Доверие

      Антон шел под дождем по серой аллейке, понуро опустив голову. Суббота началась с неприятной ссоры, виновником которой он считал себя. Не хотелось возвращаться в общежитие и пересечься где-либо с предметом своих обожаний. Арсений — возлюбленный — жил с ним в одной комнате уже четвертый год. Отношения завязались всего пару месяцев назад, когда оба узнали о скрытых чувствах. И если голубоглазому брюнету это далось легко, то зеленоглазому шатену — нет. Дело было даже не в гомосексуальности или неожиданно открытой ориентации. Нет. Дело было в страхе Антона доверять. Казалось бы, он верил Арсу даже в абсурдных ситуациях, но не доверял. Они могли вести разговор о самом интимном, что уж там — могли заниматься интимом, однако это никогда не показывало доверие. Сегодняшнее утро поставило первый разлад в их общении.              

***

             Оба, как и обычно, проснулись по будильнику в девять утра. Попов отправился умываться, пока его парень продолжил валяния в кровати. В последние дни его настигло немыслимого размера желание лежать, никуда не вставать, а лучше вскрыться и вылезти в окно, чтобы ощутить приятное ощущение легкости перед смертью. Безусловно, это не укрылось от Арсения, который беспомощно старался хоть что-то разъяснить.              Доверие может быть любым. Для каждого оно выполняет свои функции и имеет свои признаки. Одни доверяют, когда рассказывают свои секреты. Другие, когда падают назад, надеясь, что их поймают. Антон доверял, когда, падая в пропасть своих мыслей, не боялся поделиться своими переживаниями. Но теперь он никому не верил и падал в пропасть в полном одиночестве.              — Тош, может ты уже расскажешь, что случилось? — Арсений присел на край кровати и огладил пушистые кудри.              — Всё нормально.              — Ты твердишь это уже пятый день. Не всё нормально. Что произошло? — Попов устало вздохнул и убрал ладонь. Внутри нарастал ком разочарования, страха и гнева на себя за беспомощность.              — Ничего. Иди своими делами позанимайся. Всё норм.              — Антон. Не веди себя, словно ребенок! Что произошло? Мои нервы не резиновые.              — Дак и не трать их! Сука, займись своими делами и всё. Не лезь. — Первый ком ненависти к себе слетел с горы нарастающей лавиной. Шастун вскочил с кровати и обширными шагами пересек комнату. Перехватив толстовку с крючка, он всунул ноги в кроссовки и с дверным хлопком покинул комнату, оставив удивленного Арсений одного.              Возможно, стоило бы побежать вслед, успокоить, обнять или как там делают великие ухажеры, но такого не последовало ни через минуту, ни через пятнадцать, ни через час. Попов терял силы и надежду. Ему было непонятно, состояла ли проблема в их отношениях, являлся ли он этой проблемой или что-то случилось в жизни Антона, о чем тот не хотел рассказывать. Недоверие разбивало сердце, но Арсений не был из тех, кто стал бы выносить это в мир в подобной ситуации.              

***

      Толстовка уже промокла насквозь. В кроссовках булькала вода. Тело подрагивало от холода. Однако мало волнует физическое состояние, когда на душе кошки скребутся.              Я опять это делаю. Я опять позволяю эмоциям брать верх и портить всё вокруг. Разве виноват Арс в чем-то? Разве правильно было на него кричать? Сука, я опять всё порчу! Зачем мы начали встречаться?! Зачем это было?! Чёртово желание!              Мысок кроссовка поднял опавшие листья вверх, и они медленно отлетели в сторону. Антон скривился от перетекшей к пятке воды и с силой приземлил ногу в неувиденную лужу. Капли грязи отлетели на светлые джинсы, оставив следы вдоль всей штанины. Недовольно фыркнув, парень продолжил путь.              Знал же, что ненужно было ввязывать его в это. С чего я мог подумать, что буду без проблем сдерживать свои эмоции и не вывалю проблемы на него? Я сплошная травма. Таким не стоит общаться с теми, кто их любит. Таких не стоит любить.              Дождь усилился и неприятно обволакивал тело. Парень оттянул в сторону футболку, оценивая, через сколько часов он сляжет с температурой, и устало вздохнул, предвкушая следующую учебную неделю с простудой.              Почему мне так плохо? Всё же хорошо. Откуда это настроение? Ничего не происходило. Ничего не менялось. Как это работает? Мозг, как? Я боюсь довериться? Я боюсь привязаться? Чего я боюсь?              Арс не предаст. Не изменит. Он не такой.              Печальный взгляд обвел серые здания. Казалось, город вымер. По улицам не ходили люди, в окнах не горел свет, не звучал детский смех, не пели птицы, не пробегали по дорогам бездомные животные. Абсолютная пустота и тишина. Лишь дождь и одинокий студент.              Но и я не такой, ради которого не стоит изменять. Что ему терять? Он красивый, приятный, наверняка найдется кто получше. Я — обуза. Возможно, он хотел бы расстаться. Да, наверняка. В последние дни он не так часто бывает в комнате. Наверное, просто встречается с кем-то. Ему можно. Его легко понять.              Солнце в городе не показывалось уже третий день. Ливень, ночь, ливень. Погода разделяла настроение Антона и готово поддерживала. Парень устал. Начало года, проблемы в семье, ссоры из-за своих страхов — всё постепенно капало. Не хватало сил, чтобы выполнять обычные дела. Чувство голода пропало вовсе, а необходимый сон прерывался каждый час от кошмаров.              Надо расстаться. Да. Он сто процентов хочет того же. И я сделаю это первым. Возможно, потом придется переехать, но так лучше. Всем станет легче, если я исчезну. Никто не пожалеет об этом. Но как это лучше сделать?.. Мы слишком сблизились за последние месяцы, невозможно просто пропасть, не объяснив ничего.       А так ли он нуждается в моих никчемных объяснениях?       Нет, вряд ли. К чему ему тратить свое время на меня? Незачем.              Антон за эти рассуждения дошел до парка — кольцевой дороги вокруг небольшого пруда, вдоль которой расположились множественные площадки, развлечения и киоски. Наступив на мокрый песок, он направился вниз. Водная гладь всегда приносила умиротворение в жизнь. Было в ней что-то необычное, приятное, обволакивающее, безопасное. Казалось, если опуститься в пруд с головой, окажешься в прекрасном мире. Ином. В нем нет места страхам, переживаниям, людским несовершенствам.              Не Рай ли Ад это место? Внеземное, спокойное и расслабляющее.              Капли умеренно попадали по расплывающимся кругам. Они завораживали и пугали своей одинокостью. Каждая имеет личный путь и личную историю. Поэтичная природа, как иначе.              Прийти. Поговорить. И покончить это. Именно так.              Просидев на мокром песке порядка часа, Антон успокоился. Мозг отрезвел, сознание пришло в порядок. Он поднялся, безуспешно постарался отряхнуть налипшую грязь и побрел к общежитию. Дождь всё так же лил, пуская струи по бледному лицу. То и дело приходилось протирать глаза, чтобы неприятная жидкость не раздражала слизистую. Шмыгнув пару раз носом, парень вздохнул. Избежать болезни не получится. Неделя обещает быть захватывающей. Мечта.              Общежитие встретило такой же серостью и бледностью. Вахтерша неодобрительно осмотрела студента с промокшей одеждой, откуда вода капала на пол и доставляла эстетическое раздражение. Антон всё проигнорировал и направился в свою комнату. Арсения в ней не оказалось. Намочить что-либо не хотелось, потому Шастун присел на пол посреди помещения и уставился на дверь в ожидании соседа.              Та распахнулась лишь через десять минут. В проеме показался Попов с двумя тарелками яичницы.              — Антон? Неужели вернулся, черт бы тебя побрал. И весь мокрый.              — Нам нужно поговорить. — Брюнет непонятливо изогнул бровь, но предусмотрительно поставил посуду на столешницу, иначе в следующий миг она бы разбилась о дешёвые полы общежития. — Я хочу расстаться.