Рассвет

Развивающая серая полоска, созданная тонкими клубами табачного пара, сохраняла память, которая уплывала в облаке густого дыма. Валерий, облокотившийся на ограду балкона, затаив дыхание, вглядывался в все эти сплетающиеся рисунки дыма, как будто в них скрыты ключи к его собственному прошлому. Неизвестно и количество сигарет, сгоревших в его нервных руках. Однако одно было ясно: сигареты стали незаменимой частью его существования. Как и он сам был заключен внутри этой вязкой пучины, становясь рабом своего желания. «Marlboro» – роскошь, недоступная обычному человеку, которую раньше Валерий мог только созерцать, но не испытывать. Жизнь держала его в оковах ограничений. В эти года мало, кто был доволен своим материальным состоянием. Быть может, все прошлое – это только ветром разнесенные следы ничтожных моментов, связанных с одним ярким образом: сигаретой Marlboro. Глубокая ночь сияет на небе, раскрашивая его вгущающимися тьмами, а Валерий, потерявший все, сидит на своем старом балконе, окруженный мрачными тучами эмоций. Его душа пронизана алкоголем, а сердце разбито на миллионы осколков, которые превращают его жизнь в болезненную рану. Точка отсчета для Валерия стала простым жестом. В глубоких карих глазах его возлюбленной, он видал будущее, легкое и яркое, наполненное любовью и счастьем. Но все разрушилось, она ушла, оставив его одного с его болезненными мыслями и горькими воспоминаниями. Сейчас остается только он и его преданность алкоголю, которая, казалось бы, должна помочь забыть. Окно на балконе было вдребезги. Кровь струилась из костяшек, но физическую боль не почувствовал. Сердце больно сжималось, иногда чуть отпускало из-за затяжки. – Еще одну рюмку, дорогая, – шепчет Валерий себе под нос, наполняя ёмкость водкой. Он выпивает ее, надеясь, что это поможет смягчить его нынешние мучения. Но алкоголю не подвластна боль, которая стала его верным спутником. Каждый глоток водки только погружает его глубже в бездонную пропасть боли. Пьянство - это не лекарство, это уход от реальности, от собственных чувств. Разве он не заслуживает быть счастливым? Разве не слишком молод, чтобы так убиваться? Валерий даже не пытается двигаться вперед, он глядит в щель разбитого окна, которое разбил из-за невозможного желания курить. Вспоминая их счастливые моменты вместе, каждая дымка от сигареты, каждая затяжка напоминала о прошлом. То, как она курила эти дорогие сигареты, пока её ровесницы давились дешёвыми, которые покупали для них их парни. То, как она нежно прижималась к нему во время медленного танца в «Доме культуры». То, как она без всякого стеснения, вставая на носочки, целовала его в висок при пацанах. Или то, как они обжимались в её подъезде, не отрываясь от страстных поцелуев. Но словно паром это исчезло, оставляя это всё в памяти. Воздух, пропитанный дымом, проникал в самые глубины его сердца, вызывая раздирающую боль. Но она ушла, оставив его одного с его болью и воспоминаниями, которые терзали его каждую ночь и каждый вечер. Он надеется, нет, верит, что это дрянной сон и она вернётся к нему. Эта мысли не покидает его души, хоть и тонка, она все же пробивается сквозь мрак. Валерий хочет позвонить ей, чтобы рассказать о своей боли и отчаянно разбитом сердце. Позвонить и разрыдаться , словно пятилетняя девочка. Ему хочется верить, что она услышит его страдания, утешит, скажет нужные слова. И отходя от обкуренного балкона, вот он набирает номер, который запомнил наизусть. Длинные противные гудки. Но никто не отвечает. Было сразу понятно, что звонок обречен на провал. – Сука! – истерично кричит Турбо, небрежно бросив трубку. – Журавлик просто занята, потом перезвонит сама. Все фразы о любви уходят в никуда, тускнея с каждым тоном. Она уже не рядом, чтобы услышать его боль. Она ушла, оставив его одного с его скорбью и мечтами. Она больше никогда не вернётся сюда. И Валерий это понимал. Понимал как никто другой. Но верить в это не хотелось. Упав на кровать, он лежал так минут десять, пока дрожь его тела не начала выдавать себя. Никогда таким Валерой не покажется юноша при своих пацанах. Для них он справедливый и бесчувствий лидер – Турбо. – Кто бы мог подумать, что мы не будем вместе? – прошептал Валерий, закрывая глаза, словно надеясь, что эта реальность станет иллюзией. Что бы ему не говорили, Туркин понимает, что никогда не забудет эту нежную красивую улыбку, большие тучного цвета глаза, о которых раньше небрежно говорил "серые", длинные кудрявые чёрные волосы, явно сделанные с помощью бигуди или химической завивки. Она не была высокой и стройной, скорее даже низкой и худощавой, но это безумно привлекало его. Ни одна девушка никогда не заменит его милую Тамару, которую он часто называл "Журавлик", из-за фамилии, в его жизни. Даже его лучшая подруга, которая всячески пытается приободрить его. Никакие сны и желания не смогут стереть их совместно прожитых мгновений. Они могли быть только снами, утраченными в последний миг сознания, пока мир продолжает свое медленное вращение. Тяжело оставаться без нее, Валерий не может двигаться вперед, он всё больше погружается в темноту безумства и нищеты. Надежда возвращается сплетенными пальцами опоясывающей его умиротворенностью ночи. Но с рассветом всё встаёт на свои места. Именно из-за этого Туркин и возненавидел рассветы, они забирают у него ощущения, когда он находится рядом с его Тамарой. Даже если ее тело уже третью неделю лежит в холодной земле, Валерий, будучи на её похоронах, думает, что это шутка, а сейчас она постучит в его дверь и войдёт, нежно целуя лицо, извиняясь тысячу раз за такие шутки. Но она всё никак не появлялась. Её энергия, её улыбка, её дыхание - все это будет всегда брать его душу, позволяя ему вспоминать, вдыхая при этом солнечные лучи восхода и наслаждаясь пленительной мелодией жизни. И на рассвете куря эти "Marlboro" он горько заплачет, пока никто не видит, сказав в сотый раз, как любит своего милого прелестного Журавлика.