You can stand under my umbrella

      Начало октября — точно не самая романтичная пора. На улице нет совершенно никакой красоты, есть только постоянная слякоть, грязь и лужи.       Из-за вечной серости не хочется вставать с утра с постели, не хочется тащиться на учёбу к ненавистным тебе людям и вообще стараться существовать в комфорте.       Поэтому Мо Жань ненавидит осень. Который день подряд, вся разбитая после четырёх пар, она выходит на улицу, выглядя так, словно её трижды переехало поездом пополам.       И, как некстати, который день подряд, на улице накрапывает дождь.       — Ты домой? — спрашивает Сюэ Мэн.       — Нет, мне нужно подождать кое-кого...       — Чу лаоши?       — Именно, — расцветает улыбка на лице Мо Жань.       — С каждым днём мне всё больше жаль её, — Сюэ Мэн цокает и, раскрыв свой зонт, перескакивает ступеньки на крыльце.       Чу лаоши... Преподавательница Чу... Чу Ваньнин.       Мо Жань вздыхает. Охотясь за преподавательницей уже не первый год, она лишь больше замечает пробегающий между ними холодок. Чу лаоши специально держит дистанцию, которая совершенно не нужна в их ситуации. Они же просто ученица с преподавательницей. И что с того, что Мо Жань постоянно делает недвусмысленные намёки на свою симпатию. И плевать, что после того, как Чу лаоши отчитывает Мо Жань, её лицо вспыхивает сильнее рассветного солнца.       Это точно входит в рамки приличия их отношений.       Наверное.       Мо Жань в ожидании смотрит на часы — дражайшая лаоши освободится через пятнадцать минут. Это единственное, что может её обрадовать...       Чу Ваньнин уважает осень, принимает её, но никак не любит.       Она обожает, выглядывая в окно, видеть ту же серость, что и у неё на душе. Лишь осознание того, что ты страдаешь в этот день не в одиночку — облегчает всю тяжесть бытия.       Но в то же время Чу Ваньнин ненавидит осень. Из-за постоянной серости не поступают витамины, сильный ветер продувает её лёгкие плащи, и лужи на каждом шагу так и просят наступить на них.       Стабильно ни одна осень не обходится без штук пяти больничных.       Так и сейчас, еле избавившись от простуды и только-только выйдя с больничного, Чу Ваньнин выглядывает в окно, замечая разбушевавшийся ливень.       Замечательно, просто прекрасно! Снова заболеть — это то, чего ей точно не хватало в эти отвратительные серые дни.       Громкий вздох расходится по пустой аудитории, и Чу Ваньнин накидывает на рубашку тонкий плащ. Вероятно, это не самая подходящая одежда для ливня и сильного ветра.       А потом, когда Чу Ваньнин снова выглядывает на улицу, она видит свою ученицу, смотрящую в сторону окон её аудитории.       Здорово. Весь мир, видимо, работает сегодня против неё.       — Мо Вэйюй, — вдруг раздаётся строгий голос преподавательницы за спиной. Она встаёт к Мо Жань плечом к плечу, — в честь чего стоишь полчаса под окнами и мозолишь глаза преподавателям?       — И вам добрый вечер, Чу лаоши. С чего вдруг интересуетесь? Следили за мной? — игриво огрызается она, получая отвращённое лицо в ответ.       — Невозможно не заметить такую, как ты.       Чу Ваньнин выдерживает паузу, наблюдая за тем, как Мо Жань самодовольно округляет глаза.       — Невыносимо наглую и бесстыжую, — продолжает она. — Когда принесёшь конспект по аэродинамике?       — Ах-ах, это... Скоро, да... — смущённо опускает голову.       И Чу Ваньнин становится неловко от неестественно ведущей себя Мо Жань. Чтобы она — и тушевалась от обычного вопроса? Невозможно.       А когда Чу Ваньнин чувствует себя неловко, то предпочитает сбежать от этого ощущения. А потому, как неловкость появилась из-за Мо Жань — она просто сбегает от Мо Жань.       Не говоря ни слова, она подрывается с места и уходит с крыльца прямо под бушующий ливень.       Ей нужно всего-то пройти пару-тройку сотен метров до остановки. И что, что в одном плаще.       Вообще неважно.       И то, что она видела в сумке Мо Жань большой зонт тоже неважно.       — Чу лаоши! — растворяется оклик Мо Жань в стуке капель об асфальт и о собственную макушку.       Холодно. И мерзко. Мокрый плащ прилипает к рубашке и вызывает мурашки. Так хочется побыстрее запрыгнуть под одеяло или раствориться в горячей ванне.       Но нет, нет, спасибо. Уж лучше мокнуть под дождём, чем ходить по случайным свиданиям с ученицами, которых отшивают другие твои ученицы.       Гордость не даёт пойти на поводу своих чувств и стать временным интересом для девушки, которая уже давно сидит в твоей голове.       И завтра, кстати, тоже хотелось бы без случайных свиданий.       Но Чу Ваньнин предполагает, а Мо Жань располагает.       — Вы всегда так долго болеете? — встретившись на том же месте в то же время, спрашивает Мо Жань. Она снова простояла здесь десятки минут лишь ради того, чтобы заговорить с Ваньнин.       Лаоши кивает.       И повисает напряжённое молчание.       На лаоши у Мо Жань были грандиозные планы. Сегодня, чувствуя себя увереннее обычного, она решила, что это лучший момент для действий: пригласить Чу Ваньнин на свидание, которое она назовёт обычной прогулкой, прощупать почву и перейти в фазу активного наступления.       Но лишь из-за одного взгляда на преподавательницу Мо Жань совсем теряется.       В голове не остаётся ничего, кроме грязных мыслей о Чу Ваньнин, прижимающей её к кровати, седлающей её бедра и обжигающе-сексуально кусающей её шею.       И чтобы не вызвать никаких подозрений о том, что сейчас терзает её голову вместо несданной аэродинамики, Мо Жань приходится, понурившись, сделать пару шагов назад.       А у Чу Ваньнин со зрением и вниманием всё в порядке. Она замечает, как ученица тушуется и шифруется, не желая продолжать диалог, и тоже делает пару шагов назад.       — Ты снова ждёшь Ши Минцзин?       — Что? Я-то?       — Как будто ты видишь ещё кого-то, кроме тебя, — громко выдыхает Чу Ваньнин, прикрывая глаза и желая, чтобы это побыстрее закончилось. Надо же ей было полениться купить этот треклятый зонт, снова выйти прямо в то время, как здесь стоит Мо Жань и устраивать с ней перепалки о том, кого она всё-таки ждёт.       Браво, Чу Ваньнин с докторской степенью по точным наукам. Человеческое будущее точно за такими, как ты.       — Вас проводить? Вы снова без зонта?       — Нет, — и уходит из-под крытого крыльца.       Это неправильно — просить свою студентку провести тебя до остановки.       Хотя, Мо Жань на это, видимо, плевать.       За спиной слышится щелчок автоматического зонта, после чего по округе разлетается звук хлюпающих по лужам кроссовок.       — Лаоши, держите. Вам нужнее, — всовывает Мо Жань ей в руку зонт, сама оставаясь под холодными каплями октябрьского ливня.       — Ты что себе позволяешь?! — взъедается преподавательница, отпихивая зонт с таким рвением, будто он одним лишь прикосновением обжигает её ладони. — Мне не нужны твои подачки.       Мо Жань даже не успевает поднять на неё свои глаза, как Чу Ваньнин срывается с места, почти бегом уносясь с территории университета.       Мо Жань на это дуется, а Чу Ваньнин борется с колотящимся сердцем и дрожащими руками.       Да будь проклята эта Мо Вэйюй, её глупая привязанность и влюблённость в Ши Минцзин, которая постоянно её отшивает!       Чу Ваньнин-то всё знает, читает наперёд. Раз Мо Жань не ждала Ши Минцзин, значит ждала её. А если ждала её, значит Ши Минцзин снова отшила. Нашла, чёрт тебя дери, объект для развлечений и успокоения своих шальных гормонов.       Но, если бы Чу Ваньнин была честна со своими чувствами, то точно бы сказала, что ей глубоко плевать на то, кто кого отшил и кто за кем бегает... Главное — Мо Жань оказала знаки внимания. А что посодействовало им — не так уж и важно.       Благодаря этому Чу Ваньнин может теплить приятные воспоминания у себя в памяти ближайшие месяцы.       Да даже клишировано согреваться от них в такие пасмурные дни...       Которые, как назло, длятся целую неделю. И целую неделю Мо Жань ждёт её на крыльце, в последние пару дней уже держа зонт наготове.       — Прогуляемся? — Мо Жань берёт себя в руки и, подойдя к преподавательнице, накрывает её зонтом.       — Мне надо домой, — ускоряет она шаг.       — Вы говорите это уже всю неделю, что у вас там такого важного? — догоняет её Мо Жань.       — ...       — Муж? Дети? Любимая собака? Почему вы не хотите, чтобы я вас провожала?       — Мо Вэйюй, перестань это делать, — останавливается Чу Ваньнин, повернувшись к ученице лицом.       Дождь капает по зонту, заглушая почти все звуки, происходящие под ним.       — Хватит видеть во мне Ши Минцзин! — рявкает лаоши. — Раз она отвергает твои признания, то почему ты думаешь, что не отвергну я?!       — Чу лао...       — Не надо отговорок! — перебивает её Чу Ваньнин, не желая терять приобретённую смелость, благодаря которой слова сами льются из неё. — Да пусть у тебя хоть кинк на постарше, мне плевать. Ты просто не понимаешь, что творишь!       — ...       — Перестань разбивать мне сердце пустыми обещаниями и ненужным вниманием, — шепчет она, сведя брови к переносице, и поднимает глаза на Мо Жань. На улыбающуюся Мо Жань. — Смешно тебе?!       И на этот раз выхватив её зонт, убегает в сторону дома.       — Ваньнин!       Сердце лаоши ёкает.       — Я не люблю Ши Мэй!!       Она смаргивает слёзы.       Мо Жань — что?       — Подожди, послушай!       Чу Ваньнин замедляет бег, в противовес чему её сердце начинает колотиться лишь сильнее.       Мо Жань впервые за неделю промокает с головы до пят, и, хлюпая по лужам, бежит до Чу Ваньнин.       — Остановись, ну же! Убегая от меня, ты не сможешь сделать так, чтобы я исчезла, — Мо Жань хватает её за рукав, что позволяет, наконец, остановить преподавательницу. Одним ловким движением Мо Жань притягивает её к себе в объятья, кладя подбородок на плечо. Одной рукой она переплетает свои пальцы с её, держащими ручку от зонта. — Я не люблю Ши Мэй.       Чу Ваньнин пытается уйти от горячего дыхания, обжигающего её ухо, но капающий снаружи дождь оставляет слишком мало места для побега.       Её трясет, а по щекам лишь сильнее струятся слёзы.       — Этим вниманием я просто хотела показать тебе, что ты заблуждаешься в наших с Ши Мэй отношениях.       Мо Жань сильнее стискивает их переплетённые пальцы, забирая ручку зонта себе.       — Я не хочу, чтобы ты убегала от себя и от своих чувств.       Чу Ваньнин отодвигается от неё, заглядывая в мокрые и тёмные глаза напротив. Она выглядит как провинившийся щенок. Волосы где-то выпрямились, а где-то слегка завились, из-за чего Мо Жань так и хотелось пожалеть и потрепать по макушке.       — Я не люблю Ши Мэй, — единственное признание в любви, которое Мо Жань в силах произнести.       Единственное признание, которое нужно Чу Ваньнин.       Мо Жань поднимает свободную руку и утирает слёзы на лице преподавательницы. Что, кстати, выходит плохо из-за стекающей по руке дождевой воды. Кожа Чу Ваньнин покрывается мурашками.       Тихий смешок вылетает из уст ученицы, и она спешит исправить оставленное на чужом лице безобразие. Поэтому она наклоняется, оставляя громкий чмок на щеке. Затем второй. Третий.       Чу Ваньнин округляет глаза от удивления, но не тратит этот шанс впустую.       Поэтому, как только Мо Жань отстраняется от её щеки, Чу Ваньнин свободной рукой притягивает её к себе за затылок и накрывает чужие губы своими.       Удивлённый "ах" со стороны сменяется на мягкие смешки, а ранее опущенные уголки губ поднимаются обратно.       Между девушками становится тепло. Деля один воздух на двоих, начинает казаться, что больше ничего не имеет значения. Мо Жань пару раз оставляет короткие, но нежные поцелуи, после чего вновь сгребает Чу Ваньнин в охапку своей руки и углубляет поцелуй.       Мо Жань раздвигает языком ранее не целованные губы и проходится по внешней стороне зубов. Чу Ваньнин трясёт ещё сильнее. Она запускает пальцы в корни мокрых волос, не зная, хочет она прекратить это или продолжить.       Но выбор делают за неё, из-за чего всё тепло напротив растворяется.       — Я провожу тебя до дома, ты же не против? — с надеждой во взгляде произносит Мо Жань.       Чу Ваньнин смущённо отворачивается, но руки не разъединяет.       Мо Жань, ведомая Чу Ваньнин до её дома, победно улыбается.       Неужели этой зонтовой эпопее конец...