Любовь не различает (героев и злодеев)

      Для уточнения — Кайто ненавидел данганронпу всей душой.       Будь его воля, после выхода из симуляции он бы с радостью забыл обо всем том дерьме, что там произошло. Ну, точнее, с куда большим удовольствием он бы запретил это гребанное шоу, команду данганронпу, и стер любые упоминания, но окей, это уже сделали за него.       Прямо сейчас команда данганронпа проходит через огромное количество судебных разбирательств, а на улицах тут и там устраиваются стычки между немногими оставшимися фанатами и ненавистниками (или, как их называет Кайто, адекватными людьми).       В общем, Кайто надеется, что эта проблема решится и без его участия. Если честно, то Момота больше вообще никак не хочет быть связан с этим дерьмовым шоу.       Поэтому сразу после выписки из больницы он взял Оуму в охапку и вместе с ним свалил куда подальше от творящегося хаоса. Им обоим сейчас нужен перерыв.       Однако, сам Оума…       По каким-то странным причинам, Кокичи часто пересматривал их сезон. — Ты опять это смотришь? — с недовольством спрашивает Кайто и садится на диван рядом с Кокичи.       Они жили в просторном загородном доме. Благодаря участию в данганронпе у них было больше денег, чем можно было потратить за целую жизнь. Особенно у Кокичи, который каким-то образом умудрился стать самым популярным персонажем не только в их сезоне, но и практически за всю историю франшизы.       Пока они там лежали, больница утопала в подарках, что отправляли фанаты Оумы. Повезло, что после переезда эта проблема исчезла.       Вместо того, чтобы дать нормальный ответ, Кокичи лишь что-то мычит себе под нос. Кайто воспринимает это как знак того, что сейчас он не в настроении для разговоров. После выхода из симуляции такое часто случалось.       Поэтому Момота вздыхает и переводит взгляд на экран. На нем сейчас показывали один из этих чудных разговоров Кокичи и Шуичи, во время, как его называли фанаты, «свободного времени».       Кайто хмурится и отводит взгляд. Он не знает, почему, но смотреть на это взаимодействие, на то, как Кокичи до смешного очевидно очарован Шуичи, было… Не комфортно? Не то, что бы он имел что-то против, то есть, и Кокичи, и Шуичи, были его друзьями, и было бы здорово, если бы они тоже смогли нормально общаться (однако, видимо, после событий четвертого суда их отношения были безвозвратно испорчены, и ни один из них не хотел ничего делать, чтобы это исправить), но…       Ладно, окей. Это все было слишком странным.       По сути, Кайто не из тех людей, что будет долго о чем-то задумываться и ломать голову. Он был человеком действия, из тех, кто, как выражается Кокичи, «сначала делает, потом думает» (и это наглая ложь, потому что Кайто думает над тем, что делает. Просто… Не очень много. И не всегда.), так что подобное было просто не в его стиле. Долгие размышления он лучше оставит тем, кто это любит, и кто больше в этом разбирается — к примеру, тем же самым Шуичи и Кокичи.       Поэтому Момота облокачивается об спинку дивана и пытается выкинуть все эти дурацкие мысли из головы — но этот странный дискомфорт все равно не проходит.       Как чертовски проблемно. Кайто винит в этом Кокичи, потому что, ну разумеется, Кокичи всегда источник всех его проблем. — Эй, Оума, — изо всех сил скрывая собственную неловкость Кайто обращается к нему. В ответ Кокичи чуть приподнимает голову и смотрит на него. — Ты… Влюблен в Шуичи?       Кайто не знает, почему именно задал этот вопрос, как и не знает, хочет ли на самом деле знать ответ. И самое главное — он знать не знает, почему его вообще это волнует.       Не то чтобы он был против, если бы между этими двумя все же что-то было… Ладно, он был бы против. Кайто не знает, почему, но все внутри него яростно бунтует при одной только мысли о том, что Оума может встречаться с Сайхарой. Хотя, казалось бы, что в этом такого?       Некоторое время Кокичи беспристрастно смотрит на него, а после отворачивается. — Не знаю, — Кокичи пожимает плечами и наконец отвечает. — Может быть. Возможно, что-то и было. А может, ничего и не было. — Ты чертовски расплывчат, — Кайто невольно усмехается. — Я думаю, это одна из частей моего очарования, — Кокичи хмыкает в ответ. — Претенциозный ублюдок, — с нежностью ругается Кайто.       И все же, такое поведение явно куда лучше, чем то, что было в симуляции или, о звезды, когда они только вышли из симуляции. Кайто действительно не хочет вспоминать о том времени. — Все же, не думаю, что это была любовь. Скорее, я был очарован идеей того, что нашел кого-то, кто мог бы понять меня, — уже тише бормочет Кокичи, прижимаясь к нему.       Оума так близко, он утыкается лбом в плечо Момоты, и Кайто сглатывает. Кокичи очень редко инициирует подобные физические контакты, и Кайто умеет ценить подобные моменты.       Аккуратно, он поднимает свободную руку и ерошит ею темно-фиолетовые пряди Кокичи. Иногда Кайто не может не сравнивать Кокичи с котом. Ластится, когда сам того хочет, но одно неверное движение — и тут же убегает.       Некоторое время они сидят молча. Кайто находит эту тишину комфортной. Он слышит биение своего сердца, смотрит на Оуму, приютившегося у него под боком, и думает — о черт. Он влип, да? — А почему Момота-чан вдруг спросил об этом? — задает вопрос Кокичи и поднимает на Кайто любопытный взгляд.       Одного этого вопроса было достаточно, чтобы вызвать у Кайто легкий румянец. Он перестает играться с чужими волосами и отворачивается, беспокоясь, что Кокичи может прочесть ответ по его лицу.       На самом деле, Кайто и сам не знал ответа на этот вопрос.       (Не хотел признавать.)       Тем не менее, Оума проложил напирать: — Момо-чан… Ты ревнуешь? — тихим голосом спрашивает Кокичи, и одного этого вопроса достаточно, что бы волнение Кайто поднялось до максимума. — Ч-что? Нет конечно! С чего вдруг я должен тебя ревновать? Мы даже не встречаемся или не что-то такое… — затораторил Момота, пытаясь оправдаться, но явно тем самым только копая себе могилу еще глубже.       Кокичи лишь рассмеялся в ответ. — Момо-чан может не волноваться, — произносит Кокичи, а потом широко ухмыляется и добавляет: — Ты для меня единственный и неповторимый.       Кайто знает, что это лишь очередная глупая шутка, и Кокичи, очевидно, не имеет в виду ничего на самом деле романтического, но тем не менее от этих слов его сердце забилось в разы чаще. — …прекращай нести чушь, — может лишь пробормотать Момота. — Ни-ши-ши, — Кокичи нагло смеется своим фирменным смехом.       Вот же гремлин.