Cigarettes

Конец зимы. Феликс одинокой, как и он, ночью сидит на балконе и думает обо всем, отдавая воспоминаниям часть своей души. На улице красиво горят фонари, ни единой души рядом. Люди в такое время обычно спят, погруженные в быт и работу, в свои жизни. Скорое наступление весны подтверждают почти растаявший снег и выглядывающая из-под него зеленая трава. Поддувает несильный ветер, развевая волосы и небрежно распределяя некоторые пряди на лице, заставляя парня поморщиться. Феликс опирается на стену сзади, устало выдыхая из-за уже надоевшей пустоты и, не долго думая, достает из кармана сигареты. Поджигает и затягивается, дым неприятно скапливается в горле, отрезвляет. Что-то забытое гложет, мысли пожирают. Вкус табака на языке приносит слова Хёнджина словно на блюдечке: — Бросай курить уже. Лучше меняй свои сигареты на мои губы. Моменты не ушедшей, но на тот момент разделённой любви, больно ранят сердце. Вот они вдвоём на кухне, Феликса ломает от желания закурить, выдохнуть дым вместе с тяжестью эмоций, но Хван не отрывая взгляда увеличивает громкость на старенькой небольшой колонке и пропевает строчку песни прям в губы: — Your lips, my lips, apocalypse, — нежно-нежно целуя, побуждая парня забыть про невыносимую жажду никотина, — я всегда буду рядом, когда хочешь закурить — целуй меня до потери памяти, хорошо? — вместо ответа Феликс впивается в его губы. Видимо те слова были брошены в воздух, унесённые ветром. Тоска разрастается ветками в груди, перекрывая дыхание. Феликс правда скучает. Их любовь была счастливой, но быстро сгорела, словно фильтр сигареты. Работа и рутина поглотили Хёнджина, забрав его время и какие-либо эмоции без остатка. Все старания, просьбы Феликса получить хоть каплю былого внимания сопровождались грубым «потом», которое даже спустя столько времени не наступило и отрезало их расставанием. Любовь к Хёнджину никак не отступает, не хочет отпускать, но смирение, что тот не чувствует и малого из его переживаний, притупляет. Но воспоминания накатывают новой бушующей волной, залепляя глаза и заставляя задыхаться. То, как они сидят на этом самом балконе, непринуждённо болтают и смеются с только им понятных шуток. То, как Феликс ненавидел свои веснушки, ежедневно их замазывал и не давал никому их заметить. И стоило Хвану их один раз увидеть — тот сразу в них влюбился. Постоянно выслушивал истерики о том, какие они уродливые, а после молча подходил и целовал каждую. То, как они стояли в сильный мороз на улице под балконом и грелись в объятиях. Вспоминает его холодные губы на своих и яркую, как солнце, улыбку, способную осветить и согреть. Часть себя Ли уже давно отдал бывшему парню и, если честно, не жалеет, ведь тогда он был по-настоящему счастлив. Его не волнует, выкинул ли Хёнджин её или трепетно хранит, взаимно тихо страдая. Но ни разу не написав, хотя и не должен, он лишь доказывает, что их отношения для него столько не значили, не стоили мира, который он забрал у Феликса со своим уходом. Картинки их отношений всплывают фильмом со старой фотоплёнкой. Совместная готовка, ночи вдвоём, загадывание желания навсегда остаться вместе. Он слепо верил, что они созданы друг для друга. Что это судьба, не иначе, но, видимо, поторопился. Ничего не вечно. Выкуривая уже неизвестно какую сигарету по счёту, Феликс окончательно ныряет вглубь своего сознания, там ему хорошо, лучше, чем тусклая жизнь без него. Но желание поджечь воспоминания, оставив лишь пепел, давит, вынудив устало закрыть глаза. Его срыв после ссоры перед расставанием, когда он сидя на окне выкуривал вторую сигарету, обжигая пальцы. Когда Хёнджин без слов забрал из его рук табак, затушил и выкинул в открытое окно. Их поцелуи со вкусом вишнёвого Мальборо, что ненавидит Хван, яркие звёзды — и на небе, и в постели. Раньше любовь ощущалось во всём, во взглядах, в прикосновениях, в воздухе, которого сейчас Феликсу явно не хватает.        Входящий звонок с телефона возвращает в серое настоящее время. На экране высвечивается родное и больно режущее имя. Происходящее кажется сном, не иначе, наверное никотин ударил в голову. Отвечая на звонок, Ли искренне надеется, чтобы всё оказалось не очередной галлюцинацией. — Вроде мы с тобой договаривались, хочешь курить — целуешь меня, — доносится хорошо знакомый голос из трубки. — Там было главное условие, что ты всегда рядом, но что-то я тебя не наблюдаю. — Правда? Тогда выгляни с балкона, Ликси. Медленно опуская взгляд вниз, Феликс пытается проморгаться, это всё ему кажется, простая галлюцинация от недосыпа. Не может же Хёнджин правда стоять под его балконом и приглашать Ли спуститься к нему. Или может..? Не заботясь о холоде на улице, Феликс выбегает к нему с подъезда укутанным в пледе и тапках. Хёнджин и правда ждёт его, это не сон, не мечта, не галлюцинация. Впечатываясь всем телом в парня, Феликс утягивает его в поцелуй со вкусом ненавистных Хвану вишнёвых Мальборо, которые, как он говорит, на вкус как мыло. — Я скучал, — мычит в поцелуй Хёнджин. — Я тебя ненавижу! Но, сука, люблю намного больше, — Феликс отстраняется и обвивает чужое любимое тело руками, а после за руку ведя его на их балкон.