километров дороги? Детектив почесал подбородок, думая, чем себя занять. Не тупить же в телефоне все это время. Тут он вспомнил, что в машине лежали какие-то книги, и потянулся на заднее сидение. К его ужасу там лежал только уже давно прочитанный Джон Маррс и справочник по цветам Мичигана, который он постеснялся доставать, боясь быть раскрытым. Ричард же немного неловко, но все равно как-то грациозно, со всем своим андроидским шармом, забрался в водительское кресло и пристегнулся. От его внимания не скрылось замешательство детектива, посмотревшего на что-то на заднем сидении. И, конечно, не скрылись названия книг. Но, будучи в высшей степени учтивым, он не стал ничего спрашивать, хотя ему стало интересно до неприличия. Гэвин окончательно сложил свои полномочия и вручил ключи от машины Ричарду. Разогретый автомобиль замурчал и вскоре отправился в путь. Город сменился небольшими поселениями, наполненными аккуратными домиками с белым заборчиком и стриженой зеленой лужайкой, а на смену им пришел непроглядно густой лес. За все время поездки напарники, по традиции, не перекинулись ни словом. Гэвин успел как следует насладиться пейзажами за окном, изучить профиль напарника, отражавшийся в том же самом окне под нужным углом и с правильным освещением, прочитать все новости на фейсбук и даже поиграть в незамысловатую игрушку, которая ему быстро надоела. На этом он выдохся, а идеи досуга закончились. — Сколько нам осталось ехать? — потягиваясь, спросил детектив своего личного водителя. Он был бы рад поговорить о чем-нибудь еще, но не знал, как начать. Но внутри Гэвин похвалил себя, ведь он мог посмотреть оставшееся время на своем пресловутом телефоне, но взял себя в руки и не поленился пошевелить языком. — Еще три часа, — коротко глянув на напарника, сказал Ричард, продолжая крепко держать руль. Рид очень жалостливо выдохнул, при этом выдыхал он очень медленно и долго, издавая вместе с этим подобие тихого завывания. Андроид не смог сдержать улыбки, но ничего не сказал. Еще спустя час беспокойного ерзания на месте, страданий, торга и нерешительности, Гэвин нехотя отстегнул ремень безопасности и с подозрением уставился на напарника. Тот посмотрел на него в ответ. — Детектив, что вы… — начал было Ричард, но Рид наклонился к нему ближе, оставив андроида сидеть с приоткрытым ртом. Он даже перестал следить за дорогой. Ричарду очень давно нравился Гэвин. Он понял это, вероятно, когда, просматривая в голове записи, анализируя прошедший день и делая отчет, снова и снова перематывал на кадры с напарником. Может быть, но только может быть, изначально интерес был чисто рабочий. Но с каждым днем он погружался в это «дело» только больше, а рабочий интерес уже захватывал старые дела детектива, его старые отчеты и документы. Как-то вечером он, чисто по службе, естественно, нашел инстаграм напарника и его фотографии с котом. — Ты улыбаешься, — мягко сказал ему Коннор, заглядывая в лицо. Он оторвался от какого-то крайне важного дела, сортируя в миллионный раз файлы и папки, и по-доброму смотрел на застывшего в смятении Ричарда. RK900 тогда удивился, но попытался не подавать вида (ну, или он так думал) и свалил произошедшее на умилительный вид кота. Ведь коты, они как цветы — всегда радуют глаз. Но вскоре отрицать истину показалось ему нерационально и трусливо. Пусть ему и было страшно заговорить с напарником, он всегда был рядом, готовый в любой момент броситься под пулю, закрыть от взрыва собственным телом, только бы защитить, спасти, уберечь. Ричарду казалось это жутко романтичным. Он не афишировал свою симпатию (назовем это пока так), не топил ею, не просил ничего взамен. И этого ему было достаточно. Гэвин наклонился еще ближе, плечом касаясь его руки. Это едва ли не выбило из-под ног Ричарда землю. Пасмурный салон осветило тепло-желтой иллюминацией, оставившей в голове Рида большое количество вопросов. Он, наконец, смирившись, потянулся за своим старым цветочным справочником и выудил откуда-то потрепанный карандаш. Детектив снова завалился на свое место, пристегнулся и, насупившись, уставился на книгу. — Ну все, выключай иллюминацию, — затараторил он, оправдываясь. — Да, это книжка про цветы! Там вообще-то есть информация о ядовитых растениях, которые я собираюсь изучить. Для дела. Не для конкретно этого, — он замялся, — для другого. — Вы так много и усердно работаете, это заслуживает похвалы, — искренне произнес андроид, наконец, успокоившись. Его диод снова монотонно блестел голубым, в отличие от ушей Гэвина, все еще налитых красным. Он все думал, о том, каким беспросветным идиотом выглядел в глазах напарника, а Ричард в то время снова просматривал список своих создателей, выискивая в нем корни своей тупости. Прошло еще несколько минут, когда вершина эволюции Киберлайф одной фразой разрядила атмосферу. — Я люблю цветы, — зачем-то уточнил он, искоса глянув на напарника. И если Ричард имел ввиду «любить цветы — это нормально, это не делает вас менее мужественным», то Гэвин понял фразу, как «я очень хочу получить цветы, они мне нравятся и ты тоже, возможно, понравишься». Рид ничего не ответил, но где-то внутри него запел ангельский хор, а тело наполнилось чувством облегчения. Не идиот, а непонятый гений. Он стряхнул пыль с обложки и раскрыл пожелтевшие страницы, уже совсем не чувствуя себя глупо. Детектив принялся читать, выделяя самые красивые из цветов карандашом. Ему не хотелось дарить напарнику ядовитые цветы, потому он отмечал их звездочкой, делая вид, что только ради этого изучает старый талмуд. Ближе к месту назначения воздух стал насыщеннее, а между деревьев стала проглядывать синяя гладь спокойного озера Гурон. Время летело быстрее, пока Гэвин изучал свой справочник. Иногда он отвлекался, когда дорога шла по самой кромке озера, ничем не спрятанная, и смотрел в окно, любовался водой. Он приоткрыл окно и вдохнул влажный воздух, наполненный запахом хвои. Они почти приехали, а книга была почти дочитана. Рид не считал себя гуру дизайна, его гардероб тоже не блистал изысками высокой моды, но цветы, которые он выбрал, очень хорошо смотрелись вместе, хотя бы по цвету. Детектив искренне надеялся, что получится найти хоть какие-то из них, но он не представлял, как преподнести этот подарок. Он решил, что подумает о следующем шаге, выполнив первый. Рыбацкий домик Фаулера и правда был в глуши. Дорога к нему заросла травой и кончалась на полпути, перекрытая огромным упавшим деревом. Рядом с деревом нашлась машина Миллера. Они припарковались недалеко от нее и вышли. — Значит, он не уехал, — Гэвин провел ладонью по крыше, смахивая упавшие листья, хвою и пыль. — Может, отправился порыбачить? Он сладко потянулся, покрутил головой, разминая шею, и сделал невнятные движения ногами, пытаясь заставить кровь вновь циркулировать по конечностям. — Соблазн, конечно, велик, — Ричард осмотрел открывшуюся сцену, — но это маловероятно. Он указал на место недалеко от них, где виднелись относительно свежие следы протектора. Рид достал из машины рюкзак, положил туда бутылку воды и книгу про растения, на всякий случай, и был готов присоединиться к поискам. Напарники двинулись в путь, бодро шагая по лесной тропе. — Бойфренд Джеффри тоже мог быть здесь, — Гэвин почесал подбородок, следуя за напарником в глубину леса, к хижине. — Но зачем ему Миллер? — Не думаю, что подозреваемый его похитил. Пока он никого не убивал и не интересовался никем другим, кроме капитана. — Мне интересно, что он такого нашел в Фаулере? Гэвин активно отбивался от веток и неприлично больших жуков, пока Ричард задумчиво молчал. Он не знал, что ему ответить — как человек капитан ему не особо нравился, потому он принялся описывать другого полицейского, который ему очень даже нравился. — Он хорошо сложен, обладает незаурядной приятной внешностью, добился успехов по службе. Он достаточно добр и мягок, но об этом никто не знает. — А ты тогда как узнал? — Со скепсисом ухмыльнулся детектив. Ричард в упор на него посмотрел и снова отвернулся. — Я предположил. Ричард ловко перепрыгнул небольшой овраг и подал руку напарнику. Гэвин отказываться не стал и охотно принял помощь. Со стороны это было почти похоже на свидание: двое неторопливо бродят по лесу, неловко, совсем как подростки, держатся за руки, но не долго, на несколько секунд, чтобы партнер не успел почувствовать вспотевшие от волнения ладони. Касание длилось всего пару мгновений, но сердце детектива пропустило удар. И, по правде говоря, это было не только из-за их первого прямого физического контакта. Ричард среагировал не так, как он это делал обычно. В нем не было прежней уверенности и непринужденности, сразу же после прикосновения он развернулся, будто боялся чего-то или волновался, а маленький огонек на виске, точно проблесковый маячок, яростно светил оранжевым. Гэвин выразительно поднял бровь, но ничего не сказал, следуя за андроидом. Они и так говорили уже так много, сколько у них не получалось за все время их совместной работы, а это можно было считать выдающимся прогрессом в их отношениях. — Может ли он использовать офицера, как наживку для Джеффри? — детектив вспомнил о письме. — Хотя, наверное, нет. — Мы с вами, получается, блёсна? — Андроид обернулся, глядя на него с улыбкой. — Нельзя судить, мы слишком мало знаем о преступнике. Вскоре недалеко показалась небольшая симпатичная хижина, выполненная из дерева и камня — вечная классика. Вокруг был густой елово-кедровый лес, из которого на все лады переливалось птичье пение. Лужайку, на которой расположился дом, заливало солнце. С нее открывался прекрасный вид на пирс, недалеко уходящий в блестящую в лучах воду. Гэвин зажмурился и невольно расплылся в улыбке. В нескольких метрах от них, прямо из зеленой травы, выглядывали сине-фиолетовые головки колокольчика, нежная золотая примула и раскидистая голубая лобелия. А недалеко от воды, мерно покачиваясь, стояли прекрасные ирисы. Он наклонился и сорвал незабудку: начало положено. Ричард подошел ближе к хижине, внимательно осматривая все вокруг в поисках следов Криса Миллера или зацепок о преступнике. Залитый теплыми лучами солнца, он казался таким уютным и простым, но в то же время безбожно красивым, что Гэвин невольно залюбовался им, замерев на одном месте, кажется, даже не дыша. Андроид обернулся на напарника с недоумением во взгляде, но улыбнулся и поманил рукой, видимо, что-то обнаружив. — Две пары свежих следов, — показал Ричард подошедшему напарнику, — и, насколько могу судить, следы борьбы. — Нехорошо, — нахмурился Гэвин, затем залез в карман куртки и со звоном выудил оттуда ключи. — Осмотрим домик? Дверь была заперта. Значит, ничего сверхъестественного внутри не могло происходить, но любопытство съедало детектива заживо. Он быстро взобрался на низкое крыльцо и в следующий миг толстая деревянная дверь с протяжным скрипом раскрылась. Ричард ввел код на сигнализации, в то время как Гэвин принялся осматривать внутреннее убранство. На стенах хижины висели небольшие картины, чучела рыб, рога оленей и косуль. На деревянном полу, около старенького дивана из рогожки, служившего так же и кроватью, лежал ковер — мех зверя, вид которого детектив не мог установить. Недалеко от дивана был выложен камин, немного закоптившийся от времени, но чистый. Рядом аккуратной стопкой были сложены дрова, сопровождаемые кочергой. В одном из углов стояли рыбацкие снасти, удочки же покоились на подставке рядом с сачками и сетями. В другом была устроена мини-кухня с барной стойкой. — У Джеффри стальная сила воли, — Гэвин снял куртку и положил на столешницу. — Будь у меня такой кусочек рая, я бы из него не вылезал. — Хотите остаться? — лукаво спросил Ричард, наблюдая за напарником. Рид пожал плечами и посмотрел на андроида в ответ. Уголки его губ неконтролируемо поползли вверх, выдавая все эмоции с потрохами. Детективу пришлось прикрыть рот рукой, изображая, что он прочищает горло. — Давай сначала найдем Криса. Ричард кивнул, и напарники снова отправились на поиски. Осмотрев все вокруг дома, они вновь направились в лесную чащобу, по единственной зацепке, что у них нашлась — следы обуви. Две пары ног то сталкивались, то снова расходились по разные стороны, но первая то и дело преследовала вторую. Искать зацепки в высокой траве было сложно, сам Гэвин точно не справился бы, благо суперзрение Ричарда могло видеть то, что не было по силам простому копу. Но и он местами буксовал, теряя след, совсем как ищейка, сбитая другим, более сильным запахом. Пару часов они бродили в поисках хоть чего-то, ботинка, обрывка ткани, пальца, трупа, но в итоге обнаружили след от пули, попавшей в крепкий ствол дерева. Андроид осмотрел отверстие и снаряд, едва касаясь своими пальцами поверхности. Гэвин же смотрел на длинные пальцы Ричарда, желая снова прикоснуться к ним. — Стрелял офицер Миллер, — подытожил он, оторвав взгляд от пулевого отверстия. — Следы, по которым мы следуем, принадлежат людям примерно одной комплекции, потому я не мог сказать, кто вел погоню. Но факты говорят за себя, офицер за кем-то гнался, и это точно не был олень. Гэвин задумчиво почесал подбородок, почувствовав внутри неприятный холодок. Но интуиция подсказывала ему, что Миллер еще жив. Он крепкий малый, справится. Детектив посмотрел на напарника, такого сосредоточенного, напряженного с запутавшимися в волосах хвоинками и, недолго думая, стряхнул их, взъерошив идеальную прическу, и, как ни в чем ни бывало, двинулся дальше, рассматривая все подозрительные сломанные ветки. Ричард немного ошалело глядел ему в след, на всякий случай, прикрыв диод на виске рукой. Время близилось к сумеркам. Солнце красиво переливалось через ветки, оранжевым витражом ложась на все окружающее, но детектив не мог думать ни о чем другом, как о бедолаге-Миллере. Часы показывали 17:45, у них еще было время до темноты, главное — успеть. Но солнце садилось все ниже, тени становились длиннее, а следы продолжали петлять между деревьями, то уходя дальше, то вновь беря курс на хижину. Гэвин выудил из своего рюкзака фонарь, чтобы освещать себе путь через темные заросли, и выпил воды. Хотя день не был жарким, он чувствовал усталость. Они все плутали, без конца ходили кругами. Когда детектив уже почти потерял надежду, Ричард осторожно коснулся его руки, останавливая. Он смотрел прямо перед собой, будто что-то услышал или увидел, и вдруг кинулся вперед. Гэвин, не думая, бросился за напарником, светя фонарем. Потерять андроида из виду было непросто благодаря светящимся элементам на одежде, но подвернуть ногу, споткнувшись о корень, и сломать шею он мог запросто. Тут Ричард остановился, а Рид врезался ему в спину, чуть ли не обнимая. Как только уставший Гэвин хотел потребовать объяснений, он сам увидел перед собой глубокую яму, где не было видно дна. Он подошел к краю, светя фонарем, и, наконец, увидел Миллера. Одежда офицера была грязной и порванной, но он закрывал лицо руками и щурился от яркого света фонаря, значит, еще мог шевелиться. Он раскрывал рот, но был слышен только неразборчивый хрип на грани шепота: сорвал горло. — Миллер, слава богу, ты живой! Напарники быстро вытащили изможденного, грязного офицера. Его нога и рука были сломаны, а сам он был сильно истощен и обезвожен. По рассказам Криса, преступник будто бы знал, что приедет кто угодно, но не Джеффри. Он готовился к этой встрече, поджидал недалеко от хижины. Крис долго преследовал того самого бойфренда, пока не упал в яму, видимо, выкопанную специально для него. Ричард поднял Криса на руки и вынес его на небольшой чистый от деревьев участок неподалеку. Андроид осторожно усадил раненного офицера на мягкую траву и принялся передавать их координаты в спецслужбы и вызывать медиков, пока Рид давал коллеге воды и подробнее расспрашивал о том, что произошло. Ничего нового он не узнал, но во время драки успел оторвать кусок ткани с одежды преступника, что являлось настоящим подарком — теперь у них был кусочек днк, а заодно Крисс подтвердил догадку Ричарда о том, что они были примерно одного роста и телосложения. Уже что-то. Где-то спустя полчаса издалека послышался стрекот лопастей, который становился все громче и сопровождался низким гулом. Деревья зашевелились, листья хаотично поднялись во взбаламученный воздух. Гэвин зажмурился от света прожекторов, пытаясь закрыть лицо рукой. Вскоре рядом сел небольшой вертолет, из которого выбежало несколько медиков и, как ни странно, помятый Джеффри собственной персоной, снова нацепивший вид виновного во всех смертных грехах. За ним вышел неизвестный: высокий, статный мужчина в костюме, одним своим видом вселяющий страх. Видимо, он пришел по голову капитана. Миллера быстро погрузили на вертолет. А неизвестный в компании Фаулера подошел к человеческо-андроидскому дуэту. — Детективы, — мужчина протянул руку по очереди Гэвину и его напарнику, — специальный агент Парсон, ФБР. Я задам пару вопросов? Рид переглянулся с начальником, скрестив руки на груди. Джеффри кивнул, давая разрешение. — Вы прибыли на озеро Гурон по поручению капитана Фаулера? — Гэвин кивнул. — Вы сделали это добровольно? Вам не угрожали, скажем, увольнением? — Это работа. Мы выполняли свое дело, — он искоса посмотрел на напарника и вдруг улыбнулся. — И выполнили его, честно говоря, хорошо. — Поступали ли раньше подобные просьбы со стороны капитана? — Конечно, нет, — его улыбка стала еще шире. — Раньше у Джеффри не было бойфренда. Он справлялся со всем сам. Парсон, нахмурившись, посмотрел на посеревшего от реплики подчиненного Фаулера, не понимая. — Он так называет преступника, который является причиной всего происходящего. — Хорошо, больше вопросов нет, — он сделал какие-то пометки в планшете и направился к транспортному средству. Но увидев, что с ним идет только Джеффри, обернулся. — В вертолете есть еще места, вы не идете? — Мы своим ходом, — Гэвин махнул рукой, в которой звонко прогремели ключи от рыбацкой хижины. Тем более ему не хотелось бросать тачку в глухом лесу. — Спасибо. Капитан проводил его взглядом, но ничего не мог сказать. Как только вертолет пошел на взлет, Ричард и его немного оглушенный человек неспешно, еле передвигая ногами, отправились к домику. Пение птиц сменилось на переговоры мелких зверей, повылезавших из своих нор, уханье совы, стрекот сверчков и завывание ветра. Где-то недалеко ворчал енот, а в озере плескалась рыба. Солнечное сияние сменилось тусклым светом растущей луны и россыпи звезд. Гэвин все так же использовал свой фонарь, да разве можно разглядеть что-нибудь в таких зарослях? Особенно когда пытаешься совмещать безопасную ходьбу с любованием природой. Рид, в очередной раз чуть ли не упавший и снова ловко пойманный андроидом, положил холодную ладонь ему на плечо. Он сдался и сложил фонарик обратно в рюкзак. — Я за тебя подержусь, хорошо? Диод на секунду мелькнул желтым. Замешательство. Теперь прикосновения разрешены? Похоже на то. — Я могу вас понести на руках. Ричард почувствовал, как руки детектива дрожат от холода. И сам он дрожит, как осиновый лист, всем своим человеческим телом. — Ну, тогда не подержусь, как-нибудь…- начал было он ворчать, когда почувствовал на своих плечах теплый пиджак, — сам. — Все же советую вам не отходить далеко, — Ричард оправил пиджак и застегнул его. — Осталось идти совсем немного, полторы мили. Время близилось к полуночи, Гэвин совсем выбился из сил. Он шел медленно и лениво и сильнее кутался в белый пиджак, но сна у него не было ни в одном глазу. Детектив молчал и думал, думал, думал. Они шли без малого двадцать минут, а он без конца повторял в голове свое новое самое романтичное в жизни событие — по-джентельменски отданный ему пиджак. Конечно, заботиться о нем — это прямая функция андроида, его обязанность и долг. Но не было ли это чем-то личным, переходящим рабочие отношения? Рид все глубже погружался в эти приятные томные мысли, но сильно обнадеживать себя не собирался. В его жизни хватало разочарования с лихвой. Тут Ричард взял его за руку и потянул вперед: — Смотрите, детектив, мы почти пришли, — с улыбкой сказал он, обернувшись на напарника. — Хотите отправиться на ночную рыбалку? Глаза Гэвина ярко блеснули, совсем как у ребенка в магазине сладостей. Он быстро скользнул взглядом на их сцепленные пальцы, освещенные тусклым светом луны, сглотнул и кивнул. И чуть сильнее сжал ладонь, ведущую его. Вскоре из-за елей показался домик, в который напарники быстро забежали. Рид все еще не мог согреться. Он нашел свою куртку, нехотя снял пиджак Ричарда и протянул ему. Честно говоря, ему стало еще холоднее в собственной одежде. Детектив закинул несколько бревен и пучок соломы для растопки в камин и поспешил развести огонь. Как только пламя начало облизывать сухие поленья, разгораясь сильнее, Гэвин сел на меховое нечто, лежащее под ногами, грея дрожащие руки и промерзшие ноги. — Рич, мне кажется, если мы пойдем рыбачить сейчас, стук моих зубов спугнет всю рыбу. Ричард тихо засмеялся и присел рядом с детективом. — Тогда, если хотите, можем отправиться рано утром. Только услышав про гипотетический ранний подъем, Гэвин несчастно застонал и лег на пол, закрыв глаза и скрестив руки на груди. Возможно, он изображал покойника, но полицейский из него был гораздо лучше, чем актер. Андроид долго смотрел на него сверху вниз, улыбаясь, изучая, запоминая его черты лица, освещенные мягким, теплым светом огня, а потом неслышно прилег рядом, касаясь плеча плечом. Детектив так и лежал, прикрыв глаза, все еще подрагивая от холода, но едва заметно улыбался. Ричард переводил взгляд то на него, то на потолок, будто бы разглядывая деревянные бревна, плотно сложенные вместе, но на самом деле он пересматривал лучшие из записей прошедшего дня. Обласканный солнцем Гэвин, поймавший, кажется, еще пару десятков веснушек, затем замерзший, так крепко вцепившийся в его пиджак, специально нагретый заранее, уставший и расслабленный рядом с языками пламени; и их прикосновения, которые никак не назовешь случайными. — Мне понравился сегодняшний день, — с искренним счастьем в голосе произнес Ричард. — Правда? Рид повернул голову в сторону собеседника, наблюдая за его эмоциями. Его диод не было видно, но этого и не требовалось: все и так было ясно. Кажется, они стали намного ближе. — Я бы сказал, что это был лучший день в моей жизни, — их глаза встретились. — Но вы знаете, у меня она не то чтобы очень долгая. Гэвин рассмеялся. Иногда он совсем забывал о природе вещей. Да и, как оказалось, помнить ее было совсем не нужно. Он потер глаза и снова посмотрел на напарника, сонно щурясь. Его лицо было так близко, он тонул в его голубых как гортензия, как лен и василек глазах. Детективу безумно хотелось поцеловать Ричарда. Если бы у него был список дел, необходимых к свершению до смерти, то «поцеловать Ричарда» там было бы указано дважды, а то и трижды. Но в этот самый момент, такой идиотско-романтичный, взятый не то из глупой мыльной оперы, не то из порно, это казалось необходимостью, как кислород. Ричард тоже хотел поцеловать Гэвина. Возможно, но только возможно, изначально у него был чисто научный интерес. Взять анализ, думал он, успокаивая и оправдывая себя. Но когда научный интерес приводил к статьям и туториалам по мастерству поцелуя? Изначально андроиды не были устроены так, чтобы мечтать, чтобы создавать что-то новое, фантазировать. Но Ричард был девиантом, и ему было доступно все то, что могли делать люди. Конечно, он фантазировал о том, как целует Гэвина. Как целует его в первый раз, как прижимает его к стене и ласкает до исступления, как закидывает его на стол, прямо в полицейском участке и впивается в его губы, как… В общем, фантазий было много, но он не мог дать им зеленый свет. Он боялся испортить и без того хрупкий союз, что у них был, потому пообещал себе, что притронется к Гэвину только тогда, когда тот сделает первый шаг. Ричард коротко опустил взгляд на приоткрытые губы напротив, затем вернулся к зеленым глазам с расширенными от полутьмы зрачками. Гэвин думал, что сходит с ума и от усталости ему уже мерещится всякое, потому резко сел, чувствуя небольшое головокружение. Он протяжно зевнул, все еще ежась от холода. По полу незаметно полз коварный сквозняк, заснуть на нем было бы равно приговору к простуде. — Кажется, я уже отключаюсь. Ричард быстро поднялся с взволнованным видом: — Я разложу диван. Выпейте пока воды, вы, должно быть, обезвожены. Странно, но детектив послушался. Он отыскал бутылку с водой и выпил почти половину, наблюдая за тем, как андроид заботливо раскладывает ему постель, стелет найденную неведомо откуда простынь и одеяло. От наплыва дурацкой нежности защемило в груди. Гэвин, недолго думая, скинул ботинки и плюхнулся на кровать, кутаясь в тонкое одеяло, стараясь поскорее забыться и абстрагироваться от ненужных эмоций. Он укрылся с головой, повернувшись к напарнику спиной. Ричард осторожно присел на край кровати, смотря на горящий в камине огонь. — Рич, — хрипло позвал он где-то десять минут спустя. Успокоиться у него не получилось. А от волнения он еще больше продрог, все же ночи были холодными. — Да, Гэвин? Тут детектив ненадолго замолк. Назвал по имени. Ричард совсем не помогал обуздать эмоции своими выходками. — Мне все еще холодно, — он неуверенно выдавил из себя слова. — Можешь дать свой пиджак? Ричард с минуту молчал, видимо, задумавшись о чем-то. Затем послышалось шуршание, но вместо плотной ткани Гэвин почувствовал на себе сначала теплую руку, обнявшую его за талию. А затем и всю его спину окатило волной тепла. Рид невольно вздрогнул и, к своему удивлению, подался ближе. Это определенно лучше пиджака. — Как ты это делаешь? — Лежу рядом, — тихо пробормотал Ричард ему в ухо. — Обнимаю вас. — Да нет же, игры с температурой! Когда он это сказал вслух, прозвучало совсем по-другому, нежели в его голове. Лицо вдруг обожгло от двусмысленности. — А, вам нравится? Это для экстренных случаев, вроде лавины или снежной бури. Ну, как у нас с вами сейчас. — Да, очень, — Гэвин спрятал лицо поглубже в одеяле и еле слышно пробурчал: — Спасибо. Он, наконец, перестал дрожать, согрелся. И вскоре, незаметно для себя, заснул. Ричард долго слушал его тихое дыхание, мерное сердцебиение, чувствуя небывалое счастье. Убедившись, что детектив крепко спит, он осторожно провел по его волосам, чуть ероша и гладя. Проявляя заботу и нежность. Совсем как возлюбленные. Еще час спустя Ричард все же снял свой пиджак, накрыл им Гэвина, еще раз погладил его по голове и неслышно куда-то ушел.

***

Рид проснулся от заливистого пения птиц. Ему было очень жарко. В окна золотом заливалось солнце. Гэвин потянулся, прохрустев всем телом, и повернулся на другой бок. Ричарда, предсказуемо, не оказалось рядом с ним. А они (к сожалению) даже не переспали, чтобы вот так уходить без объяснений на утро! Детектив потер глаза, зевнул и сел, свесив с дивана ноги. Он собирался встать, как вдруг оцепенел, застыл с открытым ртом, глядя в одну точку. Тут он подорвался с места, в поисках своей книжки, а отыскав ее, подошел к барной стойке, на которой стоял огромный букет цветов. Нет, назвать это букетом было бы неуважительно, даже неуместно. Как минимум, произведением флористического искусства. Догадки Гэвина были верны. Каждый цветок, что был в букете, он отметил в книге карандашом. Там было все: ирис, лобелия, новоанглийская астра, флокс, огайский паутинник, шиповник. — Черт возьми, Ричард! Внутри смешались такие разные эмоции. Досада, недоумение, радость. Он чувствовал, как сильно серотонин бурлил в крови, а щеки сильно болели из-за неконтролируемой широкой улыбки. Все должно было случиться совсем не так, цветы были предназначены не ему. Но отчего-то он чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. — Вы проснулись? Ричард, весь помятый, грязный, растрепанный, в порванной рубашке появился в дверях. В его волосах застряли ветки, листья и лепестки цветов. Увидев детектива рядом с подарком, он лучезарно улыбнулся. — Вам понравилось? — Спросил он немного смущенно и подошел ближе. — Извините, я позволил заглянуть в ваш справочник. Гэвину хотелось сказать очень многое, а сделать и того больше, но он только неслышно подошел ближе, оценивающе осмотрел его лицо и принялся убирать травинки из его волос. — Мне очень понравилось, — он стер грязь с его скулы. — Где тебя носило? Ты будто с енотом подрался. — Кстати об этом, — его глаза расширились, — я поймал его. — Енота? — Рид насмешливо вздернул бровь. — Нет, бойфренда Джеффри. — Ты шутишь. Как оказалось, еще вечером Ричард заметил, что они не одни. Его чуткие сенсоры знали, что их кто-то высматривает, пусть и с большого расстояния. А кто еще мог бродить с ними по лесу? Пока Гэвин спал, Ричард вслушивался в окружающие звуки, ожидая, пока жертва приблизится. Поймать бойфренда не составило труда, но поваляться по земле и пожертвовать рубашкой при этом пришлось. — Он в вашей машине, — Ричард потупил взгляд. — Простите, боюсь, рыбалку придется отложить. До следующего раза. — До следующего раза, — внутри у него разлилось приятное тепло. Не только ему, похоже, была по душе эта идея. — Не сомневаюсь, что мы еще вернемся. Джеффри задолжал нам отпуск как минимум. Гэвин подхватил с пола рюкзак, взял куртку, пока его напарник приводил все в порядок. Детектив еще раз обвел взглядом рыбацкий домик, взял свои цветы и, подождав напарника, вышел. Пусть в этот раз все пошло не совсем по плану, и цветы, предназначенные Ричарду, достались самому Гэвину, он все равно был доволен. У него еще будет шанс. Мужчинам редко дарят цветы. Красивые, ароматные произведения искусства, собранные любящими руками. И возможно, но только возможно, Гэвин смог получить редчайший из них. Лучший из цветов Мичигана.