Автомеханик и звёздочка

      Хёнджин осознал, что понятия не имел, в чём идти на чёртов концерт. До него дошло это только, когда припарковался у своего дома и зашёл в лифт, столкнувшись с соседом снизу. Этот чувак обожал голубые и серые рубашки и всегда носил только глаженные брюки, а ещё волосы укладывал так, что они блестели, как и его кожа от количества тональника или что там мажут на лицо. В общем, как обычно называли это люди, — выглядел прилично. Хёнджин же предпочитал комфорт и стиль, а как называли это люди — бомжара. И плевать ему, что любимая кожаная куртка была куплена на Karrot с рук всего за пятьдесят тысяч вон, а джинсы пережили такое, от чего даже самые дорогие брюки развалились бы на ниточки от ужаса. Про кроссовки можно было даже и не думать. А что там с носками… Жуткая история. За исключением тёплых барашков, конечно же. Из приличного у него имелись только новые майки. И то, потому что он недавно основательно закупился ими на распродаже. Что поделать, если он их так любил носить. Но не на концерт же их надевать!              Так что надо было что-то думать да побыстрее.              И Хёнджин думал. Стоял перед открытым шкафом с полотенцем на мокрой голове и в одних трусах (без единой лишней дырки!), пока снова и снова обводил взглядом свой скудный на приличные вещи гардероб. И не понимал, какого хрена он так заморачивался. С чего вообще вдруг ему в голову взбрела мысль, что надо было одеться прилично? Это же концерт. Главное прийти в удобном и может чутка приукрашенном виде, там, к примеру, шипастый браслет надеть, рваные джинсы или что-то такое. Хотя Хёнджин бы предпочёл просто спортивки. Но зависело ещё от того, что за концерт. Может это балет и тогда его просто не пустят дальше порога. Хотя… что это за концерт с балетом?              — Чёрт… чё так заморочно-то стало? — проворчал Хёнджин, потирая затылок.              Всё усложнял тот факт, что Феликс пока так и не прислал билеты и информацию, поэтому Хёнджин томился в неведении. Снимал с вешалок майки, перетряхивал свою блестящую тройку штанов: спортивки, шорты, рваные джинсы, разглядывал носки на предмет мелких дыр. В кроссовках, конечно, заметно не будет, но мало ли. Ах да… кроссовки. Ни о каких туфлях тут, разумеется, речи не шло. Образ получался бунтарский, бомжатский и совсем не концертный. Даже счастливый шипастый браслет ситуацию не спасал.              — Вот жеж блять… — выдохнул Хёнджин, от безнадёги падая спиной в кучу вещей. Одежда вроде и есть, но вся не та. А какая та вообще? Хёнджин протяжно простонал, закрывая ладонями лицо. Хуже было только, когда он только начал жить один без одной воны в кармане. Вот тогда он свои джинсы заносил так, что они разошлись на молекулы. Дурацкое было время, но свободное.              Телефон пиликнул и завибрировал. Хёнджин протянул руку и не глядя вытащил его из-под горки трусов. Это был Феликс. Выслал ему файл с билетами и адрес. Вовремя он, конечно.              — DAY6, — прочитал Хёнджин название группы, на которую они собирались идти. — И кто это вообще?              Быстрый поиск в интернете дал понять, что это что-то сопливое и попсовое. Хёнджин тяжело вздохнул, уже жалея, что согласился на эту авантюру, но потом перед глазами неожиданно всплыла широкая улыбка Феликса. Он ведь так обрадовался, когда Хёнджин согласился пойти с ним. Неужели ему и правда не с кем было больше, что он выбрал первого встречного? Это обескураживало. Хёнджин даже растерялся, мотнул головой и бросил телефон рядом. Задумался. Это что получалось? На нём теперь ответственность? Но с другой стороны: Феликс же даже не увидит, во что он одет, он мог бы прийти хоть голым. Эта мысль и повеселила, и снова заставила задуматься. Почему-то Феликса не хотелось обижать, даже в мыслях. Он был какой-то… странный, слишком яркий в этой своей одежде и побрякушках, шокировал неожиданными предложениями и заставлял думать о себе. Хёнджин с таким раньше не сталкивался. Нет, у него, конечно, были в жизни яркие люди, но не настолько и не в таком плане.              — Ладно, надо что-то делать, да? — спросил он у облезлого потолка и рывком поднял себя с кровати. Снова воззрился с хмурым выражением на немногообразие вещей. И тут вдруг ему пришла в голову мысль. Снова открыв свой телефон, Хёнджин отправил два сообщения одинакового содержания: «Привет, есть чё приличного из одежды?» — Хану и Чанбину. Уж у кого-то из них может и нашлась бы рубашка. У Джисона точно должна была быть.              Ожидая ответа от друзей, Хёнджин решил отвлечься и прошлёпал на кухню, заварить себе лапши и выпить кофе. Пока он возился с небольшой кастрюлькой, пришёл ответ. Джисон конечно же написал первым.              [Хан-жук]: А чё такое, Хёнджинничка? На свиданку собрался?              От этого сообщения так и веяло ехидством и подъёбом. Хёнджин скрипнул зубами, но задумался. Можно ли этот поход назвать свиданием? А что такое свидание по сути? Это когда двое увлечены друг другом и проводят время вместе? Нет. Не подходит. Они не увлечены друг другом. Значит, это просто дружеская встреча. Стоп. Но они и не друзья, а так, едва знакомые… И как этот поход тогда назвать?!              — Чёрт, — прошипел Хёнджин. Он не привык так заморачиваться, это раздражало.              [Хёнджин]: Просто дай рубашку, Хан Джисон. Это твоя плата за мои мускулы.       [Хан-жук]: Конечно дам, бро, как я могу иначе?! Но только если ты потом расскажешь мне всё-всё-всё.       [Хёнджин]: Хер тебе.       [Хан-жук]: Ну тогда иди голый, чё ещё я могу сказать в такой ситуации.              Хёнджин аж задохнулся от возмущения, стискивая телефон. Вот такой вот друг. В час нужды просто взял и кинул. Ещё и условия ставит — совсем уже охренел. Реагировать на подколки Хёнджин не стал, к тому же ещё оставался вариант, что у Чанбина нашлось бы что-то приличное. Под вопросом оставался только размер этой одежды… Времени ещё было достаточно, так что может и повезёт.             

•• • [ • ] • ••

      Не повезло.              Хёнджин шмыгнул носом, в который раз приглаживая складку на чёрной и самой приличной футболке в скудном гардеробе, лелея пустую надежду разгладить её без утюга, которого у него отродясь не водилось.              Он ощущал себя неуютно, окружённый людьми в костюмах, или белых глаженых рубашках, брюках, начищенных туфлях и блузках. Одним словом — вечерние выходные наряды. На их фоне Хёнджин ощущал себя бомжом, который извалялся в грязи и радостный пришёл на званый ужин к высшему обществу.              Хёнджин старался обуздать топорщащиеся волосы, но ничего не получалось; он использовал какой-то новый шампунь с распродажи и волосы стали странно пушистыми и совсем уж непослушными. Раздражённо цыкнув, Хёнджин опустил взгляд на свои кроссовки, которые за последний год успели повидать действительно многое, как вдруг заметил на футболке, прямо на уровне живота небольшую дырку. Не очень приметную, но всё же. Хёнджину хотелось провалиться сквозь плитку, на которой он стоял, но такой возможности не было, так что он только резко запахнул кожанку.              Это был полный провал.              Злость расползалась внутри со скоростью бензинового пятна на водной поверхности. Хёнджин нервно стучал носком кроссовка и без конца осматривался, в бесплотных попытках отвлечь себя от беспокойных мыслей. Откуда они вообще брались? И почему?! Невыносимо хотелось сбежать. Что он здесь забыл? Ему тут не место. Может много лет назад он и мог посетить подобное мероприятие, но точно не сейчас. Сейчас он был здесь чужаком и даже не пытался влиться в эту группу, потому что выглядел как пугало. Это для начала.              Желание уйти росло в геометрической прогрессии, кормящееся косыми взглядами и перешёптываниями за спиной. Так ему казалось. Хёнджин ругнулся сквозь зубы и отошёл подальше от толпы. Ещё пара шагов, и он бы вышел за пределы небольшой площади перед входом в здание, где будет проходить концерт. Ему ничего не мешало уйти. Путь открыт. Хёнджин сделал ещё шаг в сторону, ощущая себя трусом. И чего он так испугался? Бред. Бред! Не надо было соглашаться на эту тупую авантюру. Лучше бы он остался в гараже, распечатал баночку пива и под тяжёлый рок разобрал свою малышку, отполировал бока, смазал цепи, осмотрел шины — нельзя было допустить «зубцов» или трещин, — сменил бы масло — уже приближалось время, — и, быть может, даже прокатился пару раз по району. А то давненько он этого не делал… Даже как-то грустно стало. Хёнджин вздохнул, поигрывая ключами в кармане кожанки.              Может и правда уйти?              Но в это момент на противоположной стороне улицы остановилось такси. Светлую макушку Хёнджин узнал сразу, но даже малейшие сомнения развеяла белая трость, которой Феликс бодро стучал по тротуару, пока шёл к пешеходному переходу. В этот момент Хёнджин весь напрягся, даже сделал короткий шаг вперёд, порываясь подбежать и помочь. Это же улица, и несмотря на то, что трафик здесь был небольшим, машины всё равно ездили — а это очень опасно!              Однако Феликс прекрасно справился сам: встал у светофора, нажал на кнопку, дождался звукового сигнала и без проблем пересёк дорожную полосу. Его уверенность и спокойствие восхищали. Хёнджин бы так не смог, наверное. После их первой встречи он думал о том, каково это — жить в полной темноте, без единой возможности увидеть даже крохотный луч света, не видеть город, деревья, гараж, свой байк и глупое лицо Джисона или улыбку Чанбина? Очевидно — ужасно. Хёнджин знал, что не справился бы. А вот Феликс справлялся, и выглядел при этом таким счастливым и беззаботным, что хотелось схватить его, привязать к стулу и устроить допрос о том, как это у него получается. Может он на каких-то препаратах?              Кривая мыслей ушла куда-то не туда. А вот Феликс — куда нужно. Он остановился недалеко от входа и достал телефон, набрал голосовое сообщение. Смартфон в кармане Хёнджина завибрировал оповещением. В принципе, это был последний шанс: уйти сейчас, заблокировать Феликса и забыть обо всём. Но даже зачатки этой мысли показались Хёнджину какими-то уродливыми, так что он выкинул их и двинулся в сторону Феликса.              — Йоу! — поприветствовал он.              Феликс вздрогнул всем телом и чуть не выронил телефон. Хёнджин успел — подхватил, рефлекторно вложил обратно в пальцы и криво усмехнулся.              — Не такой уж я и страшный.              — Понятия не имею, как ты выглядишь, — холодно ответил Феликс, пряча телефон в карман.              Вот это было неожиданно. Настолько, что Хёнджин даже растерялся, глупо моргая и не зная, что на это ответить. Стало обидно. Почему-то он не думал, что Феликс может быть таким: колючим и даже отстранённым. Все их встречи (две) до этого имели совсем иную атмосферу, но пока Хёнджин думал, Феликс уже смягчился, вернул себе улыбку.              — Но я рад, что ты всё же пришёл.              Одет он был тоже совсем не в стиле остальных, но всё равно гораздо лучше, чем Хёнджин. Пушистый кардиган, синие джинсы, где внизу красками для одежды были нарисованы цветы и трава, неизменная сумка с кучей значков и брелоков. Волосы в этот раз были завиты гораздо сильнее и не убраны в хвост. В ушах болтались серьги в виде мармеладных мишек, на шее — ожерелье из мелкого бисера, а пальцы украшали будто детские пластиковые кольца — он снова походил на лесную фею, только что сбежавшую из лесной чащи. Очень маленькую, аккуратную и модную фею. Волшебный образ завершали вездесущие очки — в этот раз обычные, тёмные, — которые всё портили, потому что опять скрывали глаза. Макияжа в этот раз было как будто поменьше, во всяком случае, Хёнджин заметил, что у Феликса веснушки и много.              — Звучишь так, будто и не надеялся, что я приду, — Хёнджин немного нахмурился и прикрыл кожанкой дырку на футболке. Феликс не видел, как он одет, но Хёнджин-то мог видеть и неосознанно сравнивал их внешний вид снова и снова. Такое с ним было впервые. По какой-то причине у него в голове поселилась и прижилась идея, что надо соответствовать, хотя бы немного.              Феликс поджал губы, пряча виноватую улыбку. И незаметно — как ему казалось — принюхался, при этом быстро проходясь по губам кончиком языка. Хёнджин поёжился, стараясь незаметно понюхать свои подмышки. Конечно, он помылся и использовал дезодорант, но от его одежды всё ещё могло неприятно пахнуть, хотя он недавно её стирал. Иррациональное чувство собственной никчёмности снова охватило с ног до головы.              — Ничего подобного! — заверил его Феликс. — Я знал, что ты придёшь. Ну так что, идём? А то скоро начало.              Хёнджин кивнул и шагнул в сторону входа, снова слишком поздно осознав свою ошибку.              — Да, идём, — исправился он.              — Подожди. А можно… — Феликс вдруг замялся, немного отворачивая голову. Стеснялся? удивился Хёнджин. — Можно взять тебя за руку? Мне так будет гораздо удобнее, чем с тростью, особенно в толпе, — скромно попросил Феликс, приправляя свою просьбу милой улыбкой.              — Эм… Да, конечно.              Хёнджин потупил пару секунд, отряхнулся от невидимых грязевых элементов и подошёл к Феликсу, выставив руку. Феликс убрал трость в сумку, а потом схватился за предоставленный локоть. Держался он легко, почти невесомо, и казался таким хрупким и маленьким, что у Хёнджина в груди всё сжалось от жалости. Но это было какое-то неподходящее чувство для Феликса, подумалось сразу же.              Вместе они зашли в здание. Хёнджин всеми силами старался игнорировать взгляды, которые на них бросали окружающие. Это раздражало, хотелось прорычать что-то хамское в ответ, заставить отвернуться, а лучше — пожалеть, что вообще рискнули так смотреть. Странная агрессия бурлила в сознании, даже кулаки чесались набить кому-нибудь лицо, но Хёнджин старался держать себя в руках. Откуда брались эти агрессивные чувства, Хёнджин не знал. А вот Феликсу было всё равно — он ничего этого не видел и был сосредоточен только на предстоящем выступлении.              У входа в концертный зал у них проверили билеты. Получив ещё один странный взгляд от работника и всё же не выдержав и ответив в такой же манере, Хёнджин провёл Феликса внутрь. Они быстро нашли восьмой ряд и сели на свои места.              Феликс выглядел таким воодушевлённым и счастливым, что не мог усидеть на месте: вертелся, поправлял свои волосы и одежду. А в какой-то момент у него в руках волшебным образом оказались шоколадка и маленькая пачка вишнёвого сока.              — Угощайся. — он протянул Хёнджину шоколадку, ткнув в бок.              — Не, не хочу. Потом пить захочется, а если я попью сейчас, потом буду в туалет бегать… — сумбурно отказался Хёнджин. Он не любил сладкое, но почему-то не смог сказать это вслух.              Феликс на это пожал плечами и закинул кусочек шоколада себе в рот.              Зал постепенно заполнялся людьми. Они шумели и гудели, как переполненный улей, что ужасно раздражало; техники последний раз проверяли инструменты, так что это тоже создавало шум. Хёнджин по-прежнему ощущал себя лишним, пятном на белых обоях, плевком и неопрятным окурком, хотя терпеть не мог сигареты. Он ёрзал на месте и постоянно озирался, наблюдая за людьми, которые входили в зал. Нарядные и, очевидно, богатые.              И что это за концерт такой? На нормальных концертах не сидят в чопорных мягких креслицах, а отрываются в гуще толпы, прыгают и орут. Ну, во всяком случае, на таких концертах бывал Хёнджин. Не то чтобы его опыт был богатый, но точно уж не такой.              — Мы будто в театре, — брякнул он.              — А ты часто ходишь в театры? — тут же подхватил Феликс.              — Эм… нет? Не помню, когда был последний раз. Лет пять назад, что ли.              — Ого. Я вот ходил месяц назад.              Хёнджин едва успел удержать за зубами неуместный вопрос: «Что ты там смотрел?», пришлось издать странное э-кхм и притвориться, что подавился слюнями. Феликс тут же повернулся к нему с обеспокоенным выражением лица.              — Ты в порядке? Может воды?              — Я в норме. — Хёнджин постучал ладонью по груди, ловя себя на том, что пытается рассмотреть глаза Феликса сквозь его цветные очки.              — Хорошо тогда. — Феликс отправил в рот ещё один кусочек шоколадки и вдруг продолжил: — Мне нравится ходить на концерты. Конечно, я больше предпочитаю сидячие места. Когда стоишь в толпе, можно потеряться и… знаешь, люди любят толкаться. Это не совсем комфортно. А когда все сидят на местах — так удобнее. Может быть вайб и немного другой, но кричать и подпевать тоже можно.              — Угу, — промычал Хёнджин.              — А ты знаком с DAY6?              — М-м? Не. Не особо. Загуглил что-то, но никогда не слышал.              — О! — Феликс просиял. — Тогда давай я расскажу!              И он принялся рассказывать всё, что знал про эту группу: имена всех участников, их даты рождения, факты из жизни, рассказал в каком жанре они поют, какие песни его любимые и их глубинные смыслы. Пока он рассказывал абсолютно ненужную Хёнджину информацию, его лицо будто светилось от счастья. Он активно жестикулировал, стараясь «смотреть» в сторону Хёнджина, а низкий голос словно вибрировал от воодушевлённого напряжения, сосредотачивая на себе всё внимание. Хёнджин не заметил, как залип. Его взгляд скользил по лицу и шее Феликса, иногда соскакивал на тонкие запястья или путался в светлых волосах, которые выглядели так мягко, что хотелось прикоснуться и пропустить их сквозь пальцы. Абсолютно дурацкое желание, которое взялось просто из ниоткуда — это нервировало.              — Хёнджин? — голос Феликса изменился. Хёнджин встряхнул головой, понимая, что прослушал последнюю часть, и что звали его не в первый раз.              — Ох… Прости. Задумался.              — Ничего страшного. Надеюсь, мысли были хорошими, — улыбнулся Феликс. Но Хёнджин всё равно уловил в его голосе едва заметную нотку разочарования, которая мгновенно скрылась за лёгким смехом.              Через пару секунд послышались аплодисменты. Феликс едва заметно вздрогнул, однако тут же присоединился к остальным, радостно хлопая в ладоши. В зале погасили свет. Людской гул постепенно стихал. Хёнджин откинулся на спинку, складывая руки на животе и готовясь к потере пары часов своей жизни, как вдруг Феликс снял очки и убрал их в сумку. У Хёнджина быстрее забилось сердце. Он даже поёрзал на месте, борясь с желанием наклониться и бесцеремонно заглянуть в лицо. Грубо это было конечно и наверняка обидело бы Феликса, так что Хёнджин держался, однако всё равно позволяя себе рассмотреть профиль. Ему хотелось запомнить каждую деталь, но в темноте мало что было видно, к тому же волосы закрывали почти весь обзор. Вздохнув, Хёнджин всё же повернулся к сцене. Туда как раз выходили артисты под шквал аплодисментов и восторженных криков. Феликс был среди тех, кто кричал и хлопал, не сдерживаясь.              Выступление началось. Хёнджину всё сильнее хотелось сбежать, потому что он чувствовал себя здесь подобно чёрствой хлебной крошке в носке — лишним и очень мешающим. Зазвучали первые аккорды. Живое выступление с инструментальной музыкой — редкость в наши дни.              Первые песни были энергичные и весёлые — типично для разогрева. Зрители подпевали, качали руками, создавая волны. Атмосфера была густой и искристой, но при этом давила, как мокрое одеяло, заставляя Хёнджина горбиться в кресле и бороться с желанием провалиться сквозь пол в подвал, куда бы он больше вписался.              Но вот спустя песен шесть наступила тишина. Исполнители дышали, пили воду и общались со слушателями. Спрашивали, как дела и что им сыграть. Из зала летело много разных ответов, но потом они все слились в название одной конкретной песни, которую, казалось, хотел каждый присутствующий — «I Need Somebody». Хёнджин понятия не имел, что это за песня, и про группу-то узнал только сегодня.              Пока шёл короткий перерыв для настройки инструментов и отдыха, Феликс вдруг позвал:              — Хёнджин, скажи, пожалуйста, как выглядит Сонджин?              — Э-э… А кто из этих Сокджин?              — Сонджин. Пак Сонджин. Он лидер группы, вокалист и ещё играет на акустической гитаре.              Хёнджин прищурился, вглядываясь в артистов, чтобы отыскать нужного. Это оказалось не так сложно, ведь стоял он посередине. И выглядел вполне обычно; в нём не было чего-то выделяющегося. И что тут описывать вообще? Хёнджин задумался.              — Ну так что? — Феликс нетерпеливо поёрзал на месте, переплетая свои пальцы и прижимая их к губам в предвкушении. Хёнджину очень хотелось видеть его глаза в этот момент, но Феликс не поворачивался к нему с того момента, как снял очки. Пришлось снова смотреть на этого Пак Сонджина.              — Ну… — Хёнджин потёр затылок, пытаясь подобрать слова. — Он в чёрном пиджаке и футболке, на которой какой-то рисунок. У него, кажется, русые волосы. И волевой взгляд.              — Волевой взгляд? — Феликс хихикнул.              — Ну типа того, да. Понятия не имею, как это описать. Ещё он хорошо управляется со своей гитарой.              — Этого следовало ожидать, я полагаю.              Хёнджин кивнул, снова поздно осознавая глупость этого жеста, но уже не стал ничего говорить. Феликс же снова обратил всё внимание на сцену.              После окончания перерыва исполнители снова были готовы продолжить выступление. Эта песня, которую все так просили, звучала грустно сразу со вступительных нот. Люди подняли руки вверх, включая фонарики. И когда вокалист открыл рот, запел весь зал, Хёнджин удивлённо вскинул голову. Феликс тоже пел. Закрыв глаза, плавно покачиваясь из стороны в сторону в ритм с музыкой и остальными людьми. Он словно растворился в музыке, в звучной, надрывной мелодии, в тексте, в котором некто умирал от всепоглощающего одиночества и вопрошал: «Почему же я один?». Это было красиво. Песня была красивой. И Феликс был красивым.              Встряхнув головой, Хёнджин уставился на сцену. Совсем не те, лишние и чуждые мысли лезли в голову. Нужно было гнать их подальше. Но как это сделать, когда Феликс восторженно охал и подавался вперёд, ёрзал на месте, а потом вдруг, от переизбытка возбуждения, крепко сжал ладонь Хёнджина своими крохотными пальцами, будто так и должно было быть? Хёнджин окончательно понял, что попал. Капкан захлопнулся.             

•• • [ • ] • ••

             — Это было волшебно, изумительно, незабываемо! — восклицал Феликс, когда они вышли из концертного зала. — Я уже давно не был именно на таких чудесных концертах. Ещё и DAY6! Я так долго их ждал! Как же хорошо!              Хёнджин украдкой поглядывал на светящегося от счастья Феликса. Он снова нацепил свои очки ещё до того, как концерт закончился и в зале зажгли свет, но трость не доставал, держался за локоть Хёнджина, так привычно и непринуждённо, словно они делали это постоянно. Хёнджин не возражал, ощущая свою полезность, это грело душу.              Они медленно прогуливались по улице. Город озарял приятный оранжевый свет закатного солнца, тёплый ветер ласково касался лица и ерошил волосы. Тихо и хорошо. На душе расцвёл странный покой, выгоняя всё раздражение, что накопилось из-за нервозности. Хёнджин поглядывал на Феликса и пытался понять, что с ним такое творится и почему и от чего столь странные реакции на этого парня.              — Ох, я такой голодный, — произнёс Феликс, потягиваясь так сильно, что можно было услышать хруст в позвоночнике или плечах.              — Хочешь поужинать? — внезапно предложил Хёнджин. Его тоже одолевал голод, ведь он не ел с утра — времени как-то не было.              — Это свидание? — Феликс растянул губы в коварной улыбке, прижимаясь ближе. Хёнджин весь напрягся, в голове одновременно проносилось сотня мыслей и картинок. А ведь и правда, концерт, ужин, звучит как настоящее свидание, но… Но Феликс вдруг перестал липнуть и пошёл дальше спокойно. — Расслабься. Я шучу.              От этого слова, «шучу», стало не по себе. Что-то неприятное завозилось в кишках, такое скользкое и холодное, похожее на зачатки злости. Это наверняка от голода, решил Хёнджин, потому что других объективных причин для такой дурацкой реакции нет и быть не могло.              — А ты знаешь поблизости какое-нибудь местечко, куда мы могли бы пойти? — спросил Феликс.              Хёнджин задумался, прокручивая в голове все места, где когда-то бывал. Ни одно сейчас не подходило атмосфере. Не поведёт же он Феликса в забегаловку под тентом, где на допотопном ручном гриле готовят омук или корн-доги, а посетители гремят батарей бутылок из-под соджу. Хёнджин если и ел где-то вне дома или мастерской, то в таких местах, и обычно не по своему желанию — Чанбин его вытаскивал или Джисон или оба сразу. Получается, приличных мест он не знал.              Хотя нет, стоп. Было одно местечко.              — Думаю, да. Есть тут недалеко одно кафе. Там раньше мой знакомый работал.              — Отлично! Люблю такие магические совпадения. Идём.              Феликс тут же потянул опешевшего Хёнджина за собой. Что было удивительно, силы в его худых руках оказалось больше, чем представлялось на первый взгляд. Но далеко они всё равно не ушли. Феликс замер на перекрёстке.              — А куда идти?              — За мной, гений.              Тихо посмеиваясь, Хёнджин потянул Феликса налево. Они прошли пару кварталов, пока Феликс самозабвенно щебетал о концерте, о том, как музыка позволяет ему чувствовать эту жизнь ярче и плотнее, как наполняет его вдохновением и желанием тоже что-то творить, что-то столь прекрасное, чтобы запомниться, оставить свой след. Хёнджин старался слушать, но нить повествования каждый раз ускользала, потому что он слишком внимательно следил за дорогой, чтобы Феликс не споткнулся и ни во что не врезался, а с его темпом ходьбы это оказалось сложнее, чем на первый взгляд.              — Мне интересно, ты всегда хотел стать автомехаником? — спросил Феликс, когда они уже пришли в кафе и сели на свои места.              — Хм… Нет, не совсем.              Он стащил с плеч кожанку и повесил на спинку стула. Здесь можно было не стесняться дырки на футболке, да и вообще в своём потрёпанном жизнью виде он даже вписывался в антураж этого заведения. А вот Феликс, напротив, очень сильно выделялся в своей яркости и буйстве красок. Хотя он и на концерте не вписывался в обилие белых рубашек, пиджаков и блузок. Феликс был ярким везде, куда бы ни пришёл.              Когда к ним подошёл официант, а по совместительству ещё и один из поваров, а ещё и владелец этой небольшой кафешки, Хёнджин быстро сделал заказ, а Феликс доверился его вкусу. Только от соджу отказался, попросил травяной чай, сказав, что не пьёт алкоголь, потому что ему не нравится вкус. Хёнджин не стал настаивать, но себе одну бутылочку взял. Этого было более чем достаточно для спокойного вечера.              — Если не хочешь говорить о работе, то я не настаиваю.              — Да не, я люблю свою работу. Вообще я могу тебе много рассказать о моторах, дросселях и шинах, но боюсь, тебе это будет… — он чуть не сказал «сложно», — неинтересно.              — Отнюдь. Мне нравится слушать увлечённых людей. Такие голоса обычно звучат очень ярко.              Феликс будто от смущения почесал нос, пока второй рукой пытался найти на столе держатель с салфетками. Получилось не сразу, он даже чуть не уронил солонку, но Хёнджин вовремя поймал, снисходительно покачав головой. Феликс был таким активным и при этом жутко неуклюжим из-за своего недуга, за ним постоянно приходилось приглядывать, как за ребёнком.              Вскоре принесли заказ. Мясо тихо шкворчало на гриле, когда Хёнджин налил себе первую рюмку. Он впервые за долгое время вот так куда-то выбрался, расслабился, даже повеселился. Но всё же ощущалось это странно и непривычно. Хёнджин пока плохо понимал, что происходило с ним, потому что все события проносились так быстро, и казалось, что это не с ним всё случается, а будто он дораму по телику смотрит, да и только.              — Как тебе концерт, Хёнджин? Понравилась музыка? А песни? Мне так нравятся их тексты, в них столько смысла, красоты звучания, а рифмы… ах! Тебе может быть понравилась какая-то конкретная песня? — Феликс не оставлял попыток завести разговор, пока слепо пытался палочками отыскать мясо на гриле. Хёнджин наблюдал за этим, пытаясь решить, нужна ли тут помощь или нет. Но Феликс в итоге справился сам, подцепил приличный кусочек, завернул в салат и запихнул в рот. Выглядел он при этом, как, впрочем, и всегда, чересчур счастливым.              — Понравилось кое-что. Только я не знаю названий. — Хёнджин пожал плечами, тоже заворачивая горячее мясо в салат и поливая соусом.              — А ты напой.              — Я не умею петь.              — А что ты умеешь? — без упрёка поинтересовался Феликс, подаваясь слегка вперёд. Хёнджин вдруг заметил на его подбородке капельку сока от мяса.              — Тачки чинить, — ответил он и вытащил салфетку, но всё ещё медлил. — У тебя тут… — Хёнджин неосознанно показал на себе.              — Хм? — Феликс склонил голову к плечу.              — На подбородке… капля. Вот, держи.              Хёнджин вложил Феликсу в руки салфетку и тот сразу вытер каплю масла с лица, смущённо отвернувшись. Он на секунду будто стал меньше, даже сгорбился. Хёнджин растерялся, думая, что всё испортил, но мимолётная слабость быстро исчезла — Феликс снова выпрямился на стуле, возвращая себе привычную радость.              — Ничего, со мной такое часто бывает… Знаешь, немного сложно следить за тем, как ты выглядишь, когда нельзя увидеть своё отражение. Это всегда тайна, покрытая мраком. Или лотерея. Ой, как-то раз я пошёл в магазин, а у меня на волосах всё это время была зубная паста. Узнал я об этом только когда вернулся домой и мне Минхо рассказал. Было смешно.              Феликс и правда засмеялся, а Хёнджин не знал, что ответить. Ему это смешным не казалось. Его это пугало. Потерять способность видеть, лишиться одной из самых главных возможностей воспринимать мир, и это, не говоря уже обо всех опасностях вокруг — это было ужасно. Как к такому можно привыкнуть? Как смириться и жить дальше? Ещё и так счастливо? С яркой улыбкой на лице и лёгкостью в голосе. Для Хёнджина это всё было очень странно.              — А можно спросить… — начал он.              — Как я потерял зрение? — закончил за него Феликс; улыбка его померкла.              Хёнджин ошарашенно моргнул. Неужели он настолько предсказуемый? Выходило, что так. И наверняка Феликсу этот вопрос задавали часто. Может он даже сейчас и не захочет что-то рассказывать. Хёнджин бы не стал.              — Ну… Типа, да, я хотел спросить именно об этом. Но если не хочешь, то не нужно.              — Ничего. Твоё любопытство понятно. Я бы тоже хотел узнать, окажись я на твоём месте. — Феликс отпил немного своего травяного чая и снова протёр губы скомканной салфеткой. — Но ты прав: я не очень хочу это обсуждать. В любом случае, уже всё хорошо, я привык и справляюсь.              Феликс улыбнулся и снова потянулся палочками к грилю. Хёнджин готов был поклясться своим любимым домкратом, что увидел на лице Феликса выражение боли или горя, как мимолётный спазм мышц, который мгновенно исчез вместе с кусочком мяса во рту и сменился всё той же милой улыбкой. Хёнджину даже казалось, что ещё секунда и Феликс начнёт перечислять плюсы в том, чтобы быть слепым.              — М-м, вкусно. Хорошее мясо и место вроде бы приличное, если судить по звукам, — похвалил Феликс.              — Да, хорошее, — поддакнул Хёнджин, не зная, что тут ещё можно сказать. О чём вообще можно было разговаривать с таким, как Феликс? Хёнджин привык к прямоте автомехаников, изворотливости или давлению на жалость от клиентов, жестокости и грубости коллекторов. Да и вообще, он последние года не особо с кем-то и общался вне своего круга. А тут этот… очень яркий, странный, непонятный, слепой Феликс свалился на голову, позвал на концерт, а потом сам Хёнджин какого-то хрена позвал его ужинать. И как это всё назвать?              — Тебе скучно со мной? — вдруг спросил Феликс, «смотря» прямо на Хёнджина. Свет от лампочки над ними бликовал в его очках.              Хёнджин растерялся. Он правда не знал, что говорить, но не мог назвать этот вечер скучным. Напряжённым — да, потому что обстановка новая, непривычная, ещё и не понятно, как к этому существу, Феликсу, который сидел напротив с самым невинным выражением лица, можно подступиться, а тут такие вопросы.              Молчание затягивалось. Феликс опустил голову, тыкая палочками в лист салата на своей тарелке. Лицо его ничего не выражало, словно стало каменным. Выглядело это жутковато для Хёнджина и он поспешил заговорить:              — Нет. Не скучно. С чего ты вообще взял? — с показной ленцой спросил он.              — Ты не очень разговорчив. А я как будто навязываюсь со своими вопросами.              — Да не. Я просто такой. — Хёнджин пожал плечами. — Если честно… Мне кажется, это тебе со мной скучно.              — Почему ты так решил? — вдруг оживился Феликс, даже голову поднял.              — Ну… — Хёнджин затолкал в рот кусочек мяса, чтобы выкроить себе пару секунд, дабы придумать ответ. — Ты такой, ну знаешь, типа, яркий, наверняка творческий и всё такое. А я? А я просто чиню тачки. Ничего особенного.              — Ты себя недооцениваешь.              Хёнджин на это лишь хмыкнул. Себя он интересным собеседником не считал. Он мог часами обсуждать моторы, инструменты и байки, но Феликсу такое точно было не интересно, да и и не разбирался он в теме. Кстати, об этом…              — Слушай. — Хёнджин допил первую стопку соджу, но вторую наливать не спешил. — Ты знаешь, что я автомеханик. Ну а что насчет тебя? Кем ты работаешь? Ты же работаешь?              — Хах, конечно, у меня есть работа! Я композитор и продюсер. У меня своя звукозаписывающая студия полного цикла, точнее, у меня и моего партнёра — Бан Чана. Мы вместе открыли её и вместе работаем.              Хёнджин не удержался и присвистнул. Теперь стало понятно, откуда айфон последней модели. Но одевался и вёл себя Феликс совсем не как владелец бизнеса, скорее как тот, кто в эту студию бы пошёл, чтобы записать сопливый трек или попсу, ну или кто занимался бы продвижением в социальных сетях.              — Фига се. Круто.              — Ещё я сам пишу музыку и даже немного записываю песни… — это Феликс добавил уже тише, словно сильно стеснялся этих фактов.              — Да ты прям звезда, — хмыкнул Хёнджин.              — Хах, скорее тогда уж «звёздочка». Наши треки не особо-то популярны.              — Звёздочка, да уж… — тихо повторил Хёнджин, потом уже громче добавил: — Я же говорил, ты творческий. А я вот ничего в музыке не понимаю. Мне бы погромче звук и басов побольше — тогда идеально для работы.              — У нас есть и такие треки. Могу дать послушать, если хочешь.              — Хочу. Почему бы и нет.              — Тогда завтра скину тебе в Какао ссылку на наш профиль на Спотифае.              Они какое-то время ещё пообсуждали любимые жанры музыки, потом Хёнджин сообщил, что любит засыпать в наушниках, а Феликс — что может во сне бормотать про ноты. Тогда же Хёнджин узнал и про «ноты-призраки», о которых упоминал Джисон как-то раз. Разговор, на удивление, шёл гладко и плавно вернулся к концерту. Хёнджин уже успел расслабиться, разомлеть от алкоголя и вкусной еды, так что рискнул напеть понравившуюся песню.              — Я понял! — радостно воскликнул Феликс. — Это «I Need Somebody». Она многим нравится, потому хорошо отражает душевное состояние большинства людей. И там очень красивый инструментал. Вообще я рад, что тебе понравился концерт. У меня есть несколько их дисков и даже пластинки. Могу дать тебе послушать, если хочешь.              — Мне не на чем.              — Оу… Ну, тогда просто послушай в интернете. Правда. Оно стоит того.              Феликс опустил голову, кротко улыбаясь. Хёнджин только сейчас обратил внимание, что он ничего кроме мяса и салата не ел, хотя они заказали разные закуски.              — Почему ты не ешь?              Феликс едва заметно скривился от вопроса, но тут же тепло улыбнулся, пожал плечами.              — Потому что еда лежит в общих тарелках. Если я начну лезть в неё руками, чтобы отыскать что-то, это будет неприлично и негигиенично.              О таком Хёнджин даже не подумал. И ведь правда, слепые в основном ориентируются на ощупь, а вся еда у них тут общая, а понять, где что лежит, довольно сложно, если не брать и нюхать. Или же можно просто спросить.              — Ты можешь попросить меня. Я помогу.              — Я не очень голоден и уже наелся мясом, но спасибо за предложение.              Феликс врал, а Хёнджин это видел, но давить не стал. Некоторое время они ели молча. Хёнджин судорожно пытался придумать, на какую тему они могли бы поговорить, но, как назло, в голову ничего интересного не приходило. Он понимал, что его кругозор интересов был довольно узок — машины, байки и их ремонт. А Феликс… С Феликсом нужно было как-то иначе.              Какое-то время молчание ещё продлилось, но Феликс вкинул очередной вопрос про концерт, и разговор снова пошёл — тягучий и будто через силу, будто эта тема себя уже исчерпала, но её продолжали доить. Когда мясо на гриле закончилось, Феликс коснулся пальцами циферблата наручных часов и вежливо улыбнулся.              — Думаю, мне уже пора. Спасибо за вечер и что не дал билету кануть в небытие. Надеюсь, музыка тебе понравилась, и ты захочешь послушать ещё. — Он засунул руку в сумку и выудил кошелёк, ловко отсчитал сумму наличными и положил на стол. — Я заплачу за двоих.              — Но…              — Нет-нет, я позвал тебя провести время со мной, поэтому я заплачу, — Феликс сказал это с серьёзным выражением лица, по которому стало понятно, что возражений он не терпел.              Хёнджин не стал спорить. В груди что-то свербило, как тупое сверло, не в силах пробиться наружу. Какое-то чувство незавершённости, словно лопнувшая верёвка. Он что-то упускал прямо сейчас, но никак не мог понять, что именно. Поэтому оставалось только смотреть, как Феликс достаёт трость и ловко раскладывает её. Перед уходом он ещё раз повернулся к Хёнджину и поклонился, улыбнувшись.              — Ещё раз спасибо за вечер.              И ушёл. Оставив после себя странное послевкусие.              Хёнджин проводил его спину долгим взглядом, потом посмотрел на бутылку соджу. Пить уже не хотелось. Не в одиночестве точно — он же не алкоголик. Горестно вздохнув, Хёнджин попросил упаковать ему остатки с собой и побрёл домой, пытаясь разобраться, что делать дальше и надо ли вообще. Это был просто приятный вечер, который не подразумевал продолжения, да Хёнджин и не думал об этом. Но ровно до момента, пока Феликс не исчез из поля его зрения. Как будто пусто стало. Мало. Феликса хотелось узнать. Почему-то. Хёнджин не помнил, когда ощущал такое желание в последний раз, но уж больно сильно Феликс привлекал к себе внимание, располагал, западал в душу. Странный он был. Разве такие люди обычно не ищут спокойствия и уединения, и чтобы на них не обращали внимания? Это точно не про Феликса. И всё же… Вряд ли они встретятся снова, думал Хёнджин, пока брёл по улице.

⠍⠝⠑ ⠝⠗⠁⠺⠊⠞⠎⠫ ⠞⠺⠕⠯ ⠛⠕⠇⠕⠎