Лисы

      Впервые встретившись с Девидом Ваймаком Лойд не рассчитывал на то, что тренер Лисов согласиться на сомнительное предложение — взять его к себе вместе с многострадальным Кевином после того, как они оба сбежали из Эвермора. Катализатором, конечно же, стал перелом ведущей руки Кевина, из-за которого Вороны были вынуждены отпустить его, ведь на поле Дэй теперь был бесполезен, а ждать, когда он придет в норму было слишком долго, потому они решили не рисковать и позволить Кевину уйти. Конечно же, расчета на то, что следом за ним увяжется и Лойд не было, но он умел договариваться, и, к тому же, пришлось запачкать руки ради этого, ведь сотрудничая с Мориямами нельзя получить ничего бесплатно. За все приходилось платить и было огромной удачей, если платой не была человеческая жизнь.        Будучи в Воронах сразу становилось понятно; либо ты подчинишься, либо сломаешься. Даже если бы Лойд сильно захотел, то не смог бы чисто физически прикрывать сразу всю команду, потому самым рациональным было выбрать три приоритетные цели защиты, а все остальные... Как повезет. К тому же, не все Вороны были святыми. Далеко не все. И было бы ошибкой называть причиной тирании в Гнезде одного только Рико, которому в свое время не оставили выбора; либо он умрет, либо подчиниться. Конечно же он хотел жить, как и любое другое существо, наделенное сознанием. И, конечно, это вовсе не было оправданием всему тому, что он успел натворить за свою жизнь. Даже Лойд мог простить его, но не оправдать. Безграничная доброта Янга вводила в недоумение даже самого Рико, не знакомого с чувством жалости.        Что-то внутри Мориямы поменялось лишь после того, как он сломал руку Кевину. Лойд помнил его взгляд полный шока от собственных действий, словно бы Рико и вправду не понимал, что творит. И Лойд мог бы поверить в это. Он как никто другой мог различать эмоции и прекрасно знал, какие из них фальшивы, а какие наоборот — искренние.        Оказавшись же в команде Лисов Лойд почти удивился, увидев яркие цвета общежития и корта, который успел посетить вместе с Кевином. В отличие от Эвермора Лисья башня была более... Наполненной, светлой, просторной. Не было ни ощущения давления стен, ни гнетущей атмосферы какая царила в Эверморе. У Лисов было спокойно и, что удивительно, тепло. В Гнезде всегда было холодно, там не было окон и чувство того, что это — самая, что ни на есть, темница, преследовало всегда, в то время как Лисья Башня была наполнена светом и теплом, ощутив которое Лойд дрогнул, ошарашенно оглядываясь вокруг.        Открытое же небо над кортом позволяло ощутить свободу. После сырой темницы Лойд чувствовал, как покалывают кончики пальцев, когда он стоит на отпечатке лисьей лапы и смотрит в бескрайнее голубое небо и на медленно плывущие кучерявые облака. Если так подумать, то именно это и называлось свободой, за которую он так отчаянно хватался всю свою жизнь.        От неожиданного укола вины в самое сердце Лойд почувствовал почти физическую боль, стоило ему только вспомнить образ Рико и Жана, все еще запертых в Гнезде. Он стоял под открытым небом, в то время как они сидели в клетке без возможности расправить крылья, с которыми были рождены. Он должен был делать хоть что-то, но лишь стоял на месте, сжимая ладони в кулаки, пораженный открывшимися перед собой возможностями. 

***

      Знакомиться с Лисами было страшно. И непонятно, в чем крылась тревожность. Хотя, Лойд предполагал, почему так реагирует на одну лишь мысль о знакомстве с уже своей командой; знакомство с Воронами в свое время было ужасным. Нет, конечно, он не имел права сравнивать их, но осадок на душе остался. И даже смотря на те события сквозь призму времени Лойд чувствовал, как подрагивают пальцы. Он все еще видел кровавые разводы на своих ладонях, помнил о сомкнувшихся на шее пальцах, отрезающих доступ к кислороду и не мог выкинуть из своей головы боль и страх, преследующие его в кошмарных снах с самого детства.       Глядя на свое отражение Лойд оттягивал белые пряди и пристально смотрел в собственные глаза, скрытые под коричневыми линзами. Шрамы тянущиеся вдоль уголков губ были замазаны жирным слоем тонального крема и все равно их было видно, пусть и в гораздо меньшей степени. Тату с цифрой четыре было успешно сведено со скулы уже как несколько недель. Увидел бы его сейчас Рико, точно бы задушил голыми руками. Усмехнувшись, Лойд натянул на лицо маску. Никаких следов его прошлой личности не было и в документах; в графе имя ровными буквами было выведено «Эллиот Мерфи».        На его новый образ Кевин лишь хмыкнул и, просканировав взглядом сказал: «Тебя выдают глаза».       Усмехнувшись под маской, Лойд скрестил руки на груди.       — Да ну?        — Слишком выразительные, – пожал плечами Кевин. — Это твой взгляд. Полный решимости и неиссякаемой уверенности. Если хочешь подольше остаться в живых, то постарайся смотреть менее... Менее.        На его настороженный взгляд Лойд лишь отмахнулся.       И, если уж говорить о Дэе в целом, то Лойд мог смело выделить тревожность. После Гнезда Кевин, не зная, как справиться с собственными эмоциями, либо срывался на окружающих, либо хватался за бутылку. Тяга к алкоголю Лойду крайне не нравилась. Каждый раз он выхватывал его из рук Дэя и отправлял на поле. Лучше пусть он загоняет себя на корте до такой степени, что не сможет стоять на ногах, нежели будет хлебать водку лишь бы забыть обо всем. Впрочем, за каждой тренировкой Лойд наблюдал со стороны, предпочитая не участвовать. Стоял на плексигласовым ограждением и наблюдал за башенным темпом игры Кевина, останавливая его, когда становилось понятно — он сделал достаточно. Лойд знал, что будь Дэй в одиночестве, но наверняка бы свалился без сил прямо на поле и все равно пытался подняться ради того, чтобы продолжить. Чем-то это было похоже на Рико... Разве что, Морияма среди ночи срывался на корт ради того, чтобы оттачивать и без того совершенную тактику, иначе он считал, что станет бесполезным. Ему было мало той нагрузки и он самостоятельно нагружал себя еще больше, лишь бы доказать собственную значимость хотя бы самому себе.       И, стоит отметить; Кевин не пил до того, как попал к Лисам. Лойд не знал точно, что послужило причиной, но взял на себя смелость предположить, что это случилось из-за полученной травмы. И речь не только о переломе ведущей руки.       Из-за стального убеждения, что экси — самое важное, что может быть в жизни, Кевин ни раз получал порцию оскорблений от Лисов, уставших слушать критику в свой адрес. На это не реагировал, разве что, Эндрю...        Эндрю Миньярд был вратарем Лисов и каким-то чудом был допущен играть под препаратами. У Эндрю явно был талант к игре, но, кажется, ему было наплевать на экси и свою жизнь в целом. Создавалось впечатление, будто Эндрю живет от одного приема таблеток к другому и вся его жизнь — безумная чехарда из событий, не приносящих ему удовольствия.        Старшекурсники нелестно отзывались об Эндрю как о Монстре и психе, но Лойд не мог согласиться с ними. Глядя на Миньярда он видел лишь человека, медленно разрушающего себя и страдающего от зависимости. Он не привык обозначать людей как «плохих» и «хороших», к тому же Эндрю взял на себя обязанность защищать Кевина, так что в глазах Лойда он не мог быть плохим человеком. Возможно безумным, агрессивным или саркастичным, но плохим?.. Прозвище «Монстр» было не заслуженным.        — Все мы здесь монстры в той или иной степени, – бросил он однажды, пожимая плечами и обводя взглядом лица старшекурсников.        Он не относился к ним плохо. Лисы в целом были интересными и притягивающими взгляд.       Дэн Уайлдс была прекрасным капитаном, совершенно незаслуженно получившая волну негатива в свое время. Непреклонная и порой вспыльчивая. О ее работе в стриптиз-клубе знала, вероятно, вся команда и Лойд ощущал сочувствие к девушке и в то же время в некоторой степени уважение за то, что она никогда не опускала руки и смогла стать хорошим капитаном.       Мэттью Бойд добродушен и прекрасен в своей «простоте». Многого сказать о нем Лойд не мог. Они не говорили много и Янг не знал всего, но определенно чувствовал симпатию по отношению к Мэтту. Тот создавал впечатление того самого «славного парня» с которым просто общаться, но настоящими друзьями они стать так и не смогли.       Рене Уокер — дружелюбная и готовая всегда прийти на помощь. Действительно, ангел во плоти, как и говорил Ники. Спокойная и миролюбивая девушка ранее состоявшая в банде и прекрасно владеющая холодным оружием. Если когда-нибудь выдастся возможность, Лойд бы хотел проверить, насколько хорошо Рене владеет ножами и не захворал ли он сам, оставшись без возможности практиковать собственное владение лезвиями, покоившиеся в ножнах на его правой руке.       Элисон Рейнольдс, всегда безупречно одетая, ведущая себя надменно, прямо под стать королеве. Горделивая, волевая и любящая сплетни. Ее образ, пожалуй, надолго останется в памяти Лойда. Разве что ее отношения с Сетом приводили его в недоумение. Они словно ненавидели друг друга, но все равно продолжали оставаться вместе, словно бы катаясь на эмоциональных качелях. Это, наверное, было одним из того не многого, что понять Лойд был не в силах.       И, конечно же, Сет Гордон, славящийся своим ужасным поведением. Кажется, он действительно ненавидел всех Лисов вместе взятых и в открытую демонстрировал это. Он выплевывал оскорбления в адрес, видимо, каждого, кого видел, и Лойда это не обошло стороной, особенно учитывая то, что они были соседями по комнате. Впрочем, Лойд привык не реагировать на любое проявление ненависти и лишь усмехался, не отвечая на подколы Сета, на что тот лишь цокол и бормотал что-то гневное себе под нос. Когда же Сет погиб, Лойд не ощутил того, что чувствовал обычно. В груди была зияющая пустота.       Что же касается Монстров... Лойд обходил их десятой дорогой, только если ему не требовался Кевин и тащиться к ним приходилось. Не то, чтобы он боялся. Скорее относился настороженно. Он знал о том, что Эндрю "любил" отвозить сокомандников в Колумбию, что стало причиной неприязни Дэн к Миньярду. Если же говорить по отдельности...       Николас Хэммик, такой веселый и счастливый. Он был опекуном близнецов и в отличие от них был громким и открытым, и, если многих его поведение раздражало, то Лойда наоборот — привлекало. Ники был, пожалуй, самым ярким членом команды и не стеснялся показывать это, что подкупало и заставляло относиться к нему больше положительно, чем нейтрально.        Аарон Миньярд — закрытый и хмурый в отличие от своего кузена. Он не водит дружеских отношений с командой и будто бы «оторван» от Лисов. От старшекурсников — уж точно. И, пусть у Аарона и был тот же набор генов, что и у Эндрю, Лойд удивлялся тому, как старшекурсники умудрялись их путать. Конечно, внешне эти двое очень похожи, но были совершенно разными, что можно было понять, если понаблюдать за поведением близнецов достаточно внимательно. За их жестами, мимикой и манерой общения. Пожалуй, этот навык был приобретен Лойдом еще в Эверморе, где нужно было улавливать каждую перемену в окружающих, если не хочешь валяться в луже собственной крови.       Ох, и конечно же, Нил Джостен. Невзрачный Нил, сумевший привлечь внимание Кевина. Что-то в нем казалось Лойду смутно знакомым и это чувство не покидало его долгое время, пока, наконец, не стало ясно. Нил Джостен — на самом деле некогда Натаниэль Веснински, в детстве игравший с ним, Рико, Кевином и Жаном на одном поле, пока не случилась череда событий, заставивших Мэри сбежать вместе с сыном, а после и Лойда забыть о своем друге Абраме.        И вновь возвращаясь к Эндрю; он с самого начала знал о том, кто такой Лойд. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять — что-то здесь не так. И Лойд рассказал ему, обнажив шрамы, скрытые под маской. Губы Эндрю растянулись в ухмылке. Он изучал его лицо, пока не щелкнул пальцами, сказав: «Чувствую, год будет веселым!» и, несмотря на все опасения, позволил Лойду остаться при небольшом условии: если из-за него Монстры окажутся в опасности — Эндрю собственноручно вскроет ему живот. На том и договорились.