Фруктовое вино

      Веревки, затянутые на запястьях и икрах, неприятно врезаются в кожу, из-за чего та краснеет, образуя кровавые раны. Заведя обессиленного парня в холодное помещение, они кидают его на кафель, вставая напротив широкого стола.        –Оу, кто к нам пожаловал. Давно не виделись, рыжик. - с озорством говорит мужчина, расставляя ноги шире. Наклонив корпус вперед, он убирает прядь с худощавого лица, вскидывая удивленно густые брови. Сердитого взгляда хватает, чтобы выразить все недовольство из-за состояния омеги. Беты смотрят сконфуженно, молчат с минуты, пока один из них не прокашливается, облизывая нервно губы.        –Простите, Господин Чон. Он оказался довольно буйным в этот раз. - мямлит, но смотрит уверенно, дабы доказать правоту своих слов.        –Прошу на выход. - мужчина садится на корточки рядом с парнем, отдаленно слыша хлопок двери, но совершенно не заинтересован в этом, ни тогда, когда перед ним буквально его мечта. Нежно проводит по рыжим локонам пальцем, прикусывая губу. Он рядом, теперь он здесь. Удовлетворенно вздыхая и прикрывая глаза, Чон прижимает к себе хрупкое тело. Словно безумец, вдыхает природный запах с волос, наполняя им грудную клетку.        –Ну же, милый, пора открывать глаза. - шепчет, похлопывая по щеке, но когда на эти действия не реагируют должным образом, Чон сжимает нос указательным и средним пальцами, прикладывая шершавую ладонь ко рту, перекрывая доступ к кислороду. Омега кашляет, кряхтит, в панике хватаясь за чужую кисть и дергается испуганно, когда улавливает запах феромонов. Не может быть.        –Что такое, рыжик, м? - парень распахивает глаза, видя перед собой острые скулы и чёрные омуты, зрачки которых расширяются мгновенно, когда альфа улавливает запах липкого страха. Тонкие губы искажаются в оскале, являя острые клыки и, омега уверен, мужчина готов прямо сейчас выжечь клеймо на его плече. Тот проводит языком по своему небу, сжимая челюсть, наконец встречаясь с ним глазами.        –Чимин, ты разбил мне сердце своим исчезновением...- шепчет наигранно грустно Чон, большим пальцем надавливая на кровавый подбородок, заставляя приоткрыть сухие губы.        –Разве я плохо заботился о тебе? Ты должен быть мне благодарен, разве не так? - сузив глаза и схватив рыжие волосы на затылке, задирая голову, рычит тот. Омега хочет засмеяться ему прямо в лицо. Что за чушь, черт возьми?! Гребаный извращенец с манией величия! Еще и спасибо сказать надо, за то, как он изгалялся над ним? Как бы не так. Глаза сами по себе закатываются в раздражение, тихое фырканье слетает с блеклых лепестков, из-за чего мужчина удивленно смотрит, неверяще сведя брови.        –Играешь со мной? Мне пришлось прочистить всю Корею, чтобы найти тебя! - Чимин на его крики только улыбается криво, устало вздыхая.        –Ну и? Теперь вы счастливы, Господин Чон? - хрипло тянет, понимая, что каждое слово дается с трудом. Альфа встает с пола, скидывая с колен связанное тело, облокачиваясь ягодицами о стол. Мужчина терпеть не может наглость. Злит это упрямство, непокорность, не смыслит, почему омега все так усложняет.        –Это мило, знаете? Каждый раз так безрассудно пытаетесь меня вернуть. - Чонгук ударяет кулаком по мебели, в два шага подходя к лежащему и хватая того за грудки, дергая ближе к своему лицу.        –Закрой свой рот, грязный мальчишка! Помни, кто дал тебе то, что ты имеешь. - Чимин стонет от боли, когда по раненой щеке прилетает удар, после чего узловатые пальцы разжимаются и слабое тело падает обратно, ударяясь затылком о кафель.        –Вы выглядите смехотворно. Доминантный альфа не может перестать думать о рецессивном омеге. Вам самому не смешно?! - огрызается он, шипя, когда его переворачивают на живот. Мужчина, словно животное, разрывает на нем вещи, вместе с тем и хлопковое нижние белье, которое падает лоскутами на пол. Царапает нежную кожу бедер, садясь на голые ягодицы. Звонко шлепает, не жалея силы, сам обжигается от удара, потому рявкает громко, хватая связанные руки. Под веками, Пак видит звезды, из-за густоты и силы феромонов альфы, тело вдруг охватывает слабость, голова становится пустой, а сердце громко стучит. Ха, годы идут, а этот человек не меняется, все еще использует свой запах, чтобы показать власть над ним.        –Ты... ты не выносим. Почему просто не сдашься? Уже пора признать, что без меня ничего не получится.        –Разве? Это вроде вы, никак успокоиться не можете. - тяжело дыша, сипит Чимин. Чон раздраженно оттягивает одну из ягодиц, сплевывая густую слюну на отверстие, сжимая челюсть. Ненавидит, ненавидит характер этого юнца. Ненавидит себя за то, что как жадный ребенок, не может расстаться со своей любимой игрушкой.        Размазывает каплю мизинцем, проталкивая его внутрь, сгибая, улавливая тихие, нечленораздельные звуки. Парень опускает голову на кафель, прижимаясь к нему лбом, жмуря глаза и вскрикивает, когда ощущает настойчивый толчок. Альфа недовольно выдыхает, опуская раскрытую ладонь на рыжий затылок, вдавливая белоснежную щеку в холодные плиты. Зверь внутри скулит, умоляет выпустить, сам готов перегрызть цепи, чтобы овладеть парой. Омега под ним дрожит, боится, ведь понимает, что если мужчина и войдет, то непременно окрасит бордовым оттенком, порвав картину на множество клочков. Это понимает и Чонгук, но не останавливается, лишь стискивает зубы, морщась, то ли от того, что самому неприятно из-за обжигающей узости, то ли когда слышит надрывный вопль омеги. Отвращение и боль, словно патока, тягуче растекается по венам и застывает в немом крике. Тягостное ощущение в желудке, дает понять, что его сейчас вывернет на изнанку и тогда, полуматовый кафель, потеряет свою красоту. ⋆⁺₊⋆ ☾⋆⁺₊⋆       Чон с осторожностью придерживает сомлевшего омегу, острым лезвием разрезая путы, видя, что кожа под ними стерлась, явно доставляя дискомфорт. Прижимаясь лбом к изуродованному отпечатками и фиолетовыми кляксами, острому плечу, вдыхает, еле уловимый, специфичный для омеги, запах фруктового вина. Мужчина чувствует, как бьется крохотное сердце, словно пойманная в клетку птица, в груди его пары и неосознанно прикасается к этому месту губами, прикрыв глаза.        Любит, любит всем своим существом. Не может думать ни о чем, кроме того, как вонзит зубы, оставив метку, присвоит и никому не отдаст. Без этого омеги, просто увянет, разрушится, погибнет, поэтому не позволит никогда, чтобы тот был счастлив с кем-то другим. Только он, они вместе. Понимает, что как только Чимин придет в себя, то вновь постарается сбежать, оставляя после себя невесомый шлейф, излюбленного Чонгуком аромата. И ему позволят, потому что прекрасно знают, каждый раз сбегая из этого дома, Пак в тайне надеется, что его вновь найдут.