госпожа наставница и госпожа тяньвень

колени ссаднят от упора в древесный пол. голые пальцы ног судорожно сжимаются в ответ на движения ивовой лозы. тяньвень змеей оплетает тело мо жань. золотая плеть вьется вокруг грудей, сжимая, связывая грудную клетку до тяжёлых редких вздохов. ладони за спиной опутаны крепко, онемение приятно покалывает пальцы. бедра подвязаны кольцами, напряжённые мышцы проступают под золотистым сиянием. допрос тяньвень - страшное оружие, выпытывающее самые страшные секреты души. перед божественным оружием в страхе трясутся миллионы совершенствующихся, которые даже не подозревают, что кто-то может согласиться на пытку добровольно. чу ваньнин смотрит сверху вниз, возвышается, как статуя древнегреческой богини. презрение острых глаз впивается в мо жань стрелами, но она готова принять их как дар. мо жань впринципе готова отдаться своей богине на растерзание без сожалений и шагов назад. женщине с плетью в руках и чужим сердцем в кармане сложно сказать нет. её богиня наклоняется, холодными пальцами задирая подбородок мо жань к себе, заставляет смотреть не отводя преданных глаз. - кто твоя госпожа? тяньвень искрится, начиная шевелиться на теле, с каждой секундой сжимаясь сильнее, до красных полос на коже. голос чу ваньнин чёткий и сладкий, как застывшая карамель, наслаждаться им можно очень долго, смакуя каждую ноту. мо жань пользуется этим, терпит горячие искры лозы, только чтобы её госпожа смотрела на неё чуть дольше. ещё пара секунд, честно, совсем немного. - вы. только вы одна. чу ваньнин ответом довольна. взгляд смягчается, когда такая покорная мо жань, да на коленях у её ног, смотрит так влюбленно и отвечает честно. тяньвень чувствует, что хозяйку устроил ответ и ослабляет путы. так, чтобы можно было сделать пару вдохов и развести колени. мо жань никакая в одиночестве и абсолютно вся в чу ваньнин. ловит любые колебания госпожи, каждую мелкую дрожь пальцев, рябь в глазах феникса и взлёт бровей. у неё разве что слюни не текут от восторга смешанного с желанием, и то лишь благодаря шумным сглатываниям ежеминутно. до дрожи в коленях и предельной ясности в глазах она желает чу ваньнин. впиться в её губы, всю кровь из них вытянуть без остатка, чтобы только ей одной принадлежал их цвет. руками ласкать нежную кожу, пальцами перебирая по сантиметрам, как самый драгоценный шёлк. зарываться в чёрные волосы, оттягивая, да так, чтобы до глухих стонов и слез в уголках глаз. оставлять на бёдрах и плечах укусы, следы которых бессовестно лезут на шею. получать за них по голове, достаточно больно, и спать потом у двери, потому что "мо жань, а что люди скажут?" но мо жань до мнения людей, как до луны и обратно, кристалически, алмазно все равно. для неё важно только то, что ваньнин - её женщина, а прикасаться к её женщине таким образом можно только ей одной. а чу ваньнин, кажется, слишком сильно разбаловала свою девушку, позволяя ей все. руки мо жань связаны впервые, касаться любимой только глазами оказывается на удивление мучительно. рука госпожи треплет короткие волосы, обводит ушную раковину пальцами, заставляя мо жань практически скулить. следующий вопрос оказывается неожиданным. - кто хорошая девочка? и мо жань отвечает первое, что в голову приходит, единственное, что есть у неё в мыслях. - вы... ай, блять! тяньвень беспощадна. бьёт разрядом по всему телу, подпаляя волосы, ослепляет на секунду золотым светом. мо жань вскидывает и резко вешает голову, пытаясь отдышаться выморгать из глаз все искры. чу ваньнин беспощадна, особенно когда смущена, аж отворачивает пылающие щеки, пока её девушку поджаривает лоза. но все же даёт второй шанс. - я спрошу ещё раз. кто? мо жань медлит с ответом, честно честно напрягает извилины, что даётся особо тяжело под давлением тяньвень. но она старается и выдает второй вариант, уже не так уверено. - ши мей?.... первее искр тяньвень, раздаётся пощечина. след от руки на щеке наливается красным и мо жань правда чувствует себя глупой собакой, абсолютно не понимая, что делает не так. смотрит снизу вверх на свою госпожу, из под бровей совсем по щенячьи, но наталкиваясь на сурово сведенные брови, мысли пропадают вовсе. такая ваньнин, доминантная, не позволяющая лишнего вздоха, горячая черезчур и плавит все собачье существо до состояния магмы. - ты знаешь правила. тяньвень не отпустит, пока не скажешь правду. мо жань не сразу понимает, что обращаются к ней. а когда осознает, глупо пялится в пол, будто не решаясь сказать. будто сама мысль какая-то стыдная, нелепая, не достойная звучания. но выбора у неё больше нет. - эта собака? чу ваньнин наслаждается её недоумевающим взглядом, когда тяньвень перестаёт искрится и расслабляет путы. мо жань от неожиданности аж голову поднимает и смотрит так нежно, что хочется обнять и не отпускать никогда. и её девушка обязательно это сделает, только не сейчас, а моментом позже, в тёплой кровати. - умница. госпожа наклоняется ближе, рукой обводит чужую шею, пальцами пробегаясь под подбородком и шепчет вплотную в губы. - можно. тяньвень опадает с запястий и мо жань, как голодная собака с цепи, срывается на поцелуи. жадно кусает губы, продавливает языком, пока руки опускаются на талию, все ниже, ниже, ниже. она вытерпела и теперь не насытится чу ваньнин ещё очень долго.