Лучшая защита - это нападение

      Когда начинают чувствовать пустоту? В момент всеобъемлющей свободы. Независимость рано или поздно собьёт направление с курса, предвещающего эйфорию в конце пройденного пути. Вседозволенность хороша в смысле беспрепятственности, когда путь чист и не приходиться обрывать терни, чтобы увидеть звёзды. И как бы не хотелось возносить раздолье действий, в априори невозможно взлететь, не оттолкнувшись от земли.       Радио-демон жаждет свободы, не осознавая, что следующим шагом — будет шаг в бездну, без помощи из которой он не сможет выбраться.

***

      Холл заполнен темнотой, где единственным источником света была вывеска над барной стойкой. Лампочка приглушённо развеивала сине-зелёные лучи, позволяя лишь оцепить пространство в крупных его очертаниях. Ну, и конечно, различать богатство крепких напитков, распределённых на полках.       Из звуков Шарлотту беспокоило только гудение электричества от вывески, что в быту вовсе не выделялось. На миг та задумалась, что не помешало бы сменить оформление. Морнигстар, ранее относясь холодно к атрибуту бармена, теперь доверила торс деревянному лакированному покрытию. Ориентировочно новая мебель успела впитать в себя капли спирта, несмотря на скрупулёзную уборку Хаска рабочего места.       Светлые волосы непослушно расплетены, а кудри свисали по краям, подобно пышным еловым ветвям. Но даже так, принцесса выглядела грациозно. Не сводящая взгляд со своего указательного пальца Чарли оборачивала круги по ободку бокала, предназначенного для виски. Она вслушивалась в мелодию хрусталя, пытаясь хоть как-то перебить раздражающий звук.       Позади Шарлотты в тёмном углу, до куда не доходил свет, плавно образовались черты красных точек, которые поглотил вязкий, смольный омут. Это место стало по-настоящему чёрным. Спустя пару секунд мрак рассеялся и привычную какофонию нарушил новый инструмент — шаги. — О-хо-хо, Чарли? Уж кого-кого, а тебя увидеть поздно ночью за барной стойкой не ожидал. — размеренно произнося каждое слово, Аластор подходил к главной актрисе, чей силуэт благородно освещали огни, подобно прожектору.       Адресат не среагировала, а лишь измученно закатила глаза. Помехи радио-демона последнее, что она бы хотела слышать. Аластор всегда был дерзок. Малейшее проявление беспокойства выражалось злорадством и убеждением Радио-демона, что он самый просвещённый. Это понимали все, но почему-то продолжали его терпеть.       Мужчина подошёл к краю стойки, оперевшись на неё рукой: — Какой это уже по счёту? — он извлекает вопрос, судя по остаткам Кальвадоса в стеклянной бутылке. — Я не считаю. — пресно произносит она не своим голосом, не привычно скудным на эмоции.       Аластор присел на соседний барный стул, вальяжно расположив локти позади себя. — Что же такое вытеснило из строя главную зачинщицу и протестантку усердия самой обратиться к слабости? — через издевательский тон к собственному удивлению поинтересовался он. Интересовался не причиной, а именно действием.       Девушка подняла взгляд с выступающих углов бокала на мужчину, не изменившись в лице, а после отвела их в сторону. — Я всё равно на Рай не претендую. — почти не напрягая голосовые связки, она поставила границы, не желая объясняться.       Чарли намеревает сменить положение головы. Неторопливые, заторможенные движения оживляли волосы, что пробегая по плечам, заворачивались. Девушка не может определиться с движениями ног, покуда рука вытягивается до полки с очередным напитком. Глаза пробегали по расставленному разнообразию алкоголя и она выбирает виски.       Аластор в удивлении округляет глаза, следя за настойчивостью этой дамы. Мужчина не намеревается её останавливать напрямую, покуда всё её внимание приковано к собственным движениям. — Почему же ты не ищешь спасения в своей группе поддержки? — исподтишка тот подразумевает масштаб сформировавшегося коллектива и неравнодушия его к владелице поместья.       Шарлотта вскрывает бутылку, подставляя стакан под горлышко. — А смысл освещать то, с чем мне никто не сможет помочь? Даже в мире, где есть силы и могущество, никто не удосужился вылечить кому-то голову. — довольно внятно проговаривает та. Во власти алкоголя девушка говорила внушаемо и более твёрдо, чем будучи трезвой. Хотя настрой в обоих случаях у неё одинаковый.       Аластор внимательно следит, как девушка делает пару мелких глотков, а после корчится в неудачном выборе спиртного. — Могу ошибаться, дорогая, но явных причин для переживаний нет. Ты заметно развила свои качества лидера, в чём не могу тебя не похвалить. — открыто произносит он, вкладывая долю правды в свои слова. Мужчина переводит взгляд на бутылку, что девушка мягко сжимала. Он аккуратно вынимает её, а та не сопротивляется, расслабляя пальцы. — Я помню ту дичь про улыбку. И ты прав. Есть вещи, которые незаметны для общественных глаз, пока ты пытаешься всем внушить своим оптимизмом и надеждами, что у тебя всё под контролем… — произнося фразу столь непринуждённо, она пристально устремляет взгляд в глаза Аластора, при этом выглядя совершенно расслабленной. Такой манёвр мужчину взволновал, а если быть точнее, взволновало пристальное внимание, что она говорила о себе не в первом лице, как будто подразумевала кого-то другого. Радио-демон отстранил предмет алкоголя от Шарлотты, пододвинув бутылку в свою сторону, отчего та произвела неприятный скрип трущегося стекла о дерево. — Мой отец учил меня иным вещам. Он говорил, что открытая душа способна притягивать к себе лишь благие намерения. Быть собой — значит проявлять свою идентичность, которую имеет каждый человек. Разнообразие приносит миру краски гармонии, где любые точные совпадения можно назвать парадоксами, которые, обычно, подлежат уничтожению.       Аластор умастил подбородок на согнутые в кулак пальцы, прищуриваясь, в ожидании умозаключения разговорчивой принцессы. — Но это мне не помогло. Я смогла замотивировать народ, смогла изменить нескольких грешников, но не смогла осуществить главную суть отеля, а именно избавление Ада от переселения. Что толку, если грешники изменятся к лучшему, но они не смогут покинуть это место? Если даже сами ангелы без понятия, каким критериям надо следовать, чтобы вознестись на небеса? — Не могу объединить твои слова про улыбку и про то, что тебя беспокоит, дорогая. — он напоминает ей о невольном перемещении с мысли на мысль, как побочный эффект от выпитого.       Он продолжал саркастически улыбаться, ожидая, что та продолжит баловать его своими проблемами, что касаются лишь её головы. Эта девушка идеальный экземпляр упадничества, соответствие унынию. Столь выбивающийся грех из основной семёрки являлся козырным, скрытным для небожителей, но таким излюбленным для людей… — Я хочу сказать, что у тебя получается скрывать всё, что ты чувствуешь, за этой сраной улыбкой. А я использую её только по назначению.       Он оскалился, но не возмутился. — С чего вдруг такой вывод? — Ты бы вряд ли дал совет, не воспользовавшись им однажды. — Шарлотта подтянула бокал ко рту, вытрясая последние капли яблочного сидра. Увидев прозрачное дно, она расстраивается, а её брови сводятся к переносице. Рука тянется к забытому флакону с окрашенной жидкостью, но ей прикрывает доступ протестующая рука. — Остановись, дорогая. С тебя достаточно. — протестует надоедливый голос с радиопомехами.       Девушка в недовольстве подминает губы, прищуриваясь, будто изучает. Но и можно было подумать, что Аластор — источник света, от которого невольно хочется защититься. — Ты же для чего-то пришёл, пока все спят? Хочешь насладиться моим самоуничижением, а может в чём-то признаться? — она копирует его позу. Чарли смелеет показать себя доминирующей, ну, или по крайней мере, соответствующей Аластору.       Мужчина замечает эту перемену, а потому поднимается, желая быть косвенно выше. Она начинает его читать, а возможно угадывать, но он не признает это. — Ты определённо перебрала. — склоняясь перед ней, произносит Радио-демон. В его глазах нарастает раздражительность, о чём он вовремя сообщает девушке, посмотрев на неё, чтобы та остановилась. — Ты избегаешь моих вопросов, потому что не хочешь озвучивать то, после чего я перестану доверять тебе? — девушка разворачивает корпус к Аластору. Бесстрашие и выдержка, не позволяющих себе дрогнуть черт лица, поражали. Теперь она держит главенствующую роль, надевая расплывающуюся улыбку. Шарлотта смотрела словно насквозь, сумея отделить каждую мысль мужчины друг от друга и анализировать последние.       Аластор чертовски помят. Мужчина понимает, что девушка пьяна и может нести что угодно, но уж точно не те слова, что являются правдой. В голову лезут мысли о поражении. Очередном поражении. — Не-ет. Моя репутация не настолько паршива, чтобы я менял свою биографию. — он отбрасывает словесный мяч, подобно игре в пинг-понг. Он делал так постоянно и это всегда работало. У него в запасе целый арсенал. — Знаешь, будь ты самим собой, ты не смог бы добиться моего доверия. Я могла бы у тебя поучиться, чтобы также добиваться своего. — Чарли не остановится. Продолжая колоть скорлупу, она намеревает добраться до плода. — Несмотря на свои предрассудки, ты взял Адама на себя, что довольно безумно, даже для такого самоуверенного говнюка, как ты.       Потрясающий переход архетипов. Аластор проникся симпатией к одному из ранее незамеченных черт, что только подогревало желание разобраться, дослушав всю триаду. — Я знаю, что ты бы спас свою шкуру в ином случае. Не будь ты моей правой рукой. — Шарлотта на миг опустила взгляд, будучи уверенной, что тяготит напротив стоящего демона. — Ты ведь знаешь, где сейчас моя мать?       Она опирается на ноги, желая встать. Голова слегка кружится и её отчасти мутит, но внешне она выглядит расчётливо. Взгляд прямой и сосредоточенный. — Что ты получишь от моего ответа? — он сбавляет напыщенность. Мужчина вспомнил эту манеру и знает, от кого Чарли её переняла. Однако, продолжает отрицать. Внутри всё закипает. Он чувствует провокацию блондинистого профайлера, но не может навредить ей. Ещё не время. — Ничего. Я не заключаю сделки.       Радио-демон лихорадочно направляется к краю барной стойке, куда отодвинул отобранную бутылку виски. Для Чарли не является помехой столь короткое расстояние для достижения пищевого дурмана. А Аластор, как знал, что выбил его как свою долю. Он берёт стакан девушки и заполняет его на одну треть, одним глотком опустошая его.       Она усмехается и продолжает: — Разве что только узнаю тебя по-лучше.       Вальяжный взгляд принцессы замечает еле уловимое движение ладони Радио-демона, что своей тыльной стороной наводит порядок в уголках губ, впитывая в себя золотистую жидкость. И с какой-то долей секунды, пока Чарли надеялась продолжить пьяный баттл, её валит в нокаут Аластор.       Мужчина имел пристрастие к хорошему алкоголю ещё при жизни, а раз разбирается, значит и посоветовать горазд. Радио-демон вжимает Чарли в кромку барной стойки, вынуждая поясницу той зафиксироваться в изгибе, доставляющем дискомфорт её обладательнице. Аластор целовался разве что пару раз в своей жизни и то, касание одно из которых было в щёку. А это, по его мнению, был не поцелуй, а своеобразный способ заткнуть свою жертву. И довольно действенный. Несмотря на свою неопытность, Аластор довольно нежно покрывал сладкие губы столь противоречивой принцессы Ада, пытаясь разгорячить её догадливый рот. И от кого Чарли набралась проницательности? Не от Радио-демона ли?       Шарлотта выдыхает, сомкнув веки, но не спешит отстраняться. Она не допустит неловкости с её стороны. Пусть битва выиграна Аластором, но последнее слово о статусе войны именно за ней.       Элегантные кисти кровожадного радио-одержимого не стремились порвать плоть, а наоборот, нашли себе применение в неуверенных касаниях, перемещающихся с лица девушки до её хрупких плеч. Кажется, её пиджак уже успел помяться. Почувствовав, что девушка расслабилась, Аластор медленно отстраняется от лица без того пьяной Чарли. Однако же, в какой-то момент сам почувствовал, что одурманен, будучи уверенным, что уж точно не от виски.       Дофамин начал покидать голову Шарлотты, когда предмет ринга уходит победителем с поля боя, а её импульсивный мозг покрывается паутиной раздумий и страха. Отступает то Аластор, но ему удаётся убедить противника, что именно тот просит реванша.       Девушка, ощутив холод в конечностях не собирается присесть на стул, боясь примёрзнуть. Тем не менее единственный источник чужого тепла на губах, не успевший остыть, дал возможность упомянуть о себе: — Аластор, мне кажется, я пожалею о своих словах завтра. — вновь её голос напоминает щебетание воробушка. Наконец-то Аластор ликует, что поставил на место пернатого, возомнившего себя коршуном.       Радио-демон не намерен баловать её своим вниманием, поэтому даже не обернувшись бросает фразу перед тем, как раствориться: — Если вспомнишь о них.       То ли успокаивая, то ли наоборот надавливая на чуткую натуру девушки он распространил сладостный бархатистый радио голос, вбивающийся частотными осколками во впечатлительный разум Шарлотты.       Конечно, она не узнает, что тот не посмотрел на неё лишь из-за неестественного количества красного на своем лице. Девушка ждёт не дождётся следующего раунда, чтобы отыграться. Ведь она уловила главный принцип противника; что лучшая защита — это нападение.