Love&Minsung 2024

Любовь/Ненависть

      Хан Джисон — работник цветочного магазина. Вот только есть одна загвоздочка: цветы он не любит, а поэтому и свою работу тоже. Он устроился сюда, чтобы иметь возможность есть, оплачивать счета за квартиру и учёбу в колледже своего младшего брата. Он увидел вакансию на сайте поиска работы в его городе, и пусть ненавидел её, но всегда выполнял на высший балл. Букеты Джисона пользовались большим спросом: он делал их без особого энтузиазма, но они всё равно нравились людям: такие простенькие, не слишком пышные, с приятным сочетанием цветов и ароматов.       И вот приближался очередной праздник — 14 февраля, а это значит, что ему придется отработать сегодня в три раза больше обычного. Уже с самого утра начался нескончаемый поток людей: парни и девушки, мужчины и женщины, старики и старушки — все пытались протолкнуться к цветочному магазину, чтобы успеть купить цветов любимому человеку. Это было время всех влюбленных и бла-бла-бла. Но к сожалению, Джисон больше не верит в любовь. Он собирал очередной букет из тюльпанов и гортензий, когда в магазин зашёл очередной покупатель.       Молодой парень на вид лет двадцати. Он очень вдумчиво оглядывал каждый цветок, каждое украшение, и, казалось, не мог остановиться на чём-то одном. Джисон завязал ленточку и добавил последний штрих — розового медвежонка — в центр букета.       — С вас 20$.       Он отдал букет и оглядел молодую пару: красивый, статный мужчина приподнес этот букет своей стоящей рядом девушке. Она выглядела такой счастливой, что в её глазах чуть ли не наворачивались слезы. Джисон отвернулся, не желая наблюдать за этой картиной — в сердце неприятно заныло. Если он хотел, чтобы этот день стал для него самым ненавистным днём в жизни, у него это получилось с масштабом.       — Мм... Здравствуйте? Вы не поможете мне с выбором?       — Да, простите. Кому вы хотите подарить цветы? — парень отвлёкся от собственных мыслей, хотя ему уже безумно хотелось домой. Оставалось пару часов до конца этого безумия.       — Это... сложно, — он как-то несмело улыбнулся, будто что-то задумал. — Я собираюсь признаться одному дорогому мне человеку, но совершенно не знаю его предпочтений.       — Может быт, тогда возьмёте розы? На моём веку ещё никто от них не отказывался, — Джисон пожал плечами.       — Тогда дайте мне две розы.       — От кого подписывать?       — От Ли Минхо.       Джисон не стал ничего спрашивать, хотя ему было любопытно. Зачем кому-то понадобились две розы? Разве дарить чётное количество цветов это не равносильно желать смерти? Парню понравилась эта мысль, ему даже захотелось прямо сейчас доставить две розы в квартиру того придурка. Пусть он ненавидит его больше, чем он сам.       Хан достал из вазы две свежие розы, надел перчатки и принялся подрезать их. После этого он смочил водой красные лепестки, взял несколько цветных блестящих лент и красиво обкрутил вокруг зелёного стебля. Затем завязал яркую нитку вокруг него с бумагой и подписью и протянул цветы покупателю.       — Довольны?       — Да, спасибо, — парень выглядел счастливо, когда аккуратно брал в руки цветы. — Возьмите.       Джисон забрал деньги и отсчитал молодому человеку сдачу.       — Хотя, вы знаете... Возьмите обратно. Это вам. Подарок в честь праздника, сегодня такой хороший день.       — Я не люблю цветы, — Хан гипнотизировал ненавистный ему цветок.       — Хм... Вот как? Если я вам кое-что пообещаю, то вы примите его?       — Как вы можете мне что-то обещать? Мы даже не знакомы.       — В этом году вы найдете свою любовь.       Джисон сначала рассмеялся, но затем улыбка медленно сползла с его лица. Как глупо.       — Нет никакой любви.       Парень больше ничего не сказал, и в ответ у него больше ничего не спрашивали. Молодой человек поклонился, положил розу на стойку розу, развернулся и ушёл. Джисон выбежал за ним из магазина, когда очнулся, но уже начинал накрапывать дождь, поэтому он просто вглядывался в каждую макушку, пытаясь разглядеть его. Всё было тщетно — его и след простыл. Хан вернулся в магазин за стойку, на улице медленно темнело, и уже никто больше не посещал магазин с таким энтузиазмом.       Роза, всё ещё также красиво упакованная, лежала на стойке. Джисон поднял её и покрутил в руках. Раньше это были его любимые цветы — алые розы. Теперь этот цветок вызывал шквал огня ненависти в его душе. Да что говорить, все вещи в этом месте, в этом городе только и напоминали, что о нём. Они были вместе слишком долго, создали слишком много совместных воспоминаний, чтобы Джисон мог так легко отпустить их. А потом... Его розовое небо над головой упало вместе с верой в любовь.       Парень резко схватил цветок со стойки, сжал его и с силой замахнулся. Он остановил руку возле самого стола, она дрожала, а по его щекам нескончаемо полились слёзы, которые он так сильно пытался подавить. Любовь и ненависть сошлись в этом хрупком сердце в страстном танце. Он сильнее сжал его уже двумя руками, медленно сполз по стойке вниз и прижал к своей груди. Джисон прерывисто всхлипнул и обратил взгляд на свои руки — они были в крови от проткнутых его шипов. Крепко сомкнув зубы, он посмотрел на свои шрамы на запястьях, будто их оставил этот бедный цветок, а не он сам. Он был слишком сильно влюблен в него, и также сильно ненавидел. Сладковатый запах цветка раздражал рецепторы, а капли крови медленно стекали на белую плитку.       Он бросил Джисона 14 февраля прошлого года. Хан пришел домой пораньше, чтобы порадовать своего парня, но обнаружил на пороге чужую обувь, а затем застал картину, которой боялся больше жизни. Он не понимал, что сделал не так. Не понимал, почему так произошло и почему это должно было случиться именно в этот день. Джисон молча собрал все вещи и вернулся в свою серую и одинокую квартиру, но... Всё ещё любил. Не мог простить: сжёг все их совместные фотографии, выкинул в мусорку все подарки и порезал чужие футболки, которые сам же забирал себе с таким удовольствием, но... Всё ещё любил. Сильно и безвозвратно. Раньше он не верил, что любовь живёт три года. А теперь не верит, что она живёт вообще.       Так прошел его год, потом ещё один. Ничего не менялось, квартира становилась ещё более серой. В ней не было никаких цветов, разноцветных картин или красивых предметов — только белый, черный и серый. Джисон понимал, что это говорит в нём посттравматическая депрессия, но к психологу он не ходил и не собирался. У него была работа, деньги... А большего и не нужно ведь?       Он продолжал сидеть на холодной плитке. Его слёзы успели высохнуть, но от потревоженных ран сердце болело ещё сильнее. Парень поднялся, умылся и неуклюже заклеил пластырем пораненные руки. Если бы он смог защищаться также, как этот хрупкий цветок, возможно его сердце сейчас не обливалось бы кровью.       Дождь продолжал накрапывать, но у Хана не было с собой зонта, поэтому он натянул на голову капюшон и пошёл к своей остановке. В руке он всё ещё держал свой несчастный цветок. Было уже поздно, и он не ожидал никого на ней увидеть, однако при свете фонаря парень разглядел мужской силуэт. Он сидел на остановке, с его волос стекала дождевая вода, смешиваясь с чем-то тёмным, а на земле валялась потоптанная роза. Её стебель был поломан, лепестки сорваны и разбросаны, а блестящая лента валялась в грязной луже.       Джисон подошёл ближе, отодвинул розу в луже ногой и присел на корточки, узнав своего недавнего покупателя.       — И давно ты тут сидишь? — спросил он, на что парень с заплаканными глазами резко поднял голову.       — Достаточно, — он усмехнулся, но бросив взгляд на розу, снова стал хмурым.       — Не срослось?       — Ну... Все оказалось ещё хуже. Его девушка избила меня моей же розой, так глупо вышло, не правда ли? — он вытер слезу кулаком.       — У тебя кровь. Джисон покопался в собственных карманах, достал упаковку пластыря и приблизился к парню. Тот даже не шолохнулся. Хан отодвинул его мокрые волосы ото лба, заботливо вытер его кулаком и наклеил пластырь. Парень потрогал его двумя пальцами и кивнул в знак благодарности. Он только тогда заметил, что Джисон держал в руке розу, которую он ему оставил.       — Я думал, ты не любишь цветы.       — Не люблю.       — Тогда почему ты её забрал?       — Я не знаю. Может быть поверил в твое общание?       Так они и остались вдвоём на остановке. Ещё чистая любовь, неомраченная ненавистью. И чистая ненависть, омраченная любовью, соединённые одной лишь красной розой с блестящей лентой.