Spagettification | Спагеттификация

— Что думаешь? — небрежно спросил Нил. Эндрю взглянул на Нила. Они оба лежали на холодном металлическом полу. Стабилизаторы корабля не позволяли силам гравитации резко отбросить их на ближайший лист армированного стекла. Они не могли чувствовать движение чёрной дыры, отчаянно втягивающей их внутрь почти со скоростью света. Если самолёты продержатся на максимальной мощности как можно дольше, им останется жить двадцать минут. — Я думаю, это довольно красиво, — сказал Нил. За стенами с окнами яркая фуксия горела красным во всех возможных огненных оттенках. Текучие цвета окружали небо, как магма, поглощая звезды и окрашивая металлический интерьер корабля светящимися цветами розового кварца. Рыжие пряди волос Нила засияли. Его глаза были единственной естественно-голубой вещью такого оттенка, которую Эндрю когда-либо видел. Он задавался вопросом, так ли выглядит океан на Земле. — Хм, — сказал Эндрю. — Наверное. Если ему суждено было умереть, то было не так уж и плохо провести последние двадцать минут с этим незнакомцем. Эндрю полез в задний карман и вытащил вещь, которую он сберегал двенадцать лет. Раздался щелчок, а затем другой крошечный красный свет осветил внутреннюю часть корабля. Не то чтобы это имело значение. Они уже были обречены утонуть. Спагеттизировать их в бесконечный кошмар чего-то, способного поглотить мир с орбиты. Как только они попадут внутрь, электромагнитные поля между каждым атомом в их телах растянутся до тех пор, пока не закончится постижимая мысль. Он не знал, будет ли это больно, и ему было плевать. Нил увидел сигарету, нарушающую протокол безопасности, но ничего не сказал. Вся эта жизнь ради этого. Эндрю не чувствовал разочарования или паники. Каким-то образом он всегда знал, что всё закончится именно так. Он желал этого тысячу раз; чтобы пространство взяло и поглотило его. Он хотел исчезнуть с самого начала, когда понял, что его никогда не пустят на Землю. У плохих детей и приемных детей не было выбора, когда дело доходило до выделения ресурсов для помощи в сохранении ресурсов Земли. Единственное сожаление, которое когда-либо испытывал Эндрю, заключалось в том, что он не знал, была ли гравитация на Земле меньше. Если бы воздух там не нес этот грязный, гнетущий запах, которым, казалось, пахло повсюду. Если бы океан был шокирующе холодным и если бы была земля, на которой можно было бы стоять, его сердце не тянулось бы, пытаясь ухватиться за ближайшую поверхность, чтобы он не чувствовал, что нет ничего достаточно существенного, чтобы иметь значение. — Можно мне тоже одну?— спросил Нил. Эндрю вдохнул ужасный запах, исходивший от горящей сигареты. Пахло загрязнением. Отходами. Ваймак всегда говорил, что именно так пахнет Земля. — Нет, — сказал Эндрю. — Что? Эндрю опустил голову на пол, чтобы мог смотреть на надвигающуюся черноту, которая поглощала всё, пока корабль вращался. Это было бы тошнотворно, если бы Эндрю к этому не привык. — Я сказал нет. Он ждал начала конфликта, но Нил просто лег вновь и уставился в массивное окно, пока непостижимая масса чёрной дыры катилась у него перед глазами. — Не устрой пожар, — сказал Эндрю, а затем протянул одну Нилу. — И не подсаживайся на них. — О, да, это было бы так ужасно для моей жизни. — Заткнись. — Эндрю попытался предложить Нилу сигарету, но тот не обращал внимания. Он продолжал вести себя так, будто у них было всё время мира. — Возможно, ты прав, — сказал Нил, закрывая глаза. — Мне осталось жить двадцать минут, поэтому я должен убедиться, что потрачу эти двадцать минут, не делая абсолютно нихуя… Эндрю засунул окурок незажженной сигареты в рот Нила. Нил сжал её губами, словно по мышечной памяти, а затем удивлённо взглянул на Эндрю. Открыл рот, чтобы сказать что-то явно глупое, а затем чуть не подавился. — Ты ублюдок, — сказал Нил. И потом: — Дай мне прикурить. Эндрю зажёг зажигалку и подсунул её к тому ближе. Нил поколебался, а затем схватил ткань куртки Эндрю. Это было не совсем прикосновение, но волосы Эндрю всё равно от него встали дыбом. Нил сделал первую затяжку, и Эндрю сразу понял, что он курил раньше. Он мгновенно почувствовал облегчение, что-то в его напряженных плечах расслабилось. — Тебе не нужно было меня хватать, — сказал Эндрю. Нил открыл рот, и всё потемнело. Эндрю наблюдал, как красный цвет потускнел и стал размытым серым, когда нижняя губа Нила закрылась, и его яркие шрамы растворились в тени вместе со всем остальным телом. Эндрю не осмелился посмотреть в окно. Они были ближе. Они были намного ближе, и он это знал. Он просто продолжал смотреть на Нила. Он знал, что они никуда не денутся. Он хотел умереть с двенадцати лет. Он продолжал хотеть умереть, пока ему не исполнилось двадцать. Он не чувствовал в своей жизни ничего достаточно значимого, чтобы оправдать желание жить, и всё же Нил улыбнулся в темноте. Его улыбка не была похожа на слегка маниакальную ухмылку, которую Эндрю редко ловил на корабле, когда Нил запугивал нехорошего члена команды. Эндрю никогда не видел такой мирной улыбки перед лицом смерти. Он был рад, что двух пятнышек сигаретных огоньков оказалось достаточно, чтобы осветить лицо Нила хотя бы немного. Потому что на этот раз Эндрю почувствовал, что действительно падает. — Ты дрожишь, — сказал Нил. Эндрю посмотрел на размытый свет сигареты, которую он держал. Нил не курил свою, он переложил её в другую руку и сравнил свою твёрдую, покрытую шрамами руку с трясущейся рукой Эндрю. — Меня не волнует, что со мной будет, — сказал Эндрю. — Тебя и не должно это волновать, — сказал Нил. — Но даже если ты этого не чувствуешь, каждая часть твоей головоломки длиной в эону, из которой ты состоишь, отказывается просто позволить тебе умереть. Думаю, это странно, что это так работает. Вселенная создает нас, а затем убивает, и у нас есть только выбор: формировать то, как мы будем об этом думать. Вот какие мы. — Нил взял сигарету Эндрю и держал их обе, по одной в каждой руке. Эндрю посмотрел на бесконечную черноту, и его желудок упал. Это было как будто ничего — там не было абсолютно ничего. Эндрю всегда думал, что именно так он выглядит изнутри. Пока Нил держал два крошечных огонька, у которых не было шансов противостоять тьме, такой же широкой, как солнце, и мёртвой, как катакомбы галактики, Эндрю подумал, что, может, в нём есть что-то такое маленькое по сравнению с остальной его частью. Потому что как бы сильно он ни хотел умереть, этого не произошло. Он всегда сохранял эту надежду на тот случай, если был хоть малейший шанс, что он почувствует песок. О прикосновении к кошке. Увидеть небо. Как бы сильно Эндрю ни управлял чёрной дырой внутри себя, он боялся. Эндрю схватил Нила за руку и забрал сигарету. Он позволил своей руке задержаться дольше. Руки Нила были необычайно тёплыми в ледяном пространстве космоса. — Я пережил около ста вещей, которые должны были меня убить, — сказал Нил. — Всё находит баланс, — засмеялся он, и некоторые острые зубы, которые Эндрю видел раньше, обнажились. — Я тоже боюсь. — Наверное, это не будет больно, — сказал Эндрю. — Меня не волнует боль, — сказал Нил. — Мне было бы намного спокойней, если бы знал, что это может быть хуже чем то, что я когда-либо чувствовал. Я боюсь неопределенности. Эндрю выкурил сигарету только немного. Света не было, поэтому он положил оставшуюся половинку обратно в коробку. К чёрту Землю. К чёрту надежду и к чёрту Нила. Эндрю вновь поднял руку, пока корабль вращался, и они увидели красные потоки, окутывающие их, как ядро ​​Земли. Он собирался умереть через десять минут. С таким же успехом он мог бы жалеть себя меньше. Эндрю постучал своим мизинцем по мизинцу Нила. — Хочешь подержаться за руки? — спросил Нил дразнящим тоном, как у ребёнка. — …да, — ответил Эндрю. Нил схватил руку Эндрю, и она внезапно стала трястись чуть меньше. Эндрю закрыл глаза, не обращая внимания на то, как красный цвет почернел под его веками. Вот как это, должно быть, чувствовалось, — стоять на земле планеты. Он усилил хватку, когда гул форсунок внезапно прекратился, а затем возобновился. — Не смотри, — сказал Нил. Эндрю открыл глаза и посмотрел на Нила. — Я и не смотрю. Испуганные глаза Нила встретились с Эндрю. — А я не считаюсь? — Твой свет слишком мал, чтобы считаться. — Разве у нас не одинаковое значение? Если я размером с мир и смотрю на мир, это важнее, чем вся Вселенная. — Ты меня не знаешь. — Верно, но я здесь не потому, что я что-то знаю. Я здесь, потому что я учёный. — Ты не похож на учёного. — Спасибо. Ты тоже. Думаю, ни у кого из нас не было особого выбора. Хотя мне всё равно нравится пытаться чему-то научиться. — Нас отправили в коллапсирующую галактику, — сказал Эндрю. — Нет ничего, чему можно было бы научиться. — Если мы посмотрим на это? — Нил указал на чёрную дыру, когда она появилась в поле зрения. — Нет. Думаю, это слишком сложно, чтобы во всем разобраться. Они получат все эти данные, которые не знают, как интерпретировать, но меня это больше не волнует, и я знаю, что тебя это никогда не волновало изначально. — Тогда тебе не на что смотреть. Нил посмотрел на Эндрю. — Наверное, нет, — сказал он. Он сказал это так, как будто опровергал это. — Я не могу придумать лучшего ответа. — Ответы такие же, как и наши попытки рационализировать мир. Вот только мир нерационален. Он непостижимая бессмыслица. — Ты учёный, а не пессимист. Мир рушится, а ты говоришь как эмо. — Гот, — поправил Эндрю, указывая на свои армейские ботинки. — Это практично. И о каком мире ты говоришь? Нил обвел рукой вокруг. — Об этом. О Лисах. Все здесь были добры ко мне. Они пытаются создать среду, непохожую на все, где я когда-либо был, и это было хорошо в течение нескольких недель. Не считая этого засранца Джека и иногда Сета... и я думал о том, как мне хотелось узнать тебя получше после того, как я увидел твою работу в теплице. Однако теперь этому миру приходит конец. Эндрю моргнул. Мысль о том, что Нил не будет автоматически тянуться к нему, была чем-то, чего он не мог себе представить. Мысль о том, что Нил действительно хотел с ним встретиться? Абсурд. — Ты лжёшь, — сказал Эндрю. Это само по себе было почти ложью, потому что, хотя Эндрю и слышал много всякой чуши из рта Нила, когда он продолжал притворяться никем, это была не одна из них. — Я понимаю, почему ты так говоришь, — сказал Нил. — Я много лгал с тех пор, как прибыл сюда. — Ты скоро умрёшь, так что с чистой душой можешь выдать все свои самые страшные секреты. — Для человека, которого не волнуют ответы, ты, похоже, заинтригован правдой. — Люди ищут ответы, которые хотят, но правда никогда не бывает красивой. Она более стабильна, чем ответ. Просто такая… Корабль грохотал под их спинами, снова поворачиваясь к чёрной дыре, которая, казалось, наклонялась к ним. — ...какая есть, — продолжил Нил. — Правда номер один: я сын военного командира. Эндрю повернулся к красивому юноше, и его мозг таял, когда он представлял такую ​​правду. Она определённо была страшной, и Эндрю легко мог поверить в красоту, когда за ней скрывалась опасность. — Правда номер два, — сообщил Эндрю. — Мы умрём. — Правда номер три, — продолжил Нил. — Твоё присутствие успокаивает. Я не против умереть рядом с тобой. — Правда номер четыре. Я хотел смерти. — Правда номер пять. Мне нравятся твои руки, — сказал Нил, сжимая их. Эндрю вновь закрыл глаза и схватил Нила за руку. — Они не очень хороши. — Лучше, чем мои. — Это не правда. — Технически нет 100-процентной возможности смерти, — сказал Нил. — Ты не можешь научно опровергнуть отрицательный ответ. — Ошибаешься. — Эндрю смотрел на остатки света сигареты Нила, когда черный трюм поглотил изогнутый оранжевый свет вокруг них. — Мы довольно близки к 100, чтобы можно было округлить. Раздался звонок, а затем началось объявление. — Это ваш капитан, Ваймак. Я не буду притворяться, что это красиво. Я знаю вас всех достаточно хорошо, чтобы знать, что никто не паникует, но сейчас у нас исключительно низкий запас топлива, а резервный генератор не работает. У нас есть в лучшем случае пять минут. Единственное, что могло бы помочь сейчас, это принять правильное топливное решение, но я знаю, что вы и так слишком организованы, чтобы пропустить что-то мимо. Химия сейчас не поможет… честно. Вам не нужно тратить последние пять минут на поиск ответа. Звонок выключился, и включился другой. — Привет, капитан, это Дэн с нижней палубы. Или, ну, Лиса, но кого это сейчас чешет. Я пока не сдаюсь. Я пытаюсь зажечь остатки того, что мы с Мэттом и всеми остальными собрали здесь, но у нас нет ни кремня, ни стали, ни дерева… или чего-то органического. Я просто чувствую… — Дэн неуверенно вздохнула, весь корабль затрясся. — Блять. Протокол конкретно нас наебал, да? Эндрю мог представить, как по всему кораблю раздавались кивки, пока люди столпились вместе в свои последние минуты. Протокол требовал, чтобы определённое количество материалов было исключено или включено в состав корабля. Единственный способ, которым Эндрю удалось пронести сигареты, — это передать охраннику практически всё, что было у него в кармане. В его случае ему просто повезло, что его не обыскали. Эти сигареты были для него самой ценной вещью, а зажигалка — на втором месте. Нервы напряглись по всему телу Эндрю, он поднял телефон и позвонил Дэн и Ваймаку. — Что? — спросила Дэн уже тише, поскольку им осталось жить три минуты и сорок две секунды. Он мог только представить, как они с Мэттом удобно расположились в машинном отделении. Голос Эндрю не казался реальным. — Жидкость для зажигалок пойдёт? — Нет, но зажигалка — да. Ваймак вздохнул. — Но не утруждайся искать её, я не видел их уже много лет. — У меня есть. Нил сел. — Что? — одновременно спросили Дэн и Ваймак. — У меня есть зажигалка и сигареты. — Я… ты… Эндрю, блять, ты серьёзно? Сейчас не самое подходящее время. — ПРЕКРАТИ СПОРИТЬ И ТАЩИТЕ СВОИ ЗАДНИЦЫ ТУДА! — крикнул Ваймак. Раздался визг, когда объявления были вызваны его повышенным голосом и внезапно активировались, влияя на весь корабль. В лучшие времена это была как минимум пятиминутный путь. Корабль был слишком большим, лифт был слишком сломан… Нил вырвал зажигалку из руки Эндрю и побежал со скоростью звезды, проносившейся по небу. Эндрю наблюдал секунду, чувствуя, что это был сон. Затем он сжал пальцы в кулак и последовал за ним. Эндрю хотел умереть с двенадцати лет, так что это было похоже на вселенную, заставившую его захотеть жить в последнюю минуту. Это было словно осознавать, что даже если он ничего не хочет, ему, блять, хочется хотеть чего-то. Он заслуживал возможности смотреть на что-то и просто думать. Он хотел смотреть на Нила. Поэтому он побежал за ним. Шансов на успех не было, и обычно это означало, что Эндрю собирался лечь и сдаться. Шансов не было, и у Эндрю всегда было ощущение, что любой шанс, который у него был, всё равно будет упущен. С другой стороны, Нил был недавней невозможностью. Поэтому Эндрю побежал за ним, зная, что не сможет догнать. Он остановился и споткнулся когда стабилизаторы корабля дали сбой. Струи оторвались и перешли на сторону Эндрю, всепоглощающая чёрная дыра приближалась к нему, когда они падали. Как будто одной зажигалки будет достаточно. Это было невозможно. Это было слишком просто. По опыту Эндрю, ответов не было. Он почувствовал притяжение гравитационной массы. Он наблюдал, как окно корабля, казалось, растянулось, а затем пришло такое чувство, которого Эндрю никогда не ощущал. Это было почти так же безобидно, как радиация, но при этом забавно. Вот каково это было — быть разорванным микрометром. Реактивные двигатели загорелись и начали гореть ярче, чем раньше. — ЛИСЫ! — ревел Ваймак в объявления. — ПОДНИМИТЕ СВОИ ЗАДНИЦЫ И ОТКЛЮЧИТЕ ВСЕ ВНУТРЕННИЕ ЭЛЕКТРОПИТАНИЯ! НАМ НУЖНЫ РАБОЧИЕ СИЛЫ! Эндрю с трудом поднялся на ноги и побежал. На каждом шагу он чувствовал, что борется с силой гравитации, мощной, как у слона. Он того не стоил. Он был светом. Он шел к машинному отделению, шаг за шагом. Пройдя мимо лифта, Эндрю поднялся на выступ лестницы и глянул вниз. Это было далеко, но сила гравитации уменьшалась. Если бы он прыгнул, он почувствовал бы на своих коленях силу сорока фунтов. Это было не так уж и страшно, он был едва того же роста, с ним всё было бы в порядке, он всю свою жизнь смотрел вниз, на падение бесконечности. Он спрыгнул вниз и вздрогнул, когда его руки коснулись перил нижней лестницы. Он упал, не глядя, и перед ним оказалась полуоткрытая сломанная дверь в машинное отделение. Из него лился синий свет, мощный, как звезда. Эндрю отказывался верить, что весь он исходил от его зажигалки. Весь корабль выглядел так, будто кто-то пролил краску в форме пламени. — Надо зажечь мини-гены! — крикнула Дэн. Нил поднял руку, и Эндрю бросил ему драгоценную пачку сигарет, совершенно забыв о чёртовой гравитации. Притяжение дыры заставило их двигаться с невероятной скоростью к горящей печи. Не колеблясь, Нил протянул руку через огонь, чтобы схватить их. Проблема была не в том, что можно обжечься: если двигаться достаточно быстро в огне, можно не повредиться. Проблема была в страхе, а ответ — действовать не колеблясь. Ответ должен был дать Нил, и он дал его смело. Он вытащил сигареты из пачки и поджег их, бросив в ближайший мини-генератор, чтобы запустить резервное питание. Дэн поймала несколько, и Мэтт тоже, собираясь поместить каждую сигарету в отдельный держатель для топлива, надеясь, что тепла будет достаточно, чтобы двигатели работали. Эндрю сдержал своё недоверие и придвинулся ближе, распахнув дверь, чтобы можно было пройти, и крепко держался за горячий металл как можно ближе к самым дальним мини-генераторам. — Мы почти там! — крикнула Дэн. Свет погас, и все они внезапно превратились в силуэты, выгравированные в огне. Тяга к самому большому горящему генератору становилась сильнее. Нил крепко сжимал в руке горящую сигарету и двинулся к Эндрю. Гравитация пронеслась сквозь них, словно волна. Нил упал, а Эндрю — нет. Он наклонился, чтобы взять последнюю из ловких рук Нила. Свет погас. Просто искра. Им нужна была всего лишь одна пылинка пепла. Эндрю поднёс сигарету к губам и затянулся. Оранжевый цвет загорелся. Словно сквозь мёд, он поставил её в отсек для мини-генератора, и форсунки завизжали. Затем их потянуло сильнее, чем раньше, к массе. Эндрю прижался к земле и потянул Нила за собой, чтобы их не забрала гравитация. Он чувствовал притяжение так же, как должна ощущаться гравитация на Земле. Они падали, и пот по всему телу мешал им держаться. Эндрю не знал, как долго длилась эта сила, но после того, как ему показалось, что на протяжении тысячелетий он крепко удерживал Нила, чтобы тот не упал в пламя, и сжимал двери другой рукой, пока корабль уносился прочь, притяжение уменьшилось. Эндрю отделился от Нила, тяжело дыша, когда стабилизаторы внезапно заработали на полную мощность. Пот на его лице в душной комнате выглядел как цвет огня, запрашивая запуск ядра Эндрю, пока он тупо пытался переварить реальность. — Я не собираюсь говорить «а я же тебе говорил», — сказал Нил, задыхаясь. Эндрю никогда не ненавидел никого и ничего больше во всей вселенной.