Автомеханик и звёздочка

I am not the only traveler Who has not repaid his debt I've been searching for a trail to follow again Take me back to the night we met

[Lord Huron — The Night We Met]

      Хёнджин мечтал сейчас лишь об одном — о банке холодного пива. И оно вообще-то было. Буквально в паре шагов, в холодильнике, что был полностью забит жестянками. Хёнджин смотрел на него и облизывался, представляя, как он вытащит пару баночек, на них скопится конденсат и прозрачные капли будут стекать по бокам, потом он потянет за язычок, раздастся восхитительный звук тс-с и прохладный напиток с нотками химического дерева наконец-то заполнит рот и ухнет вниз, а потом голову словно заполнят хмельные пузырьки и станет легче и даже как-то веселее.              Ах, Хёнджин так сильно мечтал об этом.              Но в этот поздний вечер он был вынужден раскладывать чёртовы пачки чипсов на полках. А всё из-за грёбаного Хан Джисона, который слезливо упросил его «остаться по-братски на пару часов в магазине, приглядеть за добром, пока он сбегает по кое-каким делам». О каких именно делах шла речь, Хан стратегически умолчал, а Хёнджин по-дружески взял и согласился. Теперь Джисон торчал ему целую упаковку пива, не какой-то дешёвой фигни, а чего-то качественного. Так он сказал. А Хёнджин повёлся, как последний недоумок, словно он один из тех богатеньких и наглых полудурков, которых они обводят вокруг пальца в мастерской, сдирая с них двойную или тройную — если чувак был слишком высокого мнения о себе и грубил вдобавок — цену за то, чтобы снять и прикрутить пару винтов в движке.              Однако, в отличие от Хана, у Хёнджина совесть имелась. Так что он делал свою работу. Матерился, но делал.              — На кой хер надо раскладывать их так аккуратно? — ворчал он себе под нос, не понимая, зачем класть вкусы друг к другу, если можно просто кинуть на полку и чёрт с ними, всё равно, если кому надо будет, то найдут, ручки не обломятся.              Закончив с чипсами, Хёнджин швырнул пустую коробку под прилавок, а себя — на кресло. Сложив ноги в тяжёлых бутсах на стол, он вытащил из кармана телефон. Покупателей в столь поздний час всё равно не было, так что плевать, как это выглядело. Его тут вообще быть не должно по идее.              Залипнув в телефоне на смешные видео в TikTok и иногда даже похрюкивая от смеха, Хёнджин не сразу услышал перезвон колокольчиков — ей-богу, пережиток прошлого — над дверью. Он лениво поднял голову, отрываясь от экрана телефона, и успел заметить только шатающуюся среди полок фигуру. Пьяный, что ли? Хреново. Нахмурившись и раздражённо вздохнув, Хёнджин всё же убрал телефон в карман и встал со стула. Прямо под прилавком у его ноги стояла бита, самая обычная, стальная, без наклеек и вмятин, новенькая.              Хёнджин как хищная птица следил за мужиком, который шатался среди полок и сгребал всё, что попадалось под руки: чипсы, шоколадки, почему-то орехи, сухарики и пачки заварной лапши. Когда мужик доковылял до кассы, Хёнджина окатил тошнотворный запах перегара. Он не скрываясь поморщился и принялся пробивать покупки. Мужик как будто и не заметил такого недружелюбного отношения к своей персоне, все его силы уходили на то, чтобы устоять на месте и не распластаться на полу. Если ты упадёшь, скотина, я протестирую новую биту на тебе, я только полы протёр, думал Хёнджин, пропикивая продукты.              — 22,650 вон, — сухо выдал он итоговую сумму.              Мужик с минуту шарил по карманам, потом дрожащими руками приложил карту к терминалу, дождался сигнала, сгрёб покупки и шатаясь поплёлся к выходу. Вообще Хёнджину следовало улыбаться и в конце ещё сказать дежурную фразу: «Спасибо за покупку, приходите ещё», но он и так едва удержал себя от более грубых слов.              Вытащив несколько влажных салфеток, Хёнджин демонстративно вытер руки, а заодно ещё и стойку. Алкоголики, не знающие меры, всегда вызывали в нём отвращение. Конечно, сам он мог редким жарким вечерком или в хорошей компании выпить одну-две баночки холодного пива, но всегда умел себя контролировать, знал, когда надо остановиться, и никогда в жизни не садился за руль пьяным.              Выбросив салфетки, Хёнджин снова завалился смотреть видосики. До жути хотелось спать. Или катать по городу под рёв двигателя, чтобы встречный ветер трепал одежду и волосы. Чтобы байк под ним дрожал в предвкушении резкого поворота или манёвра, вторя своему хозяину. Но нет. Хёнджин вынужден был сидеть на неудобной табуретке в чёртовом спальном районе, охраняя круглосутку. Просто блеск, а не ночь.              Очередной звонок колокольчиков Хёнджин проигнорировал, только спустил ноги на пол, но от телефона не оторвался. И так слишком много чести. О том, что в это время магазинчик могли обнести, Хёнджин как-то не подумал. Он нехотя оторвался от телефона, только когда шаги послышались совсем рядом и на краю поля зрения появился вторженец, а следом — кучка продуктов. Вздохнув, Хёнджин отложил телефон и встал, готовый к очередному пьянчуге или чему похуже, хотя район был вообще-то приличным с виду.              Но увиденное заставило его удивлённо моргнуть. Перед ним стоял молодой парень с длинными светлыми волосами, что были убраны в пучок на затылке, одетый в объёмный свитер с узором в виде огромных звёзд, который делал его похожим на шерстяной шар, хотя сам паренёк был довольно худым, если судить по тонкому запястью. По-детски крохотные пальцы сжимали жёлтый кошелёк с мордочкой цыплёнка. В ушах болтались пластиковые серьги в виде мухоморов. Это всё выглядело мило, невинно и очень странно. Но самым внезапным было то, что у него на лице болтались большие оранжевые очки в виде звёзд, за которыми скрывались глаза. Солнцезащитные очки. Ночью. Это было так нелепо и необычно, что можно было случайно принять за галлюцинацию.              — Ты не поверишь, но у меня получилось их достать! — внезапно начал говорить этот пёстрый парень, грудью навалившись на прилавок. Его голос был таким низким и слегка хрипловатым, будто им давно не пользовались. Хёнджину даже почудилось, будто он с головой окунулся в океан. Но это всё было настолько неожиданно, что он рефлекторно отшатнулся, пока ему в лицо тыкали какими-то бумажками и восклицали: — Смотри, вот они — билеты! Я же говорил, что у меня получится, а ты не верил, ха! Никогда во мне не сомневайся. Уже решил, в чём пойдёшь? Хочу, чтобы ты в подробностях мне всё описал. Я думал насчёт рубашки, но у меня есть только с ромашками, а там, наверное, нужна классическая белая, да? Я не уверен. Первый раз иду на такой концерт… Так волнительно, правда? А почему ты молчишь?              — Р-ромашки, говоришь? — пробормотал Хёнджин. Кажется, впервые в жизни он оказался в такой несуразной ситуации и мозг выдавал ошибку за ошибкой.              Теперь настала очередь парня испуганно отшатнуться, прижимая к груди, видимо, те самые билеты, про которые он сейчас щебетал своим невыносимо низким голосом.              — Ты кто?              — Хёнджин.              — Хёнджин?              — Хёнджин.              Этот диалог готов был пробить крышу круглосутки своей нелепостью и абсурдностью. На несколько секунд возникла неловкая пауза. Хёнджин смотрел на пёстрого незнакомца и ждал продолжения. Какого? А чёрт его знает. Сам он нормального выхода из ситуации не видел, и она даже начала его забавлять.              — А где..? — первым отмер паренёк. Встряхнул головой, забренчав украшениями, и вернул себе более-менее серьёзное выражение, даже с учётом его внешнего вида. — А где Сонни? В смысле… Джисон. Где Хан Джисон?              — Я бы тоже хотел знать, где эта тощая жопа шляется. Его время давно вышло, — мрачно произнёс Хёнджин, скрещивая руки на груди.              — Тощая… жопа? — ещё более растерянно повторил паренёк.              — А ты считаешь, что она офигеть какая накачанная? — Переходить с незнакомцем сразу на неформальное общение было не лучшей идеей даже для такого как Хёнджин, но парень не возражал и никак не выказал недовольства, так что ладно.              — Я… не знаю. Как-то не было поводов… проверить.              Неловкость разговора грозила пробить уже стратосферу, а Хёнджин даже начинал посмеиваться. Совсем чуть-чуть истерично, но больше от настоящего веселья. Это пока было лучшим моментом этой скучнейшей ночи. Но похоже паренёк больше не знал, что ему говорить, поэтому просто стоял, переминаясь с ноги на ногу, и поджимал губы. Они были такими пухлыми. «А это что, тинт? Он красится?» — вдруг невпопад подумал Хёнджин, но затем уже вслух добавил:              — В любом случае, Хана сейчас тут нет.              — Это я понял. Прошу прощения, обознался. — Незнакомец смущённо кашлянул.              Хёнджин скептически выгнул бровь. То, что они с Джисоном не близнецы, было очевидно любому. У этого парнишки явно какие-то проблемы со зрением или восприятием. Как их вообще можно перепутать? Ничего же общего. Вообще. Для начала, Джисон точно был ниже и уж точно не такой красавчик.              Но несмотря на градус веселья, нужно было помнить, что Хана тут реально не было, а работа — была. Лежала вон кучкой на прилавке и ждала учёта. Так что Хёнджину пришлось работать. Набор продуктов оказался занятным: две шоколадки с орехами, онигири, банановые чипсы, жевательный мармелад и — внезапно — бутылка соджу. Хёнджин нахмурился и с сомнением посмотрел на парня. На вид ему было точно меньше девятнадцати.              — Удостоверение личности, — потребовал он. Прозвучало это слишком сухо и немного грубовато. Хёнджин даже успел пожалеть, но сказанное уже было не вернуть.              Парень удивлённо округлил губы и поднял брови — Хёнджин заметил, что одна бровь была разлинееная, как будто шрам или типа того.              — Удостоверение? Но я… не взял ничего такого с собой.              — Тогда увы, не могу продать, — строго сказал Хёнджин и взял бутылку, чтобы отложить её в сторону, а потом уже после ухода покупателя вернуть на полку. Лишняя морока. Веселье быстро рассеивалось, уступая место усталому раздражению. Хотелось уже проводить этого странного парня, завалиться в кресло и забить себе мозги смешными видео с котами.              — Но… Как же так? Подождите. Я не совсем понял. Позвольте узнать, с каких пор для покупки содовой нужно удостоверение личности?              — Во-первых, — хмыкнул Хёнджин, — соджу это не содовая. Во-вторых, я не уверен, что тебе есть девятнадцать, поэтому по закону я должен взглянуть на удостоверение, а иначе магазин получит штраф.              Хёнджин знал это, потому что Хан однажды ему весь вечер плакался о том, что часть штрафа списали с его зарплаты за то, что он продал алкоголь малолетке. Подставлять друга Хёнджин не хотел, так что приходилось следовать правилам.              — Чего? — лицо парня снова забавно вытянулось от удивления. — Простите, подождите. Соджу? Но я не брал соджу… — Он вдруг вытянул руку, шаря по прилавку и в ворохе сладостей. — Я хотел купить малиновую Hite Jinro, безалкогольную.              — Но это соджу. Я умею читать и я не слепой.              — Но… Как же так? — Паренёк смущённо почесал нос, переступая с ноги на ногу. — Оно же всегда лежало на правой полке.              Хёнджин лишь пожал плечами. Ошибка покупателя его не должна была волновать. Он уже молодец, что пресёк продажу алкоголя сомнительному лицу. За такое Хан ему должен ещё парочку баночек пива. Или вон, мармеладки. Выглядели они вкусно.              В это время паренёк отчаянно вздохнул, снова переступая с ноги на ногу и явно нервничая.              — Простите, а вы можете подождать минутку, я найду содовую и вернусь. Хорошо?              — Да без проблем. Мне всё равно делать нечего.              — Спасибо большое! — воскликнул парень. Он низко поклонился, едва лбом не вписавшись в прилавок, и быстро скрылся за стеллажами.              У Хёнджина накопились вопросики. Но задавать их он, разумеется, никому не собирался. Он завалился на табурет и снова достал телефон, пока ждал, но вот прошло уже минут семь, а может и больше, но покупатель всё не появлялся, только было слышно шуршание со стороны холодильников. Хёнджин закатил глаза, театрально вздохнул, убрал телефон и пошёл смотреть, что там происходило. Странного покупателя он обнаружил у холодильников. Тот сидел на корточках и ощупывал бутылки, бормоча что-то вроде: «Да где же ты?»              — Кхм-кхм, — для приличия покашлял Хёнджин, но парня в звёздном свитере это всё равно напугало, он заметно вздрогнул, отдёргивая руки от полок с бутылками, как будто он воришка, застигнутый на месте преступления.              — Ох, простите… — Он поднялся, нервно вцепляясь в лямку своей аляповатой оранжевой сумки через плечо; чего только на ней не было нацеплено: и брелоки и значки, и какие-то бусы, и даже разноцветные пуговицы. — Я тут… Не знаю. Наверное, моя содовая кончилась.              — Да нет, вот же она. — Хёнджин подошёл к холодильнику с другой стороны и взял бутылку. — Малиновая, да?              — Да!              — Вот, бери.              Хёнджин протянул бутылку. Парень порывисто шагнул вперёд, вытянув руку. Всё случилось быстро, Хёнджин не успел среагировать или предупредить, но рука пёстрого паренька с размаху впечаталась ему в пах. Короткий приступ боли заставил издать тихий, унизительный писк, который Хёнджин при всём желании не воспроизвёл бы в обычной жизни. По сравнению с ударом ногой по яйцам, это было похоже на щекотку, но сработал эффект неожиданности. Бутылка малиновой содовой чудом не оказалась на полу — её он рефлекторно прижал к паху. Холодная, хорошо.              — Блять… — прошипел сквозь зубы Хёнджин. В груди медленно разгорался огонь ярости. Этот покупатель начинал не на шутку выводить из себя этим странным поведением. Весь флёр его загадочного очарования и веселья уже давно развеялся. Точнее сказать, его просто выбили из Хёнджина, грубо и болезненно. Хотелось уже избавиться от этого парня и побыстрее, а потом найти Хана и вытрясти из него душу за долгое отсутствие.              — Ох, нет… Сегодня явно не мой день… Простите, простите, простите! — паренёк тут же прижал руку к груди и принялся кланяться. — Прошу прощения! Я…              Он снова шагнул вперёд, но Хёнджин выставил руку, не желая больше подпускать этого ненормального близко к себе.              — Ну уж нет. Не подходи ко мне, придурок! — это было похоже на рычание. Хёнджин почти пожалел об этом, но зато потенциальная угроза наконец-то замерла на месте, растерянно переминаясь с ноги на ногу и продолжая бормотать извинения.              Кое-как отдышавшись, Хёнджин распрямился. И только тут заметил, что в руках парень всё это время держал что-то, какую-то палку. Она была белая, с красными полосками и шарообразным набалдашником снизу. Хёнджин ошарашенно моргнул, слишком медленно собирая в голове кусочки пазла. Белая трость, очки, неуклюжесть и полная неспособность отличить соджу от содовой… Ответ оказался до банального очевидным. Но Хёнджин всё равно на пробу махнул рукой перед лицом переживающего парня — никакой реакции.              Он был слепым.              Вот же блять.              — Простите, — снова поклонился паренёк, сжимая свою трость так сильно, что у него на руках вздулись вены. — Прошу, простите… Не знаю, что сегодня со мной такое.              — Эм…              Вся злость в одно мгновение улетучилась, оставив после себя только пепелище неловкости и даже стыда. Может Хёнджин и выглядел как мудак, но таковым себя не считал. Скорее уж, дураком. И с этой ситуацией надо было что-то делать.              — Это правда недоразумение, — продолжал оправдываться этот несчастный слепой парень. — Я не собирался… Я не… Ох, пожалуйста, простите.              — Так. Хватит, — остановил его Хёнджин, зачем-то выставив руку. — Всё нормально. Как ты и сказал, это просто недоразумение.               Хёнджин отнял от себя бутылку и растерянно посмотрел на неё. Ожившая совесть не позволяла продать такой «осквернённый товар», потому он взял с полки новую, а эту решил забрать с собой за прилавок и выпить самому. Малиновая содовая и правда должна быть вкусной.              Пока он шёл обратно к кассе, то слышал шаги за спиной и лёгкое постукивание трости. От каждого такого «тук-тук» внутри всё сжималось. И почему он сразу её не заметил и не понял? Что за ночь такая?! Он точно прибьёт Хана при первой же возможности.              — Ещё что-то? — спросил Хёнджин, добавив малиновую Hite Jinro к общей сумме.              — Нет, спасибо, — тихо ответил парень, покачав головой. Он стоял немного опустив голову, закусив нижнюю губу. Хёнджин видел покрасневшие кончики ушей, выглядывающих из-под светлых волос.              — Тогда 15,700 вон.              Парень отставил трость, прислонив её к прилавку, и принялся шариться в своей пёстрой сумке. Это заняло гораздо больше времени, чем он рассчитывал, судя по его пыхтению и сжатым от напряжения губам. Хёнджин не торопил. Он вообще старался больше никак не обозначать своё присутствие сверх меры, всё ещё страдая от странных мук совести.              — Сегодня и правда не мой день… Простите. Сейчас, — пробормотал паренёк, от усердия даже кончик языка прикусывая.              Хёнджин давил в себе желание помочь, чтобы это всё побыстрее уже закончилось, но всё что он мог, только терпеливо ждать и молчать. И в какой-то момент это стало сложнее, потому что парень начал выкладывать вещи на прилавок, чтобы отыскать карту. Хёнджин с немым ужасом наблюдал фееричный взрыв хаоса перед собой: ключи с брелоком в виде недовольного и даже злого, но пушистого кролика, небольшая сигнализация, разноцветный носовой платок, увлажнитель для губ, фотоаппарат — на кой чёрт ему фотоаппарат? — простенькие проводные наушники, почти пустая упаковка леденцов, пауэрбанк, весь обклеенный разнообразными наклейками, таблетница по дням недели, тоже вся цветная, какие-то кулоны, бусы и куча ещё всякой разной цветастой фигни. Этот парень будто похитил и спрятал в своей сумке карнавал.              — Может… ну, помочь как-то? — всё же решился предложить Хёнджин, потому что действие затягивалось.              — Нет. Я сам, — резко отрезал парень. Это было немного неожиданно.              — Хорошо-хорошо, я просто предложил.              Парень деловито покивал, продолжая выкладывать из сумки вещи. Хёнджин же морально настраивал себя на волну терпения и понимания. На прилавке очутился даже паспорт, если судить по форме, только в чехле со всё тем же белым и злым кроликом. Возможно, это какой-то мерч, думал Хёнджин, пока боролся с желанием заглянуть в паспорт и узнать имя этого слепого парня. Злость за унизительный удар в пах тоже давно улетучилась вместе с флёром загадочности, осталось только… Что? Хёнджин пока не понимал, что он чувствовал, но что-то было. Этот странный, пёстрый парень уж очень выделялся среди тех, кого обычно Хёнджин встречал на своём пути последние пару лет.              — Нашёл! — воскликнул парень, демонстрируя свою карту, которая, что уже не удивительно, тоже была покрыта цветной наклейкой с подсолнухами. — Вот, пожалуйста. Прошу, простите, что так долго. Сегодня правда странный день.              — Ночь, — вырвалось у Хёнджина.              — А?              — Сейчас ночь.              — Ах, ну да, — парень мило улыбнулся. Судя по всему, поведения и слова Хёнджина его не задевали совсем.              У Хёнджина потемнело перед глазами аж на три секунды. Он снова встряхнул головой, настраивая терминал. Когда оплата прошла, паренёк в звёздном свитере начал складывать весь свой разнообразный хлам обратно в сумку вместе с покупками.              — Ещё раз простите за то, что потратил так много вашего времени. Спасибо за терпение. Всего вам хорошего, — поклонился парень, когда собрал наконец-то все свои вещи.              Хёнджин кивнул, запоздало понимая, что этого жеста парень не увидел. Выставив перед собой белую трость, он как раз направился к выходу из магазина. Звякнул дверной колокольчик. И стало тихо. Хёнджин нахмурился, прикусывая нижнюю губу. Да, паренёк оказался странным, вызывал сначала чувство странного веселья, потом раздражения, а потом вины, но было в нём что-то… необычное. Помимо очевидного. Имя он так и не выяснил. А надо было? Вряд ли они ещё встретятся.              Телефон в кармане тихонько пиликнул. Хёнджин достал его не сразу, словно окунувшись в заторможенность. На экране висело несколько пуш-уведомлений. Хан спрашивал, как идут дела, и клялся годовым запасом пива, что вернётся через десять минут. Хёнджин ответил, что запас должен быть на два года и что всё в порядке, магазин всё ещё стоит на месте. Когда он закончил и всё отправил, снова зазвенел колокольчик. Насыщенная сегодня получалась ночь.             

•• • [ • ] • ••

             Чертыхаясь и пытаясь удержать палету с пивными банками, куртку и стаканчик с кофе, Хёнджин ковырялся ключами в замочной скважине. Уже давно было пора заменить этот допотопный хлам на электронный замок, но лишних денег у них не водилось, так что приходилось страдать и тренировать ловкость. Замок был ржавым, а ключ — гнутым, вот и весь секрет.              Когда, наконец-то, раздался долгожданный щёлк, Хёнджин ввалился в гараж, на ходу кидая куртку на что-то, что выглядело как кресло, но было собрано из двух половинок разрезанного матраса и закреплено изолентой и несколькими деревянными брусками, потом прошествовал к верстаку, сгрузил туда пиво. Выпрямился, глубоко и тяжело вдохнул, вытаскивая из упаковки жестяную банку. Прозвучал тот самый тс-с и Хёнджин быстро запрокинул голову, глотая хмельной напиток, чтобы пена не полезла. Пиво оказалось тёплым. Вот подстава!              — Блять. Гадость-то какая, — проворчал Хёнджин, с трудом глотая противное пойло и отставляя початую банку. Настроение, которое и так было паршивым, стремилось в самую задницу.              Зализав пятернёй взмокшие волосы назад, Хёнджин обвёл взглядом гараж: старое помещение склада, которое стояло лет пять никому не нужное и было выкуплено за десять миллионов вон Со Чанбином (Хёнджин был в доле) и переоборудовано за год во что-то более-менее приличное, куда можно было хотя бы приводить клиентов и их тачки. Снаружи здание выглядело значительно хуже, чем внутри. Облезлая облицовка, ржавые ливневые трубы, покосившиеся ворота, которые не закрывались до конца, настолько пыльные окна, что внутрь не заглянуть, и сорняки вокруг, что упорно пробивались сквозь бетон. Зато внутреннее наполнение гаража стоило чуть ли не в десятки раз больше всего остального вместе взятого. Вдоль одной из стен тянулись высокие стеллажи с шинами, коробками с запчастями и канистрами масел, тормозной жидкости и антифриза. Стены были увешаны инструментами: гаечные, динамометрические, разводные ключи, отвёртки всех мастей, молотки, пилы, болгарки, гайковёрты, домкраты и куча всего другого. Оба верстака тоже были завалены всяким «мусором»: разобранный карбюратор, свечи зажигания, шестерни, фильтры, тормозные колодки, бесконечные коробки с болтами и гайками… Казалось, что у них было всё. Вот на что тут никогда не скупились. Потому что если делать свою работу, то только на «отлично».              Но кое-чего им тут определённо не хватало. Хёнджин снова отпил пива и снова поморщился, выплёвывая тёплую жидкость в мусорное ведро. На что он вообще рассчитывал? Мерзость же. Вот именно. Им тут не хватало мини-холодильника. С этой мыслью Хёнджин достал из кармана телефон и, облокотившись о стойку подъёмника, принялся шариться на маркетах, чтобы поискать б/у-шные варианты, потому что новое стоило баснословных деньжищ. Однако с каждой секундой его лицо сморщивалось всё сильнее, потому что цены… ну, это был пиздец, а не цены. И это даже не новые холодильники. Похоже, придётся ему пить только тёплое пиво, потому что дёргать деньги из запаса он не собирался, они им ещё нужны были, чтобы расплатиться с кредитами.              Тяжело вздохнув, Хёнджин стянул с себя повседневные шмотки, швырнул их на импровизированное кресло и быстро переоделся в рабочий комбез. Потом вернулся к подъёмнику, но активировать его пока не спешил, остановившись пока только на освещении. Сначала нужно было осмотреть капот. Но перед этим — музыка! Включив колонку, Хёнджин подключился к ней через телефон и врубил свой любимый плейлист для работы. Настроив громкость, Хёнджин положил телефон на ближайший верстак и распахнул капот. Старенький Nissan, бледно-голубого цвета, которому требовался ремонт ходовой части. Машина была уже сильно потрепанной годами, с приличным пробегом, и выглядела жалко, но хозяйка — пожилая добрая женщина, которая угостила всех механиков мешком арбузных леденцов — была к ней сильно привязана, поэтому Хёнджин согласился помочь.              — Так, старушка, посмотрим, как у тебя дела… — пробормотал он, закатывая рукава.              Подпевая знакомым песням и постукивая стопой в такт, Хёнджин ковырялся в движке. Все движения — заученный маршрут. На его пути встречалась уже сотня похожих машин, так что всё шло своим чередом, по известной схеме. Почти что медитация. Проверить свечи — старые и стёртые — на замену. Масло — едва на донышке, ещё и грязное, как мазут — на выброску, а все фильтры — на промывку. Ходовая часть проржавела и разболталась.              — Да уж, и как ты вообще до сюда доехала? — спросил у пустоты Хёнджин, присвистывая.              Отряхнув руки, Хёнджин активировал подъёмник, чтобы поднять автомобиль, так было проще рассмотреть днище и понять масштабы трагедии. Механизм зажужжал, медленно поднимая машину вверх так легко, словно она не весила почти тонну. Когда днище оказалось на достаточной высоте, Хёнджин взял фонарик и нырнул под машину.              Первым делом он проверил стойки стабилизатора. Фонарём провёл вдоль подвески — там не должно было быть трещин, но они всё-таки были. Хёнджин постучал и подёргал.              — Понятно… Вся подвеска гуляет, как танцовщица на карнавале.              Он взял монтировку, аккуратно поддел рычаг подвески и попробовал пошатать. Избыточный люфт, причём нешуточный, а это уже опасно.              — О, да ты вообще ни хрена на дороге не держишься, — фыркнул Хёнджин, качая головой.              Дальше он проверил подшипники. Покрутив колесо вручную, Хёнджин замер, прислушиваясь, и даже сквозь музыку услышал глухой хруст. Плохо. Хреново, он бы даже сказал. С каждой проверяемой деталью эта машина удивляла его и совсем не в хорошем смысле.              — Ещё немного, и эти колëса можно будет использовать в качестве погремушек.              Он продолжил осмотр: тормозные шланги в норме, но видно было, что диски повидали жизнь. Он провёл пальцем по кромке — почти без остаточного слоя.              — У хозяйки, видимо, вообще отсутствует инстинкт самосохранения…              Он отложил фонарь, взял инструмент и аккуратно выкрутил один из болтов крепления рычага. Потом второй. Процесс был до родного привычным, руки будто бы сами знали, что делать. Где-то приходилось приложить силу, где-то смазать WD-40 и подождать, где-то требовалась деликатность, граничащая с нежностью. Хёнджин любил и знал своё дело. Машины были его страстью, его бесконечной любовью, а гараж — домом. Порой казалось. что вместо крови его сердце качало масло. Он уже даже не представлял свою жизнь какой-то другой.              Сменился трек. Хёнджин как раз закончил снимать основные детали, чтобы отнести их на верстак. Присел на ближайший барный стул, — который он так удачно нашёл в своё время на помойке, очистил и покрасил, — вытер грязные руки о первую попавшуюся тряпку (коих валялось везде в избытке) и выдохнул.              Работа только начиналась, но он уже представлял, как в конце заведёт эту машинку, послушает урчание мотора — лучший звук в мире, если не считать его байк, — и убедится, что теперь она снова в порядке. Мастерская не особо много денег получит с этого заказа, но Хёнджин привык стараться, даже несмотря на статус клиента.              Он так погрузился в работу, что уже не замечал ничего вокруг. Сейчас существовали только он, гараж и пациент — старенький Nissan. А ещё музыка, которая сменилась зубодробительным металлом с гроулингом, после которого обычно горло разрывается от боли. Хёнджин подпевал кое-как, неумело, да и не в полный голос, но это было и не важно, главное — кайф.              Как раз в один из самых смачных моментов, пока Хёнджин чистил масляные фильтры и пытался имитировать рычание, раздался лязг дверного замка, а потом сразу же шуршание пакетов и голоса.              — …и он такой у меня спрашивает: «А херли так дорого?!», ещё смотрит так, словно бычара под адреналином, руки ещё так трясутся и вена на лбу вздулась. Неадекватный, сразу видно. Но меня такое не берёт, ты же знаешь. Ну я ему и отвечаю: «Конечно, можно и дешевле. Но тогда в пул услуг войдёт только молитва. Есть у меня кузен, он ещё учится, но всегда мечтал стать священником, могу его попросить». Я думал, что он мне въебёт. Его лицо надо было видеть.              — Потому что ты долбаёб, Хан.              — Не без этого. Но ты подожди. Так вот он пыхтит, как допотопная выхлопная труба, вот-вот взорвётся, а потом его жена, короче, хватает его за руку и, как будто тихо, но я-то всё слышу, и вот она ему говорит, типа, на ухо: «Дорогой, ты же даже не знаешь, что такое свеча зажигания. Давай просто заплатим?» Я думал, что он взорвётся на месте. Но в итоге знаешь что? Никогда не поверишь.              — Давай, не тяни Ауди за ремень ГРМ, говори уже!              — Он посылает меня нахуй, садится в свою тачку и… она тут же глохнет. Клянусь, я видел, как кровь прилила к его лицу в таких количествах, что его башка должна была лопнуть как перезрелая ягода. Мы ещё с его женой так обменялись взглядами.              — Хах! И что в итоге?              — В итоге мне пришлось посчитать пересборку всего движка, а ему — вывернуть свои карманцы. Приличная сумма накапала там, я тебе скажу.              — Фу. Терпеть не могу, когда ты так говоришь.              — Я в курсе, бро. Зато тебе в копилочку упала приличная такая котлета, так что всего пожалуйста.              Хёнджин закатил глаза, пока слушал этот диалог. Что-то в этом мире было вечно: то, как с завидной регулярностью ломались BMW и как Чанбин выслушивал истории Джисона о хамоватых и глуповатых клиентах.              — Эй, Хёнджинничка! — раздался рядом громогласный голос Джисона. Хёнджин уже должен был привыкнуть, но всё равно каждый раз вздрагивал. — Ты чего тут делаешь, а?              — А сам как думаешь? — пропыхтел Хёнджин, пока затягивал болт.              — Портишь себе уши громкой музыкой, а желудок — пивом и отсутствием нормальной еды?              — Кстати об этом. — Хёнджин развернулся и ткнул Джисона гайковёртом в живот, отчего тот охнул и попятился, обиженно надув губы. — Пиво твоё дерьмо полное!              — Нормальное пиво. Чё ты на него гонишь? Я тебе лучшее подогнал!              — Оно тёплое!              — А я что, виноват в климатических условиях?! Оно нагрелось, пока ты его до гаража тащил. Кто так делает вообще? Пиву нужна забота и уважение, это как за дамой ухаживать. Хотя кому я это говорю. Ты способен на нежные чувства только к свой железяке.              — Ещё раз назовёшь мою крошку «железякой» — и эта штука, — Хёнджин угрожающе потряс гайковёртом, — прилетит в твою пустую башку.              — Бинни, мне угрожают физическим насилием! Это какая статья?!              — Двести восемьдесят третья, запугивание, — лениво отозвался Чанбин. Он уже сгрузил сумки на более-менее свободный верстак и теперь выкладывал продукты. На весь гараж потянуло чудесным запахом фаст фуда: бургеры и картошка фри с чесночным соусом. — До трёх лет каторжных работ или штраф, не более пяти миллионов вон, или арест.              — Слыхал? — Джисон покосился на Хёнджина с ехидной ухмылочкой, но Хёнджина это не впечатлило. Он усмехнулся в ответ и демонстративно взвесил в руке гайковёрт.              — Три года каторжных работ? А что, звучит не так плохо, как твоя болтовня под ухом.              — Да ты..! — Джисон вспыхнул как пропитанная маслом ветошь. — Бин, скажи ему!              — Отдай мне свою картошку и я стану твоим временным адвокатом.              — Ох ты ж… Ладно! Забирай чёртову картошку! — Джисон толкнул пакетик в сторону Чанбина, тот припрятал его поближе к себе и развернулся к Хёнджину, лицо его стало непроницаемым, без единого намёка на лишние эмоции; с таким видом он обычно обыгрывал весь стол в покер. — Итак, гражданин Хван Хёнджин, у нас тут намечается серьёзное обвинение, так и до суда дойти может.              — Конечно-конечно, сговорились они против меня. Потом не удивляйтесь масляным пятнам в кофе! — Хёнджин снова угрожающе потряс гайковёртом, хмуро сведя брови.              Продержались они всего пару секунд, а потом начали ржать. И вечер стал идеальным. Гараж, за годы уже ставший родным домом, любимая работа, ради которой хотелось вставать раньше и задерживаться, развивать навыки и учиться новому, хорошая музыка, вкусная горячая еда и, конечно, друзья рядом.              Чанбин — лучший друг со школы и партнëр по бизнесу, они вместе учились друг у друга, вместе поднимали это место с нуля, отстаивали своë право у банд на кусок земли, где стояла их res omnis aetatis — автомастерская «Burnin’ Tires», где они вместе залечивали раны, делали свою работу, а потом обливали друг друга пивом и газировкой, и всегда громко смеялись.              Джисон — придурковатый менеджер круглосуточного магазина в спальном райончике, с которым Хëнджина свела случайность и сломанная тачка на ночной гонке в пригороде. Хёнджин тогда выручил Джисона, починив ему машину прямо перед заездом. Хан тогда занял третье место и — боже мой! — как же он радовался. После этого Хёнджин был назначен его личным механиком, ведь сам Джисон разбирался в машинах и их ремонте, как Хёнджин в искусстве живописи — то есть никак. Так и сдружились. А ещё Джисон периодически помогал им с Чанбином с административными и бухгалтерскими делами в мастерской, привёл документы в порядок, обзванивал клиентов и вёл базу — вот в этом он был чертовски хорош.              И вот уже три года они вместе тусовались в этом гараже, травили байки, чинили тачки и жили свою жизнь, пропитанную машинным маслом и тёплым пивом. Идеальная жизнь. О чём ещё Хёнджин мог бы мечтать?             

⠥⠀⠞⠑⠃⠫⠀⠵⠺⠡⠵⠙⠮⠀⠺⠀⠛⠇⠁⠵⠁⠓