Пусть знают

***

      Известно, что в Соединённом Британском Королевстве не так много военных академий. Только одна в Англии, другая в Шотландии, а в самом сердце государства такого учреждения и вовсе не было. Казалось бы, Королевство огромно, а на страницах истории до сих пор хранятся множество колоний, большинство из которых таки получили независимость. И такие заслуги некогда целой империи означали, что армия здесь — неотъемлемая часть страны, как и в любом другом уголке земного шара, но при этом же молодых людей не готовили к достойной службе, только призыв или добровольничество, никакого преждевременного обучения военному делу, если ты не «царских кровей» и деньги из карманов семьи не вываливаются пачками. Так и возмущался офицер Уильям Ватсон, когда не мог подыскать подходящее училище для своего сына, которому вот-вот перевалит за тринадцать. Уильям провёл в армии столько, сколько себя помнил. Жена ругалась, плакала, умоляла вернуться в родной дом и стать уже родным отцом для детей, которые не видели родителя годами, но старший Ватсон на это только молчал и возвращался на фронт, получая все больше и больше медалей на грудь. Этот мужчина был в почете, действительно, он был опытен и строг, а его руководство полком восхваляли до небес, говоря, какие же у него все-таки умелые руки. А Уильям и не отрицал, знал, что быть солдатом ему начертано судьбой. Но вот насчет отношений со своими детьми — вопрос спорный. Старшая дочь Гарри и младший сын Джон видели родителя редко, а если и видели, то были ниже травы тише воды, уж очень тот был строг. Казалось, свою армейскую дисциплину он с каждым своим возвращением переносил в дом, что конечно же сказывалось на маленьких его обитателях. Мать поддерживала дочь и сына, говоря, что как только отцу дадут отпускной — он снова станет тем самым добрым папой, который был в детстве, но ничего из этого до сих пор не сбылось.       Джон ходил в ту же школу, что и Гарри. У них была разница в несколько лет, поэтому сестра на момент первого прихода младшего в школу была уже в пятом классе. Джону нравилось учиться. Он любил читать литературу, писать сочинения, только вот математика не особо давалась. Но мальчика не ругали за это, зная репутацию его отца, которого с недавних пор признали героем Британии. Младший Ватсон, пусть и побаивался отца, но он не мог не гордиться его заслугами в кругу сверстников, отчего Джона даже начали звать маленьким солдатом. Мальчик хорошо отвечал на истории и не ленился на географии, на что учителя с улыбкой говорили: «Видно, чей это сын». И все же самый лучший предмет, в котором подросток чувствовал себя как рыба в воде, — биология. Она привлекла его с первых уроков в пятом классе и больше не отпускала. Ему было интересно все: животные, насекомые, бактерии, люди. Школьник буквально загорелся идеей помогать людям, потому что знал из историй отца, как военнослужащим тяжело на фронте. Он хотел помочь им пережить это бремя и облегчить боль, хотел вытащить всех защитников из лап смерти, которым ещё жить, да жить. Ватсон любил получать новые знания, но настоящий интерес, как ему казалось, он приобрёл именно в седьмом классе, как только началась ещё и химия. Заметив такую заинтересованность у семиклассника, учитель тут же записал его в кружок, где предмет изучается более углубленно, и именно там Джон встретил человека, который перевернул всю его жизнь.       Шерлок Холмс в их первую встречу выглядел скучающим. Он смотрел в окно и часто что-то чиркал в своей тетради, не поднимая головы ни на преподавателя, ни на доску. Однажды преподаватель сделал замечание кудрявому и попросил решить уравнение у доски. Сверстники ожидали очевидного провала со стороны «нелюдимого» (тот почти всегда молчал и находился в стороне, занимаясь чем-то своим) и с интересом глазели, как мальчишка медленно поднимается с места. То, что произошло дальше, Ватсон назвал «потрясающим», чуть не произнеся это вслух. Кудрявый подросток был великолепен. Он не только решил уравнение правильно, но и остальные задания, которые находились под номером, который они на тот момент разбирали. Неожиданно для всех он перевернул задачник на самую последнюю страницу, где уже были задания для старших классов, и решил один из них, затем раздраженно бросив мел, сел на прежнее место. Преподаватель начал предлагать кудрявому участие в Олимпиадах, но мальчишка успешно проигнорировал его, продолжив скучающе глядеть в окно.       Джон не знал, как ему посчастливилось подружиться с таким нелюдимым человеком. Однако у Шерлока были действительно просто великолепные способности. Он мог сказать практически всё о неизвестном человеке, только взглянув на пятно грязи на обуви. Он мог поставить в тупик самого строгого учителя в школе, даже бровью не поведя. Мог смотреть так пристально, что Ватсону казалось, что его буквально сканируют. Джон, конечно, интересовался тем, почему такой умнейший человек, как Шерлок, делает в этой самой простенькой школе, на что тот лишь отвечал «дело». Что Холмс имел в виду, Джон так и не понял. В стенах этого учебного заведения мальчикам пришлось общаться недолго, юный гений покинул её, переведясь в какое-то другое место. Джон считал, что это из-за той ситуации с директором, в результате которой он уволился, но всю суть ситуации Ватсон знал только от одноклассников, кудрявый же предпочитал на эту тему не разговаривать.       Даже учась в разных школах (хотя Джон сомневался, что его друг вообще туда ходил), они продолжали каждый день видеться друг с другом. Шерлок признался, что работает детективом, расследуя преступления, до которых его еле допустили (как выяснилось, он долго ходил к одному инспектору, доказывая, что уже достаточно взрослый, чтобы смотреть на трупы). Шерлок Холмс рассказывал Джону обо всех делах, которые ему удалось раскрыть, и о тех, которые не удалось. Младший Ватсон восхищался своим другом, он считал его самым великолепным, умным и добрым человеком. С последним пунктом согласятся ой как не многие, но Джон готов утверждать, что Холмсу не все равно. Кудрявый улыбался ему, поддерживал во время подготовки к сложным контрольным (наверное, стоит умолчать о том, что некоторые он писал за него, и черт его знает, где он брал задания) и звал на дела, на некоторые Джону даже удалось попасть, пусть и в качестве наблюдателя. Они подружились быстро, а образовавшаяся связь, казалось, крепла с каждым днем. Джона тянуло к Шерлоку, как к магниту. Он словно стал зависим от этих вьющихся кудрей, от этой бледной кожи и острых скул, а серые глаза такие холодные, что Ватсон еле сдерживал желание их согреть, а взгляд Холмса действительно теплел, когда он смотрел на своего самого первого друга, который стал первым человеком, сказавшим, что его ум действительно уникальный. С возвращением отца Джона с фронта вся их жизнь перевернулась с ног на голову. Шерлок знал о строгости старшего Ватсона (у них с Джоном почти не осталось между собой секретов), и как только известие о переводе Джона в военное училище, недавно открывшееся в Лондоне, стало публичным, кудрявый был в самой настоящей ярости. Джон говорил, что не против и ему будет интересно взглянуть на известную академию, в которую пускают отнюдь не каждого желающего, но Шерлок знал, что это лишь самовнушение, на самом деле мечта Ватсона — стать доктором, а не браться за автомат при первой же возможности. Холмс постоянно намеревался поговорить с отцом Джона, он хотел вправить его тупые мозги, чтобы тот понял, что буквально губит жизнь своего сына. Младший, видя такое волнение со стороны юного детектива, считал это милым, и всё же не позволял подростку добраться до Уильяма во избежание возможных жертв. Всю неделю до ухода Джона в военную академию Шерлок был как на иголках. Он хотел остаться вместе с другом, пойти с ним хоть на край земли, однако, увы, учащимся в военной академии ему не стать (кудрявый не хотел привлекать к делу Майкрофта из чистого упрямства, а так, если бы мальчишка был бы чуть менее горделив, возможно, всё получилось бы), поэтому оставалось только ждать и прорабатывать план спасения Джона из этого ужасного места.       Академия представляла собой величественное здание, по виду напоминающее целый замок. В году, когда поступал Джон, здесь были только первогодки в связи с только недавним открытием. Джона Ватсона приняли без проблем, потому что отца его знали многие и, оказывается, в числе преподавателей здесь были и его сослуживцы, поэтому с поступлением не было заморочек. В первый день обучения мальчику выдали форму темного цвета, почти черную, с фуражкой и белыми перчатками. Расписание здесь было строгое, расписан каждый час и почти нет времени на отдых. Джон на самом деле был не против такой жизни. Учитывая, какой стресс он испытывал, встречаясь с отцом лицом к лицу, да и ещё видя бесконечные слезы матери, подросток был рад занять голову чем-то иным, а если он еще не будет видеть свои проблемы — просто сказка. Да, Ватсон хотел стать врачом. Да, он тосковал по занятиям по биологии и химии, тосковал по Гарри, жутко скучал по Шерлоку от которого в течение первых месяцев обучения совсем не было никаких вестей, однако Джон компенсировал это историей (здесь её было предостаточно), спортом и стрельбой, которая ему особенно понравилась. Держать оружие в руке стало настолько привычно, что как только тренировки заканчивались и оружие необходимо было сдавать, юный солдат подолгу водит пальцем по холодному металлу, не желая отпускать запах пороха и ощущение тяжести в руке. Одногруппники в учреждении оказались не такими уж и плохими, а преподаватели полюбили Джона сразу же, пускай и не все. Особенно Ватсону младшему приглянулся генерал Шолто — с недавних пор их наставник. Он часто давал лекции и проводил с группой тренировки, опрашивая по всей строгости и справедливости, и, в отличие от остальных, Хэмишу нравилась эта жесткая дисциплина, которой очень не хватало в школе. Он настолько привык, что уже не видел жизнь без пистолета в руке, раннего подъема и слов гимна Королевства в горле, которые вырывались из него во время каждого построения с поднятием государственного флага.       Шерлок не объявлялся целый год. Джону уже четырнадцать, и он продолжает ждать неизвестно чего. В академию проникнуть посторонним просто невозможно, а со связью дела обстоят хуже некуда. Никакой связи с родителями, никаких переговоров с друзьями, только дисциплина, тренировки и Родина, о которой порядочный солдат должен думать в первую очередь. На семью Джону было всё равно, Гарри взрослая, справится, мать находится под её присмотром, а отец пусть продолжает ловить пули, главное — не попасть прямо к нему на фронт. Единственный, о ком Джон думал наравне с Отчизной, — Шерлок. Этот кудрявый мальчик крепко засел у солдата в мозгу и никак не хотел оттуда уходить. Неужели маленький гений не пытался встретиться с ним? Пытался, естественно, пытался. Ватсон не поверит, что Холмс бросит всё вот так, позабыв своего лучшего друга. Возможно, было множество попыток проникновения на территорию, доставления письма или хотя бы одного краешка листа, однако всё успешно перехватывалось, а нарушителей ловили, ставя тех наравне с преступниками, которые несут угрозу мирной, размеренной жизни граждан. Поэтому солдату оставалось только вздыхать и считать годы до выпуска, надеясь встретить кудрявого на пороге.       И он встретил. Спустя еще год, в самом начале сентября, когда академия открыла двери для перваков. Джон тогда был на третьем курсе, его уже ставили в пример как самого активного обучающегося, участвующего почти в каждом мероприятии, организованном академией, а фамилия Ватсон почти всегда ассоциировалась с генералом Шолто, который так и гордился своим воспитанником, обещая, что поставит его в тот самый Королевский полк, где сам является руководителем. Джон на это дежурно улыбался, кивая и отдавая честь. В тот день он должен был дежурить в их классном кабинете, пока остальные ушли на обед, на котором уже присутствовали и первые курсы, успевшие произнести клятву и успешно пропеть государственный гимн. Ватсон, драя полы в кабинете, устало потянулся, снимая перчатки и стирая пот со лба. Уборка всегда была муторным занятием, но обязательным, ведь он же не хотел учиться в пыли и грязи? Вспомнив наставления генерала, солдат улыбнулся, поправляя форму, которая чудом осталась не испачканной. Неожиданно дверь класса отворилась, а затем тихо захлопнулась, заставив спину воспитанника сразу вытянуться в струну. Генерал пришел проверить? Обернувшись, Джон встал ровно, приподняв подбородок, взглянул на новоприбывшего, ожидая похвалу, приказ или замечание, однако вовсе не генерал Шолто стоял в дверях. Отнюдь не человек, способный отдать ему приказ. На госте была точно такая же, как и у Джона, военная форма, только значок на груди отличался указывая на первый курск обучения. Глаза у первокурсника серые, холодные, кожа бледная, а темные кудри вились на голове, так похоже и не ощутив на себе тяжесть фуражки. У Джона сперло весь воздух. Он, задыхаясь, глядел на знакомые черты, не веря, кого он на самом деле видит перед собой. Холмс на это усмехнулся, преодолевая расстояние первым и заключая замершего Ватсона в свои объятия, сжимая ткань формы на спине.       — Джон… — прошептал парень, уткнувшись носом тому в шею. Боги, как же давно он его не видел. Как же тяжело ему далось то решение и как больно было расставаться с Ватсоном. Джон ничего не отвечал, так и стоял, словно на построении, плечи не расслабив. Шерлок понимал, о чем тот думает, знает, что последует потом.       Резко выставив руки напротив себя, Джон оттолкнул кудрявого, хватая того за ворот белоснежной рубашки. Скривив губы, солдат прижал лучшего друга к стене, с яростью вглядываясь тому в глаза.       — Ты что наделал? — прошипел Ватсон, облизнув пересохшие губы. Шерлок, опустив взгляд на плечи собеседника, только сейчас заметил, насколько сильно лучший друг изменился за эти годы. Его тело стало крепче, сильнее. Руки теперь твердые, не такие мягкие, как раньше, а взгляд похож на прицел настоящего снайпера, под напором которого хотелось сильнее вжать голову в плечи и опустить взор в пол, не решаясь встречаться с глазами капитана.       — Это был единственный способ встретиться с тобой, — прищурился Холмс, сжав плечо Джона. — Кто ж знал, что они настолько серьезно относятся к охране.       — Ты хоть представляешь, на что ты подписался?! — крикнул Джон, не жалея нос кудрявого и ударив прямо по нему, — Представляешь, через что тебе придется пройти?! А меня всегда рядом не будет, Холмс. Я выпускаюсь в следующем году. Последние курсы ты будешь выживать в одиночестве. Ты понимаешь?!       Шерлок скривил губы в улыбке, утирая рукавом военной формы брызнувшую из носа кровь. Облизнув алые капли со своих губ, кудрявый с вызовом глянул в глаза солдату, не боясь принять на себя ещё один удар от любимых рук.       — У тебя есть возможность продолжить находиться здесь в роли наставника, отсрочив свой уход в армию, знаешь об этом? — выгнул бровь детектив, — Шолто ведь точно позволит тебе, он ни за что не откажет.       Нахмурившись, Джон изучающе смотрел на лучшего друга, пока тот выбирался из его хватки. К своему стыду, лучший ученик в академии вовсе позабыл об этом, помня только о приближающейся службе. Вздохнув, парень потер виски, окончательно усмирив свой пыл. Шерлок же поддался вперед, хватая солдата за руки и целуя того в губы, опуская чужие ладони себе на талию. Ватсон ответил на не такой уж неожиданный поцелуй с некоторой злостью, кусая и нежно гладя одновременно. Этот идиот поступил в эту чертову академию, надеясь, что это сойдет ему с рук. Это было неразумно и глупо — лезть в неизвестность ради одного человека. Неразумно поступать в военное учреждение, из которого ты в любом случае выйдешь другим человеком. Но Шерлок же всегда вне закона, всегда делает по-своему и игнорирует здравый смысл, за что Джон его и полюбил.       — Здесь запрещены отношения, — шепнул Джон в перерыве между поцелуями, зарываясь пальцами в мягкие кудри Холмса.       — Уже в «парни» меня записал? — хмыкнул Шерлок, медленно растягивая пуговицы на форме Ватсона. Тот словно не замечал этого, продолжая перебирать вьющиеся локоны.       — А кто же ты? Обычный первокурсник? — улыбнулся парень.       — Консультирующий детектив, — поправил Холмс, скидывая с лучшего друга верхнюю часть формы, переходя к рубашке.       — Даже так, — выгнул бровь солдат, опускаясь к белоснежной шее любовника и покрывая ту нескончаемыми поцелуями. — Они точно узнают.       — Плевать. Пусть знают, — скривился Шерлок, предпочитая сейчас думать вовсе не об идиотском начальстве.       Может, если их отчислят за неподобающее поведение, они быстрее выберутся отсюда вдвоем, а пока…