Случайная

Чу Ваньнин сидел перед Павильоном Алого Лотоса и предавался воспоминаниям. У него не было никаких конкретных причин для этого, за исключением разве что дневника Мо Жаня, что совершенно случайно попался ему на глаза этим утром. Ты пишешь мне письма такие печальные И в каждой странице сплошное молчание Кажется, это было так давно. Чу Ваньнин помнил, как Мо Жань обнял его в преисподней, прошептал заклинание, и в следующее мгновение учитель уже очнулся на пике Сышен. Лишь после краткого разговора с Сюэ Чжэнъюнем учитель осознал, что для всех остальных на деле прошло 5 лет. — Мо Жань ушел странствовать, пока ты восстанавливался, — проговорил ему в дежурном порядке глава пика Сышен. — Но он все же предпринял кое-что на случай, если ты вернешься к нам, а его еще не будет. С этими словами глава Сюэ протянул обтянутую кожей толстую тетрадь. Тут же раскрыв ее, Чу Ваньнин наискось пробежался глазами по строкам, узнавая безобразный почерк своего ученика. Простые ответы, увидимся снова Заклею в конверты я каждое слово Строки не несли в себе каких-либо эмоции или переживаний, все же его ученики не были мягкими девушками, да и взаимоотношение между Чу Ваньнином и его учениками не было столь открытым. Но замечая, как почерк юного Жаня медленно выправлялся, а между заметками о сражениях со злыми духами и потрясающей флоре далеких вершин он упоминает своего учителя, словно говоря «я обязательно покажу тебе это наяву», сердце Чу Ваньнина мягко таяло. И ему уже не казалось таким обидным, что юный Мо Жань выбрал милого и доброго Ши Мэя. Не надеясь получить и этого, подобные крохи внимания были более чем приятны. Ты уйдешь и не посмотришь вслед А я бегу на красный свет Конечно, так хорошо было лишь в этой жизни. В прошлом витке их судеб, Чу Ваньнин получал больше внимания, но такого он не пожал бы и врагу. Властный и жестокий Мо Жань, подобный злобному обезумевшему волку, хотел обладать своим учителем. И это касалось не только его свободы, но и тела, и гордости, и чести. И даже будучи устрашающим Императором Тасянь-Цзюнем, Мо Жань все равно был в сердце своего учителя. Так манят облака, в чужие берега А я поранилась тобой нечаянно Почти каждую ночь с момента пленения, Тасянь-Цзюнь приходил к нему. Его ученик, ныне действующий Император, был непредсказуем и неизбежен, словно шторм: Чу Ваньнин не знал, будет ли сегодня этот достопочтенный ласков к нему, или же с особой жестокостью станет вдалбливаться в его тело всю ночь на пролет, упиваясь мольбами о пощаде, а затем бросит, как испорченную игрушку. А я сама себя сломала пополам Влюбилась так в тебя отчаянно Чу Ваньнин отдавал себе отчет, что он может сбежать от всего этого. Он мог бы найти способ и убить себя, больше не мучаясь, но было несколько причин, по которым он этого не делал. Первой было то, что своими страданиями и унижениями он мог бы выкупить спасение Сюэ Мэна и духовных школ. А другим же… Что ж, даже такое извращенное внимание Мо Жаня, не похожего на того милого белого лотоса из воспоминаний, было ценно для Чу Ваньнина. Ведь несмотря на всю ожесточенность ученика, одной из причин которой стал сам Чу Ваньнин, учитель продолжал любить его отнюдь не учительской любовью. Когда-то Чу Ваньнин лишь в самых темных уголках своего сознания мечтал о такой близости, и Небеса услышали его, но исполнили желание в самой жестокой манере. Возможно, думал Чу Ваньнин, это было его наказанием за грязные мечты. Так манят облака, в чужие берега А я поранилась тобой нечаянно И все же, в этой жизни Небеса смиловались над ним, хоть Чу Ваньнин не понял этого сразу, потому как не помнил своей предыдущей жизни. Тогда, увидев Мо Жаня на пороге своей камеры в Преисподней, он опечалился и разозлился, ведь даже пожертвовав своей жизнью, он не смог спасти того, кого так горячо любил. Лишь поняв, что Мо Жань жив и пришел вернуть его, Чу Ваньнин начал понимать, что в этой жизни он действительно нужен юному Мо Жаню. Я так ждала тебя, узнала по шагам А я твоя-твоя случайная Повертев в ладонях дневник, Чу Ваньнин подумал, как быстро все завертелось дальше. Чего стоила та уборка урожая, которая запомнилась ему испытанием его духа при виде расцветшего Мо Жаня. Его рельефное молодое тело, такое соблазнительное и манящее, истекающее горячим потом… При этих мыслях, щеки учителя резко раскраснелись, и он поспешил прикрыть лицо дневником, хотя его никто в тот момент не мог видеть. Даже после стольких лет Чу Ваньнин не мог сдержать смущения при мысли о своем супруге.

***

Тем временем Мо Жань закончил упаковывать обед для своего учителя. Он прошел через Зал Мэнпо, который постепенно наполнялся учениками, упорно игнорируя завистливые взгляды учениц и их вздохи. — Ах, как же романтично! Я бы хотела встретить такого же суженого, как у старейшины Юйхэна… — Наставник Мо так балует старейшину! Даже отсюда я могу услышать запах блюд, которые приготовил Уважаемый Наставник! После официальной свадьбы на пике Сышен с полного одобрения главы Сюэ, никто не осмеливался произносить какие-либо гадости в сторону Юйхэна или Мо Жаня, но от льстивых и завистливых вздохов теперь было не скрыться. Парочка особо ретивых учениц даже пыталась соблазнить Мо Жаня после объявления помолвки, но Мо Жань и не злился особо, ведь ему на них было все равно, а ревность со стороны Чу Ваньнина жутко льстила. И все же, очень скоро девушки познали гнев старейшины Юйхэна, так что ограничивались лишь охами да вздохами. Мо Жань неспеша шел в сторону Павильона Алого Лотоса к своему ненаглядному супругу. Стояла поздняя весна, и пик Сышен утопал в цвету, а воздух был чрезмерно жарким. Глядя на цветущие яблони, Мо Жань неожиданно для себя вспомнил жару поля, где они с учителем впервые собирали рис. Тогда он даже не думал, что для его любимого это было крайне тяжелым испытанием, и отнюдь не из-за жары или отсутствия навыков сельского хозяйства. Нечётные числа, неровные ноты И больше нет смысла включить поворотник И все же, Мо Жаню тоже было крайне трудно в этой праведной жизни. Правильно говорят люди, что нет работы тяжелее, чем работа над собой, и Мо Жань познал это в полной мере. Когда глядя на учителя, каждое движение которого было привлекательным, а каждое, даже невинное, касание разжигало страсть и полные похоти воспоминания, Мо Жаню приходилось бороться с собой. Каждый раз, когда ему хотелось смять своими губами губы учителя и подмять под себя его самого, Мо Жаню приходилось читать мантры и мечтать о озере холодной воды, где он мог бы остудить свой пыл. И неизвестно, когда бы до него дошло, что его чистая любовь и жгучая страсть неделимы, если бы не та неловкая ситуация… Уйду незаметно, ну что мы наделали? Мо Жань до сих пор не понимал, как ему хватило глупости и наглости ворваться в домик учителя, но он был благодарен Небесам. Безупречный, обнаженный и такой желанный Чу Ваньнин был неописуемым испытанием для похотливого животного внутри Мо Жаня, и Мо Жань чудом смог себя сдержать, но именно это и та напористая девица, что влетела вслед за ним, окончательно расставили все по местам. Именно она спросила Мо Жаня позже, какая внешность ему нравится, и только тогда он понял, что обе жизни именно непокорность учителя и его холодная красота была дорога его сердцу больше, чем мягкость и нежность Ши Мэя. Только тогда Мо Жань понял, кого он любит и что нужно делать. Спасаясь от ветра, в холодной постели Несмотря на это, Мо Жань прекрасно понимал, как чужды его страсти учителю. Тогда он еще не смел надеяться на взаимность, и мог лишь прижиматься к стене соседней комнаты, фантазируя, что лежит рядом с учителем, а этой жалкой стены из глины не существует. Мо Жань понимал, что его животные страсти нужно выпускать, но мог это делать лишь наедине, и это было все, чем он мог довольствоваться. Ведь лучше так, чем совсем отвратить учителя от себя своим горячим и непочтительным поведением. Не заплачу и не закричу И всё равно тебя прощу И все же временами Мо Жаня ела совесть за все, что он творил в своей первой жизни из-за собственного упрямства и незнания. Когда учитель умер в этой жизни, он был потерян. И как бы тогда не было плохо, Мо Жань благодарил Небеса, что в этой жизни он застал смерть учителя и смог избежать того же недопонимания, что случилось после смерти Ши Мэя. Ведь без этой жертвы учителя он не понял бы, как сильно заблуждался и в своей ненависти, и своей любви. Так манят облака, в чужие берега А я поранилась тобой нечаянно Ведь до этого урока, даже после получения второго шанса на жизнь, Мо Жань продолжал заблуждаться. Он видел холодность Чу Ваньнина, его строгость и наказания, и напрочь игнорировал все те удары, что тот принял на себя. Мо Жань понимал, что был глупым псом, который не видел дальше своего носа. И не видел он лишь потому, что даже не пытался увидеть. А я сама себя сломала пополам Влюбилась так в тебя отчаянно Конечно, разглядев любовь Чу Ваньнина, он все равно не понял, что она не похожа на ту, что дарует учитель своему ученику. И теперь Мо Жань думал, что это было благо, ведь это доказывало, что он переставал быть глупой импульсивной собакой. Вместо этого, он стал воспитывать себя, сдерживать свой нрав. Пусть воздержание по отношению к учителю позже оказалось бесполезным, но все же теперь Мо Жань понимал, что если он мог сдерживать страсть к Чу Ваньнину, то выдержать все остальное он мог без труда. Принудительный самоконтроль все же научил его думать раньше, чем делать. Так манят облака, в чужие берега А я поранилась тобой нечаянно Правда, когда-то Мо Жань был уверен, что за те 5 лет ожидания учителя он успел исправиться, и его встреча с Чу Ваньнином пройдет идеально. И как же быстро он потерял самообладание, увидев того в горячих источниках наедине. Мо Жань усмехнулся, вспоминая, как не мог открыть и рта, завидев фигуру учителя, ведь так боялся, что это всего лишь его наваждение. Даже в самых смелых мечтах он не мог поверить, что мужчина, который ни на день не покидал его мыслей, сейчас перед ним. Я так ждала тебя, узнала по шагам А я твоя-твоя случайная Помнится, в тот вечер он впервые столкнулся с трудностями самоконтроля, и нужно было приложить недюжинные силы, дабы вернуть себе душевное равновесие и убрать последствия своего возбуждения. Мо Жань позже не раз вспоминал эту их первую встречу, но чувствовал стыд за себя и свои реакции. А после, когда на его неловкое признание в любви учитель ответил ему взаимностью, он не мог понять, как такой возвышенный небожитель мог выбрать его, импульсивного и непочтительного Мо Жаня? И уж тем более, после того как учитель вспомнил их прошлое? И все же, Чу Ваньнин не отказался от него, простил и принял. И это распаляло желание Мо Жаня только сильнее.

***

Мо Жань застал сидящего перед Павильоном Чу Ваньнина, который прикрывал лицо его старым дневником. При приближении, Мо Жань увидел, что безупречно белое лицо его любимого было окрашено ярким румянцем, и он не мог не спросить: — Что так всполошило моего дорогого супруга? Мне казалось, в этом дневнике не было ничего неподобающего, — со смешком сказал Мо Жань и присел рядом с учителем. Чу Ваньнин на него злобно зыркнул и проворчал: — Возможно в самом дневнике и не было. — Так и что же тебя так взволновало? — Всего лишь предавался воспоминаниям, — неохотно ответил учитель и бросил взгляд на мужа. Погода стояла аномально жаркая, и Чу Ваньнин увидел, как с шеи Мо Жаня стекают мелкие капельки пота, медленно скрываясь за воротом. Мужчина не сдержал своего недовольства: — Мо Жань, ты уже давно не ребенок, а одеваться по погоде так и не научился. Немедленно снимай эту накидку, совершенно же зажаришься, — с этими словами Чу Ваньнин потянулся к завязкам верхних одежд мужа. Мо Жань хитро хохотнул, одним движением прижал к себе Ваньнина и, склонившись над ухом любимого, прошептал: — Ах, дорогой муж, с тобой мне так жарко, что я бы снял и нижние одежды тоже. Чу Ваньнин вывернулся из захвата, встал со скамьи, и сложив руки на груди, холодно взглянул на Мо Жаня. — Какой же ты бесстыдник! Что за дурная наклонность — раздеваться на людях? Тебя же могут увидеть твои же ученики! — мужчина гордо развернулся и проследовал к входу в Павильон, даже не оглянувшись. Мо Жань даже растерялся от такой отповеди. Кажется, в этот момент, он почувствовал себя несмышленым юнцом. Мо Жань начал сильно волноваться и судорожно думать, где напортачил, но его мысли прервал кашель дорогого супруга. Мужчина посмотрел на него и увидел, как Чу Ваньнин, прикрыв нижнюю половину лица, мягко добавил: — Другое дело, если бы ты так сделал прямо сейчас в супружеской спальне, — после этих слов Чу Ваньнин стыдливо отвел взгляд и быстро ретировался за дверь. Лицо Мо Жаня из потерянного стало радостным. Он быстро встал, совершенно забыв про принесенную еду, и с предвкушением прошел в Павильон. Яблоня цвела, еда стыла, но двоим из Павильона Алого Лотоса было глубоко плевать.