Незабвенность

Тем….н…..о тттт ..а,,, Чувство умиротворения медлительно поглощает тело. Оно заставляет хаос беспорядочно покидать храм блаженства человеческой невинности. „Фью-у-у-у-у-у-х”, – томным голосом заскрипел ветер. Голубые локоны челки небрежно уложились в разные стороны. Первая свежесть прохладного ветерка, первое физическое чувство… Потоки воздуха постепенно проникали под маску. Приятное чувство. Парень как будто бы воедино сливается с природой, старающейся утешить горький, страстный крик его души. Короткая травка бережно покалывает тело, пытаясь словно окутать в свои тёплые объятия. «Не хочу! Не желаю! Наконец-то я наедине с собой, моё сознание в покое, а я могу вздохнуть полной грудью!» – это были отрывки фраз внутреннего голоса, звучавшего как-то неестественно, слишком оглушающим для остального потока мыслей. Однако даже отголоски в голове смог прервать нежный, с высоким, успокаивающим тембром голос жен… мужчины? Ох, нет! Этот голос вовсе нельзя отнести к простому гендеру, каким обязывают себя люди. Он един. Един во всём. – При666етст6ую пу7ник! – Путник? - только лишь данное изречение волновало юношу, но через долю секунды… – Кто вы..? Нет! Кто ты? Или они? – Я/М61? С тобой разговаривает мать/отец в66сей материи - голос по-прежнему не давал понять своё происхождение, даже два разных слова звучали как будто бы вместе. – Материи? Вы создатель…ли всего на свете, даже меня, звёзд и зак; – Я/М61 - создаём даже твои мысли и формируем т6ооеё сознание! - голос невиданной сущности прервал парня, даже показавшись чрезмерно грубым в отношении этого поступка. К горлу подкатил ком ужаса от того, что ты наконец понял, прочувствовал каждым нейроном мозга ту самую особую связь. Связь, которая являлась большей, чем между детьми и их отцами с матерями. Связь… с… 6о3д4тел3м тебя, даже сам Бог казался лишь маленьким творением данного существа. – Дитя, ты призван к н44444м/мнеее побороть самого себя… – Что? – Просто прислушайся к своим ощущениям. Откройся миру полностью. Взаправду, лишь после этих слов, протез стал тяготить. Лицо погрузилось в жгучую боль от горячих слёз… Казалось, это сама маска рыдает, всхлипывая звонкими воплями. Руки сами стали тянутся к заветному предмету. Юноша крепко ухватился за маску, рывком сняв её. Словно второе лицо отошло вместе с плотью от настоящего. Боль стихла, вновь наступил рассвет умиротворения, заставивший открыть глаз, который был единственным… – Нет… погодите! Неужели?! Парень лежал не в траве, а в черной слизи пустоты. На оголенное лицо упала капля. Это и заставило перевести взгляд наверх. Там красовался раскидистый силуэт дерева, напоминающего дуб, но с красными листьями. Удивительное явление! Хотя, погодите… Это же кровь! Только тогда взгляд сфокусировался на трёх трупах, шеи которых до посинения были сжаты плотной верёвкой. Отец Сал Мать – Аааргхх! О, Господня! - завопил страдающий от дикого ужаса парень У всех трупов были вспороты животы. – ты… – Ты… – ТЫ… – ТЫ - УРОДСТВО! Все эти крики слились воедино, заглушая даже собственный страх парня, уже прощавшегося со своей жизнью. Голова становилась ватной, словно проваливалась в землю. – ТЫ ВО ВСЁМ ВИНОВААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААТ! 1992 год, Нокфелл, 5:35 am. Леденящие капли пота монотонно скатывались по лбу, едва ли неприятно пощипывая кожу. Капля за каплей спускались по лицу, но одна из них неуклюже упала на слёзный канал, обязав глаз открыться быстрым хлопком. Фишера моментально вырвали из сна, заставив резко вскочить из положения на мягкой подушке. Грудная клетка бешено разрывалась и ходила, как говорится:"туда сюда", – разрываясь то ли от беспричинного затруднения дыхания, то ли от переизбытка адреналина, способствовавшего быстрым сокращениям вырывающегося сердца. Разум был затуманен пылью сна, а голова по-прежнему казалась такой же тяжëлой, словно скатывающейся с плеч. Паника по-тихоньку отступала, а голос тревоги почти кровожадно насмехался над состоянием парня. Сал резко стал протирать влажный лоб шершавым рукавом правой руки, чтобы полноценно и спокойно проснуться. Хоть слово "спокойно" в данной ситуацией казалось аллегорией. Однако пот, словно обозлившись, что его сгоняют, начал жутко пощипывать, проникая обратно в поры. Казалось, сегодняшнее утро подговорило весь быт настроиться против Фишера. – Опять кошмары. - монолог вслух был излюбленным приёмом парня, так как подобное общение с самим собой помогало расслабиться и обуздать сложившуюся ситуацию. С мыслями пришлось собираться довольно долго, потому что их, причмокивая, пожирал зловещий сюжет сна. Видение старательно не покидало разум Сала, заставляя задаться вопросами о самобытности. Юноша, попытавшись отвлечься, перевёл взгляд на часы; стрелки на пару мгновений застыли на 5:45. Это и дало толчок развеять негативные чувства, чтобы начать день с новым силами. – Слишком рановато для меня, но для кошмаров самое сладкое время. Утренняя рутина не сможет сама себя выполнить. Сал, долечив свои параноидальные размышления самоуспокоением, наконец опёрся руками о бортики кровати, чтобы встать. Кровать мерзко заскрипела. А тут и нечему удивляться… Она, с большей вероятностью, является ровесницей Фишера, если и не перегоняет его в возрасте. Взгляд резко поймал стакан, стоящий на резной тумбочке, которая чуть пошатывалась от толчка кровати. Удивительно, но граненый стаканчик даже не дрогнул, как и стеклянный глаз, булькающий в растворе спирта и воды. Парень медленно подошёл к тумбе. К слову, от данной мебели исходил чёткий запах старой, совсем уже пережитой временем, древесины. Сал потянулся к стану, слегка приподняв его, а затем потрусив по оси окружности. Так он проверял образование пузырьков, которые всё же забулькали. Фишера всё же одолела идея сразу вставить имитированный глаз прямо в данный момент. Он объяснял себе подобное тем, что предчувствие кричало ему о появлении внезапных гостей, а юноше не очень хотелось пугать их буквальной дырой в лице. Хоть Ларри, Тодд и Эш с Пыхом уже привыкли к его «недостаткам», то другие люди каждый раз ужасались. Обычное дело. Ох, как же Салли не заметил! Одна за другой скатывались баночки антидепрессантов, скапливаясь около двери. Успели укатиться только две, а остальные пять парню удалось остановить прям в воздухе. Положив поймавшие баночки на своё законное место, Фишер потянулся к двум укатившимся, приседая на корточки. Подхватывая последние баночки, он ненароком застыл, мимолётно читая название вслух. – Ан-ти-гу-ма-лин. Они уже совсем не помогают справляться с кошмарами. Дозировку увеличивать бесполезно. Как только Сал закончил свой монолог, его оглушил раздирающий женский крик. Прижав баночки к себе, он аккуратно приоткрыл дверь, выглядывая в щель. На диване как обычно показался силуэт развалившегося Гизмо. Парень полностью распахнул дверь и шагнул в коридор. Через пару секунд Фишер оказался возле места расслабления. На телевизоре мигали кадры какого-то старого фильма ужасов в чёрно-белом цвете. Вот теперь всё стало на свои места. Вероятно, крик в кошмаре был спровоцирован очередной сценой бойни из ящика, которая казалось банальной, по-сравнению с современными аналогами. Однако кота чем-то зацепил данный сюжет. – Друг, что ты смотришь? Раз отец уехал на несколько дней по работе, то ты решил устроить себе марафон ужастиков? Гизмо в ответ смог лишь устрашающи сверкнуть желтизной глаз, а вслед недовольно мяукнуть. – Ладно, я тебя не осуждаю. Стоило вернуться обратно в спальню, чтобы поставить оставшиеся баночки лекарства на место, но Фишер решил действовать более радикальным путём. Оставалось пройти всего-навсего два метра до цели. Шаг за шагом и Сал оказался возле панели с мусорным ведром. Дверца открылась легко, даже без скрипа, а антидепрессанты, к сожалению, потерпели крах и были безжалостно утилизированы. – К чёрту этот бесполезный хлам(Так, обычно, говорил только Лари) . Юноша без единой задней мысли выкинул, как ему казалось, портящие весь смысл существования , вещи. В грёзах хотелось бы существовать и без подобного врачебного бреда, но в действительности без него даже обычная рутина превращается в издевательский ад. С тревожными мыслями, Сал вовсе и не заметил, как уже стоял возле зеркала, закончив чистить зубы. Он внимательно вглядывался в своё отражение, проводя по каждому шраму рукой. Парень принимал их не как что-то морально ломающее, а как что-то должное, без чего его жизнь была бы не такой ярко ощутимой. Неудивительно, что за такое долгое время ему удалось привыкнуть к «неким» недостаткам лица. Похоже, что и подобным мыслям можно было ставить клеймо неотъемлемой части рутины. Водные процедуры длились совсем недолго, от силы - минут пять. Часы звонко тикнули, заставив обратить на себя внимание. На циферблате чётко красовалось 6:00 am. – Итог раннего утра довольно неординарен. Это были мысли вслух, которые вновь хотели заставить погрузиться Сала в мрачные раздумья и удушающее чувство тревоги, но их опередил свист кипящего чайника и потрескивание языков голубого пламени. 03:40 pm (15:40). Молодой Фишер сидел на кровати в своей комнате, по-прежнему мучая себя доводами после сна. Чувство собственного ничтожества никак не могло покинуть его сознание, уничтожая светлость разума. Неужели он достоин всех этих мучений, проявляющихся в таких реалистичных кошмарах. Казалось, жизнь хотела сломить его морально и полностью растоптать личность, которая была для парня самым сакральным в этом мире. Раздался стук в дверь, тон которого был присущ только Ларри. Что ж, видимо Сал не услышал шум от входной двери, так как был полностью погружен в раздумья. – Воу, чувак! Ты прикинь, сегодня годовщина нашего знакомства. Для Фишера не было чем-то незабвенным появление друга, как так он с первых же действий понял личность гостя. И, как ни странно, предчувствие снова его не подвело в предсказании гостя. Правда, это был как раз тот человек, перед которым можно было не прихорашиваться. – Для тебя удивительно запоминать даты. – Да, чувак, я сам в шоке от своего остроумия. – Брось, ты серьезно называешь базовые вещи остроумием? – Да, а тебя что-то смущает? Это действительно достижение для меня, хоть и такое маленькое. Ларри тщательно оглядел своего товарища, который даже по виду вызывал чувство сострадания. Нетрудно догадаться, что Сал не может быть для него человеком-загадкой, так как он не может скрываться свои эмоции. Парень моментально сопоставил манеру общения, состояние друга и квартиры, выдвинув теорию у себя в голове. – Бл9|, чувак, какой-то ты сам не свой, как будто бы г0вн* в тарелке. Опять начались кошмары? – Да! Но как ты это понимаешь? Я же совсем не подаю виду. – Поверь, мне легко тебя читать. – А ты не можешь прочитать то, почему меня так мучает и ненавидит собственная жизнь, выдвигая такие подарки..? – Вот что насчет подарков от жизни, я не знаю, но у меня есть свой. В честь нашей «годовщины», так сказать. И вправду, взгляд Фишера быстро наклонился в сторону фигуры друга, досконально его осматривая. Взгляд чётко упал прям на руки Ларри, державшие огромную, слегка помятую картонную коробку, из которой чуть ли не вываливалась гора книг различных жанров. На душе стало так тепло, словно этот презент являлся чем-то сверхъестественным. Тепло стало настолько пылать внутри мира юноши, что улыбка невольно поплыла по уцелевшей части лица. Но, вглядываясь, можно было приметить мимолётное дрожание мускулов и на другой стороне. – Чувак, всё с тобой понятно, расплылся раньше времени. Да, это всё тебе. Как говорил отец: «книга - лучший подарок». И я с ним, в принципе, согласен, потому что мне нравится больше залипать в телек, чем слышать шелест страниц. Поэтому презентую тебе этот ящик Пандоры! – Спасибо большое! Мне очень приятно, что ты настолько ценишь такие даты и даже даришь столь милые подарки. – Да, Кромсали, не слишком рассыпайся в благодарностях, это не такой уж и масштабный подарок. – Ладно, ха-ха-ха! Ларри едва ли поставил коробку на пол, прилагая большие усилия. С книг туманом вылетела пыль, еще раз подтверждая их ценность, реликвию и конечно же старость. Стряхнув руки от пыли в эту же гору обрамленной бумаги, юноша попрощался с другом и быстро ушёл, оставляя Фишера вновь наедине со своими мыслями. – Окей, для Ларри это довольно странно… Сал подошёл к коробке, продолжая мысленно радоваться столь необычному подарку. Грудь снова начало испытывать состояние волнения, воспламеняющего в нём всё более глубокие чувства счастья, эмоционального удовлетворения. Всё было прекрасно, но некие сомнения всё равно пробирали его где-то в глубинах души. – Не могу понять, как он так легко расстался с частицей памяти об отце. Его не корит подобный поступок? В принципе, об этом можно было уже и забыть, так как внимание юноши привлёк отблеск яркой обложки какой-то странной книжки, валявшейся сбоку коробки. Неудивительно, что Сал практически сразу схватил данную вещь, тщательно разглядывая её. Оказывается, это журнал. Только вот он какой-то странный. Обычно на оборотах журнала красуются заголовки у кулинарии, садоводстве или чего-нибудь по-хуже. Однако там раскинула свои объятия девушка в поблескивающем костюме зайчика – жгучая красотка. А сверху крупным шрифтом было напечатано «PLAYBOY, хроники звёзд». Дата была поставлена ровно неделю назад: 15.08.88. Это и неудивительно, так как от данного глянцевого чуда пахло новизной. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…