Цепи

      Мне трудно общаться с людьми. Я в общем и целом замкнута все время и скромна до потери сознания. Как так получилось, что моя непримечательная персона смогла кого-то заинтересовать? В таком случае, вселенная должна схлопнуться, не иначе.       Привязываться к людям — моя безумная слабость, приносящая боль до ломоты в костях. Я боюсь пускать людей в свой мир. Зачем? Чтобы они задержались до того времени, пока я полностью не откроюсь и не привыкну к общению с человеком, а потом тихонько слиться без объяснений? Ну уж нет. Проще быть одной, чем переживать бесконечные потери людей, уходящих из жизни и по английски, и по французски.       Как бы то не было, я успешно справлялась с собственным одиночеством, пока на горизонте не стал маячить белокурый мужчина. Не понимаю, зачем он добивается моего внимания, но прекращать, не получив долгожданный результат, просто так не станет. Его особое влечение ко мне непонятно. Страшно думать, что у Годжо на уме, но повышенное внимание молодого человека вызывает у меня забытое чувство «порхание бабочек в животе». Что бы я не ощущала при встрече с ним, тело окутывают ледяные невидимые цепи, сковывающие движения и мешающие свободно говорить. Я боюсь привязываться к людям, боюсь, что мне причинят боль, разбив невинное хрупкое сердце. Хочется одного — безудержной любви, от которой не будут требовать невозможного.       — Эй, Асука, опять ушла в себя?       И правда. Из манящих раздумий отвлек звонкий голос Маки. Девушка выжидающе поглядывала на подругу, облокотившись на спинку скамьи. Зенин была единственной моей подругой, которой я могла излить душу и общаться даже на самые глупые темы. Только вот она в основном молчит, но внимательно слушает, что я очень сильно ценю.       — Выкладывай давай. Что опять надумала?       — Ничего.       Скромно отвечаю я, отворачиваясь от подруги. Чувствую, как щеки теплеют, наверное, и лицо все красное стало. Такую ей меня не стоит видеть.       — Ох, опять Сатору-сан виноват? — расспрашивала Маки, переводя усталый взгляд на учителя, что занимался тренировкой со своими учениками.       — Что?! Почему ты сразу о нем подумала? — язык заплетается, а говорить чётко не получается.       — Влюбилась?       Я молчу. Ответ трудно подобрать, так как сама не понимаю, испытываю ли я что-то по отношению к Годжо или просто надумала себе фантазии в голове и путаю их с реальностью? Даже если и так. Даже если я влюбилась, как будет протекать наше общение? Разница в возрасте огромная и я в добавок не та, кто готова отдаться человеку в плане мыслей и привязанности. Не хочу всего этого. Неприятно думать о таком.       — Иди и признайся ему. Он отшутится, ты поноешь и успокоишься. В итоге поймёшь, какой же он легкомысленный идиот. Ну, действуй, малышка.       Ох уж эта Маки. Слишком прямолинейна и точна как ни кто другой. Безупречная проницательность, советы, конечно, так себе, но доля фактов все-таки здесь имеется. Плачу я частно.       — Не могу, — тихо отвечаю, пытаясь унять дрожь в руках, перебирая край юбки.       — Все ты можешь! Пойдём.       Зенин резко схватила подругу за руку и потащила в сторону тренировочной площадки. Она не замечала недовольные вопли сзади и ленивое, противещее шорканье. Я пыталсь притормозить её и вразумить, что я ещё не готова к такому поступку, но кто меня слушать будет? Я — серая мышка. С моим мнением никто не считается.       — Сатору-сенсей! — зеленоволосая девушка моментально добралась до ребят, помахав им в знак приветствия. — К вам тут хочет присоединиться кое-кто.       Подруга отошла в сторонку, показывая меня как на показ. Я глубоко поклонилась и стояла так долго, пока меня Маки, раздраженно цокнув, не разогнула.       Мне понадобилась секунда, чтобы приковать собственный взгляд на учителя, который равнодушно потянулся и ответил:       — Да мы уже закончили. Поздновато пришла.       Я облегченно выдохнула. Наверное, это было отчётливо видно, так как заметила непонятливые взгляды других учеников. Радоваться, оказалось, мне не долго. Я не могу понять, видил ли он моё радостное лицо, но в следующую минуту мужчина добавил нарочито деловым тоном:       — Мне нужна помощь в архиве. Своих ребят я отпускаю. Надолго задержал. Если не против помочь, то пойдём.       Не дожидаясь согласия или отказа от девушки, Годжо расслабленной походкой направился в здание. Меня же в спину подталкивали уже две пары рук.       — Иди, иди давай. Не хочу, чтобы он меня заставил помогать! — умоляюще выпалил Итадори.       Я сдалась. В конечном итоге, стоит попробовать. Со мной ничего страшного не сделают, если я постараюсь признаться учителю в своих чувствах и объяснив, что все эти любовные отношения пустая трата времени. Плевать, будет ли симпатия взаимной, главное, что я высказалась и тягость мыслей меня покинет.       Решив, пока уверенность от меня не ушла, я побежала за Сатору под громкие аплодисменты и мотивирующие выкрики подруги. Все же, она лучшая и единственная в своём роде.       Добежала я достаточно быстро до архива, но потеряла из поля зрения мужчину. Вроде бы, передо мной шёл, помахивая руками, а теперь его и след простыл. Я огляделась — никого.       Свет медленно начинает мигать, и как только я поднимаю голову к лампам на потолке, тьма заволокла помещение. Я до чёртиков боюсь темноты, но стою, прижав руки к груди, пока тело пробивает крупная дрожь. Вскоре я слышу шаги. Совсем близко. Чувствую чужое дыхание где то в области макушки или лба, отчего начинаю инстинктивно вжиматься в плечи, сильно зажмурившись. Изо рта непроизвольно выскакивает испуганный писк.       — Я так и думал, что ты придешь.       Голос учителя слышится над моей головой. Я тихонько выкидываю руку вперед и тут же ощущаю мешающую стену. Напряженное тело Сатору не реагирует. Двигаю ладонь по груди, натыкаясь сквозь голубую рубашку на затвердевшие соски, спускаюсь вниз на рельефный пресс, рука скользит ниже…       — Стой.       Моя рука перехвачена мужчиной и припечатана сверху к стене, из-за чего корпус самовольно выдвигается вперед.       — Хах, чего ты хочешь, Харуки-чан? — спрашивает учитель и наклоняется к моему лицу. Слабый лучик света, пробивающий из не полностью закрытых дверей, освещает красивые черты лица мужчины. Захватывает дух. — Не молчи. Я давно бегаю за тобой, а сегодня ты решила сама сделать первый шаг ко мне. Что изменилось?       — Ничего, просто… — былая уверенность в словах расстворилась. Я ухожу в себя, вспоминая о истинных чувствах к Годжо. Десять лет разница в возрасте, боязнь привязываться, а ещё и партнёр ветренный и безмятежный. Может вообще здесь что нибудь получиться? — Я боюсь привязываться к людям…       Руки мужчины отпускают мою зажатую ладонь над головой и опускаются на мою талию, приобнимая нежным обручем. Я прекрасно вижу его реакцию. Годжо склонил голову на бок, любуясь мной влюблённым взглядом.       — Я уже привязался к тебе. Что мне тогда предлагаешь делать?       Кожа покрывается холодными мурашками. Я закрываю глаза, чтобы подумать, но Сатору начинает ластиться ко мне, прижимаясь к шее, как игривый котёнок.       — Пообещай, — начала я, — что никогда не покинешь меня.       — Обещаю, — соблазнительным шепотом отвечает мужчина.       — И тебе больше нельзя смотреть «ни на», «ни под» чужие юбки.