Моя любовь к тебе абсолютно бесполезна

О, дорогая! Милая! Лучшее, что есть во всей этой вселенной! Восхитительная! Очаровательная! Прекрасная, как отражение солнца в бурных водах Тамагавы! Твоё дыхание — берущая за душу трель полуночной птицы, твой взгляд — выстрел наповал из снайперской винтовки, твоя улыбка — янтарный мёд, слаще которого не сыскать и за десять жизней, твоё прикосновение — лучший императорский шёлк, дымчато-серый, как утренний туман над морским берегом. Ты — истинное совершенство нашего мира, лишь ты — единственная! — способна постичь глубины моих чувств и желаний, что даже от меня скрыты за пеленой суеты назойливо шумного мира. Ты — долгожданная вода для утомлённого путника. Ты — счастливый покой для моей измученной души. О, напои же меня мёдом своего безграничного очарования, о, незабываемая! Прошу! Молю! Умоляю тебя, о, божественная! Ты — причина всех моих стремлений и терзаний. Ты — моя единственная мечта. Ты каждый день ходишь рядом со мной, но никогда не здороваешься даже — только молча вздыхаешь о чём-то своём. Дорогая, любимая, единственная, я люблю тебя! О так, люблю! Всем сердцем люблю! И лишь тебе одной я способен признаться во всём, что когда-либо творилось в моей душе! Перед тобой я — открытая книга. Все мои ухищрения, все безумные поступки, вся рассудительность и всё безрассудство — каждый свой вздох я посвящаю лишь тебе одной. Любую работу, за которую я ни берусь, я сношу лишь потому, что она дарит мне шанс приблизиться к тебе. Я вынесу любые трудности, если за ними будешь ждать меня ты, о, волшебная! Но, о, прелестная, ты всё проходишь мимо, не замечая своего самого верного, самого преданного слугу! О, моя незабываемая госпожа, ты не удостаиваешь меня ни единым словом, ни единым жестом! Сжалься, о, любимая! Обрати взгляд своих распрекрасных очей на меня, последнего недостойного червя у твоих ног! Я знаю, знаю, знаю, что до ужаса противен тебе, но этот взгляд — только для меня лишь одного — сделает меня самым счастливым существом из всех, что когда-либо рождались на свет! Самым-самым счастливым! Ты — моя путеводная звезда, сияющая посреди океана безвременья. Без тебя я давно сгинул бы без вести — ещё тогда, дваным-давно, в далёкой юности, полной печалей. Да, о, волнующая, я с детства был полон печалей, скорби не покидали меня, путь мой был усеян терновыми колючками, нигде не находилось для меня места, которое я смог бы назвать своим домом. Лишь ты, о, луноликая, заставляешь меня верить, что и для моей заблудшей души в этом бескрайнем мире есть своё место. Но дом — не дом для меня, если в нём не живёт любимая. Дом — не дом, а адское пекло для меня, если в нём хоть раз в год не появляется прелестнейшая из красавиц. Дом — скрипучая виселица, ржавый топор палача, если в нём ни разу не встретила меня восхитительнейшая из божеств. О, дорогая! Ради тебя я готов на любые сумасбродства! Ради тебя я готов повеситься на первом же фонарном столбе, ежели такова будет твоя милостивая воля. Ради тебя я готов сколь угодно долго сражаться с любыми врагами безо всякой устали, ведь лишь тебе я посвящаю все свои победы. Я готов молить о прощении на коленях за каждый свой проступок — клянусь, я ни в коей мере не желал опорочить своими действиями твоё нежное, ласкающее слух имя! Ради тебя я стану кем угодно, отправлюсь куда угодно, лишь бы ты обратила на меня свой чарующий взор, о, любимая! Я одарю тебя всем, чего ты пожелаешь! В твою честь я назову лучшие из шедевров человечества, а каждого, кто будет мне препятствовать, я сделаю твоим личным рабом, моя милая! О, непревзойдённая, поверь же мне! Никто на всём белом свете не полюбит тебя так же горячо, так же самоотверженно, так же неистово, как люблю тебя я, Дазай Осаму. Ни под этими, ни под другими небесами не найти тебе такого преданного, такого верного, такого честного — до самого конца! — слугу. Пусть боль, пусть горе, пусть страдания, пусть вечные, непрекращающиеся лишения — я всё перенесу, если ты будешь рядом, если своим сладким дыханием поддержишь меня на пути. Но, увы, милая, моя любовь к тебе абсолютно бесполезна, если ты равнодушна ко мне. Горе мне, бедному, если ты так и не удостоишь меня своим вниманием! Так распростри же свои объятья, о, дорогая! Обними меня так, как не обнимал никто в этом суетном мире! Обними так, как мать не обнимает собственное дитя! Обними так, как женщина не обнимает любимого мужа после долгой разлуки! О, молю, поцелуй же меня своими сладчайшими устами, источающими пьянящий янтарный мёд, слейся со мной в безудержном танце страсти! Я преклоняюсь пред тобой, но я богохульник; я на коленях пред тобой, но грёзы мои всегда о запретном. Так будь же, о, вечная… — Ты что это делаешь, Дазай? — А! Куники-и-и-ида! Знаешь, я тут подумал… Ты ведь главное совершенство нашего агентства, а, Куникида? — Ты на что это намекаешь, бездельник? — Ка-а-ак же, Куники-и-и-ида! Я довольно давно наблюдаю за тобой и вижу, какой ты собранный и целеустремлённый! Да-да! Мне таким и за десять жизней не стать! — Это не значит, что ты можешь игнорировать собственную работу! — Эй, Куникида, я ведь говорю совершенно искренне! Так вот, я наблюдал за тобой и понял, что всё дело в правильных идеалах. Поэтому… Я тоже задумался об идеале! — Эй, ты что, посмел взять мою записную книжку?! — Разве? Не-е-ет, Куникида, ничего я не брал! Я пока только прикидываю, что напишу в настоящий «Идеал». И я решил начать с самого главного! Уверен, что ты способен понять меня так, как никто другой, Куники-и-ида. — И что же ты написал? — Вот! Но помни: это строжайшая тайна! Одна из семи тайн агентства! Самая-самая секретная! Пять или шесть минут спустя. — Дазай! Ты придурок?! Кто станет писать километровое признание в любви смерти, чтобы дать его прочитать ничего не подозревающему коллеге?! Бездельник! Извращенец! Прохлаждающийся бондажист! — Эх, Куни-и-и-ида, за годы нашего знакомства ты всё сильнее ранишь моё нежное сердце… — Заткнись и иди работать! У нас новое дело. И да, даже не вздумай опять повеситься на фонарном столбе! — Не повешусь! Обещаю! А что за дело, а, Куникида? — В Йокохаме объявился тигр-людоед. Пока неясно, съел ли он кого-то, но, в любом случае, похоже, тут замешаны эсперы. А значит, это работка для нашего детективного агенства. — Непростой тигр, значит… Что ж, посмотрим! — А вот это я, пожалуй, уберу с глаз подальше! — Эй, Куники-и-ида, ты только что выбросил мои идеа-а-алы!!! Почему ты такой бессерде-е-ечный?! — Не ной и давай за работу, бездельник!