What can i do

      Проблема начинается, как часто это бывает, с матери Майка.       Она звонит ему в пятницу днём, когда Майк уже вернулся с учёбы, и у него не будет причины не взять трубку. Но он всё равно не сразу берёт трубку, давая телефону позвонить некоторое время, и увеличивает громкость телевизора, чтобы хоть как-то заглушить рингтон. Вскоре, звонок прерывается, и он выдыхает с облегчением, но тут же тот начинает снова звонить, и Майк понимает, что это его мать, и то, что если он не возьмёт трубку прямо сейчас, то ему придётся терпеть её гнев до конца своих дней.       Вот так он обнаруживает, что прислонился к стойке их с Уиллом общей кухни и удручённо смотрит на стену, в то время как его мать изо всех сил старается убедить его, что его не-такая-уж-и-маленькая сестра Холли скоро прилетит к нему погостить. Это не настолько плохая идея, как ему кажется.       — Всего на пару дней, — умоляет Карен, пока Майк сидит на той же стойке и, болтая ногами, пинает нижние шкафы. Если бы она могла видеть своего сына прямо сейчас, она бы, скорее всего, закатила истерику из-за потёртостей. Он пинает шкафчик ещё сильнее, как тот злобный человек, кем он, по сути, и является. — Ей просто… необходимо немножко передохнуть от всей этой суматохи, а Нэнси слишком занята работой…       — А я не занят? — возникает Майк, хватая со стойки апельсин и небрежно подбрасывая его. На самом деле, он и вправду не так уж и занят: четыре раза в неделю он посещает занятия по утрам, а в остальные три ходит на работу во второй половине дня, а остальное свободное время он тратит, тусуясь с Уиллом, плохо выполняя домашние задания и гуляя по вечеринкам в общежитии, хотя даже не живёт там. Но его матери необязательно об этом знать, она бы сказала что-то вроде: «Тебе следует записаться на более сложные занятия, Майкл, и также прекратить ходить на вечеринки в общежитии, потому что они отстойные, и ты не сможешь удержаться от алкоголя». Ладно, возможно, она бы не сказала последнее так, но всё же. Он определённо не хочет, чтобы эта просьба превратилась в лекцию о том, как он должен прожить свою жизнь.       — Майк, — говорит Карен, и Майк прямо видит перед собой картину, как его мать одновременно, склонившись над кухонной стойкой, просматривает список покупок и проверяет почту, при этом успевая заниматься другими скучными взрослыми делами, которые Майк всё ещё привыкает делать сам. Она всегда была такой: делала пять дел одновременно, постоянно отвлекаясь, но каким-то образом успевала ещё чего-то от него требовать, и с сентября ситуация только ухудшилась, когда развод окончательно расколол их семью пополам; Майк знал, что это когда-нибудь произойдет. Единственным хорошим моментом было то, что Нэнси, наконец, расплатилась за проигранное пари, которое они заключили с тех пор, как ему было четырнадцать, а ей восемнадцать…       «Тебе действительно нужно постараться, чтобы они развелись, Майк.»       «Да? Держу пари на двадцать баксов, что они разведутся до того, как я закончу колледж.»       — Это не вопрос, — начинает его мать, и Майк хмурится.       — Извини, когда я прошлый раз проверялся, я был взрослым… — начинает он, и тут же слышит её смешок. Честно говоря, это была совершенно справедливая оценка, учитывая, что ему всего двадцать один с половиной год, он живёт в крохотной квартирке со своим лучшим другом детства и едва ли может позволить себе работающее отопление, воду или что-либо ещё. Когда он в последний раз заглядывал в холодильник, там было три предмета, но он работает с этим, ясно? У него есть работа. Он оплачивает счета. Он сам ездит на учёбу и на работу, и при этом ни разу не попав в аварию, если не учитывать той, что произошла на прошлой неделе, в которой он определённо не виноват. Он стиснул зубы. — Я не обязан делать то, о чём ты говоришь, — продолжает он, а его мать лишь вздыхает в трубку, и Майк чувствует почти разочарованное дыхание возле своего уха.       — Три дня, — она начинает торговаться. — Я всё оплачу. Её билеты, её питание, всё, что от вас, ребята, требуется, это просто. Мне нужно всего три дня, Майк.       Может быть, дело в усталости и разочаровании в голосе Карен, или в том, что она называет его Майком, а не Майклом, — что в любом случае ему больше идёт по скромному мнению Уилла, Эл и буквально всех, кто когда-либо с ним общался, или, может быть, ему просто надоело спорить. Майк откидывается на верхние шкафчики и бормочет:       — Ладно, хорошо.       Его мать, нужно отдать ей должное, умеет притворяться благодарной.       — Спасибо, — кратко отвечает она; Майк почувствовал себя, будто ему снова восемь лет, и она только что заставила его положить банку с печеньем, которую он пытался стащить, обратно. Он закатил глаза. Майк и Карен никогда не были особенно близки, но он полагал, что она пытается быть хорошей и приличной матерью, и, учитывая все обстоятельства, она может позволить себе быть немного рассеянной, не особо эмоционально доступной, ведь она мирилась с его отцом безбожное количество лет, и он любит её. Возможно, это странно, но он искренне гордится тем, что она бросила его отца. Он знает, что резко стать родителем-одиночкой — это действительно нелегко. И он, что бы то ни было, любит свою младшую сестру, и, если быть честным, он и вправду не занят и, вероятно, сможет присмотреть за ребёнком парочку дней, особенно если учесть, что Холли почти тринадцать.       Но это не означает, что он должен об этом рассказывать своей матери.       — Но мне ещё нужно посоветоваться с Уиллом, — напоминает ей он, хоть и прекрасно понимает, что Уиллу будет всё равно. В любом случае, Холли всегда ему нравилась. Да и Майк на 90% уверен, что Холли раньше тоже была влюблена в Уилла; это расстраивает по ряду причин, и он просто надеется, что это уже не так, но, да. Уилл милый, понимающий и не такой мелочный, как Майк, поэтому у него точно не будет с этим проблем.       Тем не менее. Принципы.       — Да, конечно, — мычит его мать, и Майк может с уверенностью сказать, что она, вероятно, вернулась к сортировке почты или к чему-то ещё, что она обычно делает. Думаю, она также хорошо, как и Майк, знает, что Уилл хорошо к этому отнесётся, потому что Уилл, в принципе, очень мил и добр, по крайней мере, по отношению к таким людям, как родители, братья и сестры. Уилл, он просто хороший. Это всеми известный факт.       Но Уилеру не нравится думать об этом чересчур долго, поэтому он спешит сообщить своей матери, что перезвонит ей позже, как только уладит некоторые вещи, и вешает трубку.       Он даёт себе двенадцать секунд, чтобы насладиться жалостью к себе после того, как повесил трубку. Он потирает глаза и бормочет тихое «чёрт» себе под нос, прежде чем вернуться в гостиную и включить телевизор.       Телевизор включается уже на середине шоу — он нашел что-то на Food Network, и, если быть честным, такой бездумный просмотр расслабляет; вдруг в прихожей раздаётся звук поворота ключей в замке.       Майк улыбается про себя, его плечи мгновенно расслабляются, и он лишь сильнее откидывается на диван. Его любимая часть дня — когда Уилл возвращается с занятий через пару часов после него, и они вместе смотрят телевизор или сидят в кафе, или где-либо ещё, если Майк чувствует себя тревожно и ему нужно покинуть квартиру, или, может быть, они совместно просто тихо сидят в гостиной, Майк делает домашние задания, а Уилл рассеянно рисует, иногда для учебы, иногда для себя. В квартире, несмотря на её небольшие размеры, с Уиллом всегда становится немного уютнее и комфортнее. На самом деле, большинство вещей становятся лучше с ним.       Майк облокачивается на край дивана, благодаря Бога за открытую планировку, и следит за тем, как дверь распахивается, а за ней показывается Уилл, который сходу забредает на кухню, бросая ключи на стойку и ставя сумку на пол.       — Привет, — ухмыляясь, здоровается Уилл, заметив как Майк ложится головой на подлокотник дивана, переворачивая её вверх тормашками и смотрит на него.       — Привет, — отвечает Уилер, и он не совсем уверен, вызван ли прилив крови к его щекам гравитацией или присутствием Уилла Байерса. Вероятно, это неудачное сочетание и того, и другого. — Как прошли уроки?       Уилл пожимает плечами.       — Хорошо. Скучно, но хорошо, — он подходит к дивану, на котором лежит Майк и тыкает указательным пальцем в нос Уилера. Майк слегка морщится, а Уилл морщится в ответ, ухмыляясь, позволяя своему пальцу задержаться там. — А как твой день прошел?       — Мама звонила, — отмахиваясь от рук Уилла и садясь в удобное положение, его голова слегка закружилась от резкого изменения гравитации. Он слегка косо смотрит, и Уилл тихо смеётся, плюхаясь на диван рядом с ним. — Она передаёт привет.       Честно говоря, она ничего не передавала, но сейчас это так подразумевается, потому что Уилл всегда был её любимцем среди друзей Майка; не то чтобы планка была очень уж высокой, учитывая, что Дастин скорее умрет, чем вежливо им ответит, а у Лукаса есть плохая привычка ломать всю мебель баскетбольным мячом, Макс испытывает к ним столько же тепла, сколько к Майку, а Эл всегда задаёт странные вопросы и строит всем страшные глазки. Его родители большую часть времени с трудом терпят Партию, но Уилл всегда был для них другим.       — Хэй… — негромко отвечает Уилл в пустоту, отвлекаясь и прищуриваясь, смотрит на телевизор, который на фоне крутит всё ту же дурацкую передачу на Food Network. Он всегда так делает: всегда тихо отвечает на то, что передаёт Карен через Майка. Уилер находит это чем-то бесконечно милым. — Как она?       Что странно, Уилла гораздо больше волнует подробности жизни семьи Майка, кажется, даже чем самого Майка.       — Эм, всё хорошо, — он чувствует некий укол вины из-за того, что, на самом деле, он сам не знает, как она. — Она отправит к нам Холли на пару дней в следующем месяце.       — Она сама приедет? — рассеянно спрашивает Уилл, очевидно столь же увлечённый этой кулинарной передачей, как и Майк. Его рука тянется к внешнему шву джинсов Майка, лежащему на его колене, и Уилер позволяет себе наклониться и прикоснуться к нему. В последнее время, он позволяет себе делать подобное гораздо чаще, чем следовало бы, и напоминает себе, что пора научиться держать себя в руках. Как это всегда происходит с Уиллом, которое начинается с того, что Майк хочет большего, чем должен, пугается, ненадолго отстранившись, а затем снова возвращается к желанию.       — Ага, — он выдавливает из себя ответ, в то время как кончики пальцев Байерса выстукивают нежный узор на его бедре. — Я имею ввиду… если ты не против. Ну, чтобы она жила здесь. Это займет всего три дня.       Уилл внимательно смотрит на него, хотя бы чтобы показать, что он слушал, потому что он такой вежливый и всегда следит за тем, чтобы каждый чувствовал себя услышанным.       — Да, конечно. Звучит весело.       Майк в этом сильно сомневался: Холли — вредный подросток с серьёзными агрессивными наклонностями, и она никогда не считала Майка особенно впечатляющим или чем-то в этом роде, из-за чего иногда с ней почти невозможно иметь дело, но неважно. Если Уилл говорит, что всё будет хорошо, то так и будет.       Он поудобнее устраивается на диване, увеличивает громкость телевизора, позволяя звукам дурацкого кулинарного шоу окутать их. Уилл лишь улыбается, слегка отклоняясь в сторону. Сердце Майка подпрыгивает к горлу, и он еще больше откидывается на спинку дивана, борясь с румянцем, который, как он знает, окрашивает его щеки. Ему, вероятно, не следовало бы этого делать, потому что Уилл небрежен и невинен в проявлении физической привязанности; Майку всегда хотелось бы, чтобы это значило что-то большее, а ещё ему нужно взять себя в руки, но… Уилл, кстати, очень теплый и приятный, Майку он очень и очень нравится.       О, что бы то ни было, оно угасало ещё на один день.

***

      Холли Уилер можно было охарактеризовать по-всякому, но точно не мягкой. Когда-то Майк списал бы её отсутствие социального внимания на возраст, что она была маленькой и ничего не понимала, но сейчас ей тринадцать, и он полагает, что она просто такая, какая она есть.       — У тебя странные волосы, — говорит она брату вместо приветствия примерно через секунд тридцать после высадки из самолета и обнаружения Майка в толпе. Он решает промолчать и постараться не начинать возмущаться, думая, что его комментарии могут расстроить её тонкие подростковые чувства, и, очевидно, это было хорошим решением, учитывая, как она на него смотрит с этим смутным отвращением, как обычно смотрят на странных дядюшек на вечеринках.       Он лишь хмурится, глядя на нее.       — Что-то не так с моими волосами?       — Они длинные, — отвечает Холли.       — Ты видела меня месяца два назад, Холс.       И это правда: Майк приезжал домой на несколько недель летом, даже несмотря на то что большую часть времени проводил с Уиллом и остальными членами Партии. Холли тогда тоже, по большей части, отсутствовала, гуляя со своим чрезмерным количеством друзей в торговом центре или катаясь на велосипедах по городу, и вообще вела себя как надоедливый ребёнок, какими когда-то были Майк и его друзья. Хотя и менее занудней — Холли была первым ребёнком Уилеров, который не стал социальной катастрофой, но Майк никогда не признался бы в этом Нэнси. Он не понимает, как его младшей сестре это удаётся, несмотря на её прямоту, жестокость и всё такое, но он полагает, что есть некая ценность в том, чтобы знать, что кто-то всегда будет честен с тобой. Это качество, которого не хватает ему, Нэнси и, честно говоря, обоим их родителям — честность. Он всегда задавался вопросом, почему она такая.       — Здесь ты выглядишь по-другому, — решительно объявляет Холли, дёргая прядь его волос.       — По-другому — это как? — он требует ответа, пытаясь заранее определиться, на сколько ему должно быть обидно. Он чувствует её взгляд на себе.       — В хорошем смысле. Ты похож на себя, — Майк едва заикнулся в ответ, как она уже прошла мимо на зону выдачи багажа.       И Холли права: колледж пошёл ему на пользу, не считая крошечной квартиры и занудных занятий. Жизнь в городе координально отличается от жизни в Хоукинсе, насколько это вообще возможно. К тому же, у него есть Уилл. Ему не на что жаловаться. Но сейчас он пытается сократить все мысли, связанные с Уиллом, на минимум, заставляя себя сосредоточиться на других вещах, пока помогает Холли достать её невозможно тяжелый чемодан.       — Господи, на сколько ты тут собираешься оставаться? — с большим трудом Майк передает ей чемодан.       Она только пожимает плечами.       — Мне необходимы разные вариации одежды.       — Конечно, необходимы, — язвительно бормочет Майк, делая вид, что не замечает, как она закатывает глаза, пока они идут к машине.       Он бесцеремонно запихивает её багаж на заднее сиденье, и Холли воспринимает это как приглашение занять пассажирское место, что почему-то кажется неправильным. Майк купил эту машину два с половиной года назад, когда только поступал в колледж, и он никогда не ездил на ней с кем-то, кроме Уилла, что кажется безумным, когда он задумывается об этом. Но у него не так много друзей, с кем можно прокатиться. Лукас, Макс и Эл учатся в Калифорнийской школе, Дастин в Массачусетском технологическом институте, а самому Майку никогда не было интересно общаться с кем-то, если это не Уилл Байерс, за исключением некоторых тусовок в общежитии. И вот так они живут уже два с половиной года только вдвоём, в своем маленьком пузыре, и Майк чувствует некий укол паники, когда кто-то лопает этот пузырь, пусть и на пару дней.       Но это глупо, и он уж точно не должен об этом думать прямо сейчас, поэтому он спешит сесть на водительское сиденье и приказать себе забыть об этом.       — Итак, — он выезжает с парковки на оживлённую улицу, — чем ты хочешь заняться, пока ты здесь?       Холли пожимает плечами.       — Я не знаю. Думаю, мама просто хотела избавиться от меня.       Майк строит гримасу.       — Ага, я так и знал. Но, типа… Я не знаю. Здесь можно много чем заняться. Я могу тебя отвезти, куда угодно.       Холли искоса смотрит на него, слегка ухмыляясь.       — С каких пор ты такой добрый?       Она попадает прямо в точку. Майк определённо не привык быть старшим братом: всякий раз, когда он посещает Хоукинс, его родители всегда рядом с Холли, так что они редко остаются наедине. Большую часть его детства Холли была рутиной: убирать, следить, подметать, следить, удостовериться, что Холли не умерла, следить. Между ним и Нэнси часто возникали споры об их обязанностях, когда они стали достаточно взрослыми, чтобы присматривать за Холли самостоятельно, но эти годы в любом случае были быстро испорчены монстрами и альтернативными измерениями, так что его младшая сестра иногда отходила на второй план. В этом нет её вины, вероятно, это вина Майка и, может быть, в некоторой степени и вина его родителей, или, может быть, просто девятилетняя разница в возрасте слишком велика, и вообще…       Немного непривычно везти свою младшую сестру через город, который, в течение двух лет, он считал своим (то есть, своим и Уилла, но сейчас он не вдаётся в подробности), и признавать, что она вполне реальный человек с настоящими мыслями и эмоциями.       — Я не знаю, — вздыхает он, отвечая на её вопрос. — Может быть, это просто часть меня становится другой тут.       Холли поднимает бровь.       — Хм. — говорит она, будто знает что-то, чего не знает он.       Они, наконец, приехали в квартиру, и Майк неохотно помогает ей тащить сумки через четыре лестничных пролёта. Технически, в комплекте есть лифт, который был показан в рекламе, но, как оказалось, он не работает ещё с 1983 года. Уилл любит отпускать глупые шутки по поводу этой ложной рекламы и аспекта 1983 года. Но сама квартира достаточно хорошая, а арендная плата доступная, поэтому они не жалуются.       Однако Холли есть, что сказать по этому поводу:       — Зачем вам рекламировать лифт, который не работает? — она, задыхаясь, заталкивает сумки на последние три ступеньки и падает прямо перед дверью квартиры Майка и Уилла. А Майку же требуется пара секунд, чтобы отдышаться; несмотря на то что он прожил здесь два года, он так и не смог справится с физической нагрузкой, представляемой в виде такой длинной и узкой лестницы. Он никогда не был особенно спортивным, хотя большую часть подросткового возраста провёл, убегая от настоящих монстров, а лестница уже стала традицией в их с Уиллом жизни.       «Слава богу, мы не выбрали ту квартиру на шестнадцатом этаже, — сказал Уилл в день, когда они въехали, стоя наверху лестницы и ухмыляясь Майку, пока тот изо всех сил пытался донести последнюю коробку, — ты бы умер на месте.»       «Я не виноват, что ты такой… Жилистый,» — выдохнул Майк, дав себе ровно три секунды смотреть на руки Уилла, обнажённые в белой футболке, которую тот носил. Уилл же всё равно поймал взгляд Майка и понимающе ухмыльнулся, протянув руку и потащив Майка вверх на пару последних ступеней.       — Чтобы заставить таких тупых детишек, как я и Уилл, арендовать это место, — Майк вставляет свой ключ в замочную скважину и поворачивает его определённым способом, которым он всегда проворачивал, чтобы дешёвый замок открылся. Совсем другое дело, когда ты живешь со своим лучшим другом в самой дешевой квартире на рынке — ничто не работает так, как надо. Замки застревают, и двери спальни Уилла требуют довольно сильного удара, чтобы полностью закрыться, а половицы до невозможности скрипят.       «У него есть характер,» — шутит Уилл, каждый раз, когда Майк жалуется на это.       «Мне не нужен такой характер, — каждый раз отвечает Майк. — Мне просто нужно, чтобы душ не нагревался восемь с половиной минут.»       — Уилл дома? — следуя за Майком в квартиру, спрашивает Холли.       — У него занятия до четырёх, — он бросает ключи на стойку и с подозрением глядит на свою сестру. Её выражение лица остается равнодушным, и у него снова возникает ощущение, что она знает что-то, чего не знает он. — Почему ты спрашиваешь?       — Просто так, — она пожимает плечами. — Где мне оставить сумки?       — В моей комнате. Вниз и по коридору налево, — Майк смотрит кинжалом ей вслед, пока та уходит по коридору.       Послушай. Он не ревнует его к своей младшей сестре или что-то в этом роде. Это было бы смешно, ведь ей тринадцать, и для младших сестёр и братьев абсолютно нормально влюбляться в друзей своих старших братьев. По правде говоря, Эрика Синклер раньше была влюблена в Майка, но это быстро перешло в смутное презрение, когда они стали проводить больше времени вместе, с Изнанкой и всем остальным. С другой стороны, большинство людей тогда также относились к Майку, что было довольно справедливой оценкой, учитывая, каким идиотом он был, но… Неважно. Дело в том, что Холли всегда немного странно себя вела с Уиллом, и если это до сих пор так, то всё в порядке. Странно, и Майк определенно этого не поддерживает, но… Всё в порядке.       Тем не менее. Его кожу покалывает, когда он думает об этом больше дозволенного. В конце концов, у него есть целая монополия, чтобы не влюбиться в Уилла Байерса. Холли не знает, о чём говорит.       Она возвращается снова через пару минут, плюхается на диван и поднимает взгляд на Майка, который тупо стоит в гостиной, перебирая слишком много пугающих мыслей.       — Ты в порядке?       — Я… Да, всё в порядке, — он откашливается и садится рядом с ней, подогнув одну ногу под себя и глядя на неё под немного неуклюжим углом. — Совершенно в порядке, — однако он также думает о том, как Уилл скоро вернётся домой, и задаётся вопросом, стоит ли ему тусоваться с ним и Холли или ускользнуть в свою комнату, как он иногда делает, когда у Майка гости. Что случается нечасто, ибо у Майка здесь нет друзей, кроме Уилла, и он никогда не проводил свидания в квартире, за исключением, может быть, одного или двух случаев на первом курсе, прежде чем Майк решил, что он не особо заинтересован этой частью обучения в колледже. Не тогда, когда Уилл здесь.       Но он не должен думать об этом прямо сейчас.       — Эй, ты так и не ответила на мой вопрос, — выдавливает он. — Чем займешься, пока ты тут?       Холли отстраненно пожимает плечами, ведь она занята рассматриванием комнаты с прищуренными глазами.       — Не знаю. Сами решите.       — Хорошо, у нас целые выходные, — говорит Майк. — Я отвечаю за тебя. И я позволю тебе делать всё, что хочешь, лишь бы это не было что-то опасное.       Холли смотрит на него, приподняв бровь.       — Как мило с вашей стороны, — ее голос, прямо до боли напоминал голос матери. — Уилл тоже за меня отвечает? Или только ты?       Справедливый вопрос, за исключением того, что Майку не положено думать о Уилле прямо сейчас, и звук его имени просто служит напоминанием об этом.       — Гм, конечно, — отвечает он, потому что, по правде говоря, он даже не задумался об этом. — Я имею ввиду… Если он скажет тебе что-то сделать, ты должна это сделать, потому что он обычно ничего не говорит без какой-то уважительной причины, но… Но не беспокой его, ясно? Это не его вина, что мама заставила присмотреть за тобой три дня, и он действительно хорошо поступает, позволяя всему этому случиться, так что ты просто не можешь стать проблемой для него.       Холли закатывает глаза.       — Я не проблема. И Уилл всегда был добр к тебе.       Она права. И Майк определённо не собирается думать об этом следующие пару часов.