Сам себе режиссёр

Он видит всё. Его камеры повсюду, и в любой момент он может подключиться, чтобы узреть происходящее в нужной точке города. И Валентино прекрасно это знает, в очередной раз трахая Энджела в студии, прямо перед камерой, но без съëмочной группы. Иногда кажется, что в моменты, когда Вал думает о наблюдении за ним Вокса, он начинает действовать ещё жёстче, горячее, обаятельнее. Он красуется на камеру, распускает свои крылышки, оголяя длинные ножки в чулках в сетку и демонстрируя короткое чёрное платье, которое он прячет за своей летучей шубкой. А эти длинные сапожки... Вокс каждый раз без ума от этого образа. Валентино и об этом знает, заставляя смотреть на него, такого желанного и возбуждённого, дерзко берущего сейчас другого. Он знает, что ему ничего за это не будет. А ещё знает, что Воксу в каком-то смысле даже нравится наблюдать за ним. Вот только Вокс будет это отрицать, если его спросят. А ещё очень сильно разозлится на постыдную правду. Откуда Вал это знает? Потому что ничего не меняется, и он проверял это на опыте не один раз. Рука Вокса крепко сжала ручку кресла, в котором он сидел. Все взоры сейчас были направлены только на одну частичку ада, единственную важную и весомую для него сейчас – на Валентино, который доминирует над своей излюбленной шлюхой, привязав её к кровати, лишив возможности хоть как-то двинуться. Вокс тяжело сглатывает, внимательно наблюдая за происходящим. Валентино входит в Энджела плавно, при этом жеманно улыбаясь и облизывая длинным языком очертания лица паучка, оставляя алую вязкую слюну, прежде чем пропустить язык в его рот. Вокс заворожëнно расстëгивает штаны и обхватывает прохладной ладонью привставший член. Валентино даëт Энджелу в порыве страсти пощёчину, и тот стонет, приговаривая по актëрской привычке и настоянию Вала «жëстче, папочка», на что получает ухмылку и слабое придушивание в знак одобрения. Вокс сжимает уже прилично отвердевший член сильнее, начиная дрочить, очарованный картиной. — Сука-сука-сука-сука... – одними губами выдыхает Вокс, тяжело возбуждённо дыша. – О да, блять, еби его жëстче, пусть знает своё место. Валентино, словно чувствуя своего зрителя, неспешно проводит по пушку на груди Энджела, поднимаясь выше и просовывая пальцы в его рот, проходясь по клыкам, заставляя того послушно облизывать, что дали. Вокс моментами начинает прикрывать глаза между просмотром, надрачивая в ускоренном темпе и мысленно ставя себя на место Энджела. Валентино ускоряется, входя резче и глубже, заставляя паучка издавать ненаигранные стоны, тем временем опустив руку на его член, чтобы как следует приласкать. — Бля-я-я-ять... – спустя одно хныканье, полное зависти и желания, Вокс невольно подстроился своей рукой под темп Валентино, представляя его ладонь на своём члене. Он уже практически стал растворяться в извращённых фантазиях, предчувствуя скорый финал, пока не услышал краткое покашливание. — Кхм-кхм, – стоящий сзади на непозволительно близком расстоянии Валентино даëт о себе знать, сначала щурясь на экран монитора, демонстрирующий камеру, которая ещё недавно снимала его, а затем ухмыляясь резко замершему Воксу, акцентируя взгляд на его руке на члене. – И что это мы делаем? На трансляции был виден только заполонивший всё красный дым и ничего более. Этот момент Вокс как-то проебал, полностью погрузившись в фантазии и даже не ожидав, что к нему кто-то зайдёт. – Вал! – то ли ошарашенно, то ли агрессивно прорычал Вокс, резко поворачиваясь в кресле и гневно скалясь на неожиданного гостя. – Какого хуя ты тут забыл? – О тебе подумал и решил зайти. Ты ведь тоже обо мне думал, не так ли? – Вал обвëл всю картину глазами ещё раз и уже было хотел потрепать Вокса за экран, как тот резко отстранился от руки, шлëпая по ней. — Катись отсюда. — И оставить тебя, такого необласканного и отчаянно желающего меня? Вокс не знал, что ответить, и тяжело сглотнул, в замешательстве смотря на Валентино. Отрицания не было. Желания дали о себе знать. Валентино тут же присел, раздвигая ноги сидящего в кресле Вокса и краткое мгновение разглядывая всё ещё каменно твёрдый член, прежде чем убрал от него замершую в очередном замешательстве чужую руку и взял головку в рот, вызывая у второго сдавленный стон. — Вал! – громко, с помехами и басами заговорил Вокс. – Ты хули творишь?! – Мешать он не смел. Ему даже хотелось ещё, однако не было желания это признавать. Вместо ответа Валентино только глубже взял член, обвивая его по спирали своим длинным языком, словно лианой. Вокс сдался и положил одну руку на затылок мотылька, вызывая у того улыбку, и надавил, заставляя насадиться полностью и чуть ли не поперхнуться. В ответ Валентино низко простонал, довольно стрекоча. Ему нравились такие игры. Заставить невозмутимого Вокса вести себя таким образом едва ли кому удавалось. В нём смешались смущение, возбуждение и агрессия, и действия явно это показывали. Рука Валентино оказалась на яйцах Вокса. Длинные пальчики легко сминали нежное место, лаская и перебирая. Второй рукой он иногда слегка надрачивал чужой член, когда выпускал его изо рта. Ещё одна рука держала чужие ноги в разведённом состоянии для собственного удобства, иногда поглаживая по внутренним сторонам бёдер. Четвёртой ладонью он ласкал сам себя, слегка сжимая накатывающее возбуждение через одежду. Между антеннами Вокса сейчас можно было заметить лёгкий электрический разряд. Он был близок, что заставило Валентино действовать язычком ещё усерднее. Несколько коротких мгновений, и чей-то рот уже бесцеремонно был наполнен результатом его же стараний. У Вокса на доли секунд на экране возник белый шум, после чего телевизор выключился и включился вновь, демонстрируя привычное лицо. Тем временем Валентино недовольно сплюнул всё куда-то на пол, вытер рот и выдал свою обычную неотразимую улыбку. — Кому-то понравилось, как его приласкал папочка Вал. Да, малыш? В один миг на экране Вокса промелькнуло едва уловимое смущение в примеси с возбуждением, опять меняясь на агрессию. Он тут же застегнул штаны и поправил одежду. — Отвали, – Вокс скрестил руки, изображая недовольство. – Хватит общаться со мной как с одной из твоих шлюх. Я тебе не принадлежу. – Он немного вышел из себя, что стало заметно по его речам. — Хм... – Валентино повернул голову набок, кидая недоумевающий взгляд. В уме у него крутился вопрос, который он из интереса хотел задать насчёт принадлежности: «А хотел бы?», хоть и знал, что эта тема провальна. В любом случае он свободолюбив, и Вокс тоже. – Могу сделать вид, что не слышал этой неудачной попытки завести дешёвый разговор о противоречивых чувствах. Или ты хотел... — Блять! Куда идёт этот диалог! Я и не пытался, –перебил Вокс. Он хотел сказать: «У меня нет сейчас настроения обсуждать с тобой такие вещи», но что-то пошло не по плану. – Иди на хуй. — Ты сам начал, – по своему обыкновению улыбнулся Вал, закуривая и проходясь по комнате со своими расправленными крыльями, практически обнажённый. – Но я рад, что мы всё решили. Я не запрещаю тебе подглядывать за мной и дрочить на меня. Это даже льстит. – Валентино довольно пошевелил одним усиком. — Да на кой хуй ты мне сдался! – выкрикнул Вокс в своей агрессивной манере. – Пиздуй отсюда! Валентино молча улыбнулся и не стал с ним спорить. Он прекрасно знал, что это повторится вновь. Потому что ничего не меняется, и он проверял это на опыте не один раз. Может, настанет день, когда что-то поменяется, но не сегодня. Валентино скрыл все прелести под своим пальто, вихляющей шлюшьей походкой удаляясь к двери, за которой можно будет убрать выученную улыбку. — Ты знаешь, где меня найти. Заходи. Я открыт для развлечений, – промолвил Вал, неспешно скрываясь за дверью, пока в него что-нибудь не прилетело. Он любил играть с током, но знал, когда не стоит заигрываться. Настала тишина, за исключением гудения телевизионного оборудования. Вокс тяжело вздохнул, повернувшись к экранам и включая запись, где они с Валентино голые лежат в одной кровати в лёгкую обнимку и разговаривают о всякой чепухе, чуть прикрытые одеялом и алым дымом от сигарет. Один тяжёлый вздох с опущенными уголками губ, прежде чем выключить запись и опять сделать вид, что всё в порядке, выкидывая прилипчивого мотылька из головы до следующего раза. В тишине Вокс услышал щелчок. На секунду возникло ощущение, что его издала дверь в его студию. Когда он повернулся, там никого не было.