Чонгук и Белоснежка

В этом году осень в Корее не радовала своей погодой. С середины сентября пошли дожди. Стало мокро и грязно. Тэхён терпеть не мог такую погоду. Она всегда навеивала на него тоску и желание зарыться в ворох подушек и одеял, чтобы никого не видеть и не слышать. Плюс ко всему, он еще и умудрился заболеть. Из носа текло в два ручья, горло драло, как наждачкой. Он уже пропустил два занятия по хореографии и одно по вокалу. Танцевать не было никаких сил, а петь он не мог из-за охрипшего горла. Единственное, чего ему сейчас хотелось, это укутаться в любимое одеяло и пить горячий фруктовый чай. Все в группе, видя паскудное настроение Ви, оставили его в покое. Все, кроме одного несносного макнэ, который просто жизни не давал своему любимому хёну. Дело в том, что совсем недавно малыш Гук познал все прелести взрослой сексуальной жизни. И теперь он постоянно донимал Тэхёна одним вопросом: — Хён, а когда мы займёмся интересным делом? И Тэхёну такой Гук очень нравился, но только не сейчас. Ким всегда становился капризным и раздражительным, когда болел. В такие моменты ему нужен был только покой, крепкий сон, фруктовый чай и любимые сладости. Но Чон Чонгук решил в этот раз сломать систему выздоровления его обожаемого Медвежонка. Макнэ очень хорошо заботился о хёне. Приносил ему чай и вкусняшки, кормил из ложечки куриным бульоном, который сам приготовил, бережно укутывал в одеяло, следил, чтобы хён вовремя принимал лекарства, даже на руках носил в ванную и нежно мыл свое сокровище. Но всё это омрачалось его постоянным желанием заняться сексом, на который у Тэхёна просто не было сил. А секс Чонгук любил в любом виде. Он любил быть принимающим и подающим, сверху и снизу, отсасывать и наслаждаться, когда Тэхён отсасывает ему. И это они ещё ничего не пробовали из БДСМ темы. Хотя мелкому очень хотелось купить для них кожаные наручники, парочку анальных пробок и так по мелоче: плеточку, шелковую повязку на глаза, может быть, как-нибудь анальную вибро-пулю, ну а что, пусть будет, и обязательно павлиньи перья. И секса он хотел 24/7. За ночь они могли сделать до четырех заходов, Тэхён после такого просто отключался, даже разговаривать уже не мог, а мелкому хоть бы хны. — Может ещё разочек, и тогда уже точно спатки, — всякий раз уговаривал он хёна. На все просьбы дать выздороветь, после чего он сможет показать своему Кролику всю силу своей любви, тот только отшучивался. — Тэтэ, у тебя першит горло, а у меня есть волшебный член. Один отсос и всё пройдет. Я даже могу для тебя намазать его сливочным маслом и медом. — Хёну надо пропотеть, давай-ка я тебя как следует оттрахаю, и всё пройдёт. — Если тебе так нездоровится, я могу всё сделать сам. Ляг на бочок, пожалуйста. Ким терпел сколько мог. Но это продолжалось даже, когда Чон уезжал на репетиции. Он каждые полчаса трезвонил, чтобы в очередной раз пошутить ниже пояса, а нервы Тэ потихоньку сдавали. И когда на третий день мелкий перешел к тяжелой артиллерии, Ви накрыло окончательно. — Если хён не хочет со мной секса, может он меня больше не любит? Воспользовался моей невинностью, наигрался и бросил, — дурачился Гук. — Не говори так даже в шутку. Ты же знаешь, что я во всем мире вижу только тебя. Но сейчас мне действительно плохо, ещё и температура поднялась. Давай утром вернемся к этому вопросу. Как только мне станет лучше, ты себе не представляешь, как я надеру тебе задницу. — Как можно спокойнее сказал Ким и отвернулся к стенке, делая вид, что засыпает. А сам просто лежал тихо, а из глаз текли жгучие слезы. Буквально через десять минут кровать рядом с ним прогнулась под весом макнэ. И тут же большая теплая рука парня обняла Тэхёна поперёк груди. — Спи, мой сладкий. Спи и набирайся сил, а твой Олененок будет беречь твой сон. — Услышал Ким нежный шепот. Слезы потокли ещё сильней. Как он может злиться на это чудо природы, которое ему послала судьба. Чон уткнулся носом в затылок своего любимого, несколько раз чмокнул его в шею, практически сразу заснул и мирно засопел, обдавая хёна своим теплым дыханием. Тэхёну потребовалось ещё некоторые время, чтобы успокоиться, а потом он очень аккуратно повернулся лицом к Куки и обнял его в ответ. — Прости меня, мой любимый Кролик. Из-за болезни я стал невыносимым. Просто дай мне пару дней пройти в себя, и всё будет как раньше. Если бы ты только знал, как сильно я тебя люблю, мой Олененок… — Я знаю, Мишка, я тебя тоже люблю! — услышал Тэ сонное бурчание возле уха. Он широко улыбнулся и быстро уснул в объятьях любимого. Но утро не принесло никакого облегчения. Мало того, что сегодня у группы были по расписанию съемки для Хэллоуина, простуда не отступала, так еще и будильник, какого-то черта, позвонил на два часа раньше. Чона рядом не было, что сильно удивило сонного Ви. — Куда его понесло в такую рань? Неужели он снова решил наварить пять литров куриного бульона? Да и ладно. Лучше я еще вздремну. — С этими мыслями Тэ начал медленно проваливаться в сон. Но как велико было его удивление и злость, когда его тут же разбудил Гук с радостным возгласом: — Хватит спать, пора трахаться!!! Бедный Ви застонал от безысходности. — Малыш, молю тебя! У меня всё ещё держится температура, болит горло и жуткий насморк. Неужели ты не можешь потерпеть несколько дней без секса? — Хён, я терпел. Но ты сам сказал, что очень сильно меня любишь, так почему мы не можем пошалить? — Надул губы Гук. — Конечно люблю. Но мне так плохо, что секс не принесет нам никакого удовольствия. Мне ещё надо как-то пережить долгий съемочный день и не умереть прямо там. Давай вернемся к этому вопросу вечером. Я обещаю, мы что-нибудь придумаем. Гук-и, ну честное слово, ну хватит вредничать и капризничать. Я же не робот, а живой человек. На эти слова Тэхёна младший ничего не ответил, только залез под одеяло и обиженно отвернулся к стенке. Парень лег рядом и задремал, решив и в самом деле отложить все вопросы до вечера. Съёмки «бомбочки» проходили в одном из больших залов компании. По сценарию парни должны были обыграть Белоснежку и гномов под песню «Go go». Кто будет Белоснежкой решили разыграть на «Камень — ножницы — бумага». И, естественно, «счастливчиком» оказался Тэхён. Он терпеть не мог эту сказку с самого детства, а из-за простуды, шанс побыть Белоснежкой только ещё больше разозлил парня. Всё это время он практически не разговаривал с Чонгуком, дав ему время остыть. Нетрудно догадаться, что его переодевали и гримировали дольше всех. И в процессе парень заметил, что младший Чон слишком активно трется возле Пака, но не придал этому особого значения, так как они втроём всегда отлично ладили. «Пускай поболтают, может его отпустит», — подумал Тэ. Но что-то пошло совсем не так. Когда все были готовы, и Ви выдали реквизит в виде яблока, случилось необъяснимое. Гук присел на корточки перед своим парнем и тихо, так, чтобы его услышал только он, сказал: — Если ты не хочешь, я пойду развлекаться к Чимину. Это была глупая и гадкая шутка. И был бы Тэхён в настроении, то просто бы ответил такой же колкой шуткой. Но он был не в духе от слова совсем. Дальше для парней все происшедшее было полнейшим шоком. Как только включили музыку, Тэ размахнулся и смачно врезал яблоком Чонгуку по лицу, что тот аж сел на пятую точку. Съемочный процесс сразу же прекратили. Все столпились вокруг Гука. — Прости, я случайно. Не рассчитал, куда замахиваюсь. Все из-за проклятой простуды. Мозг уже перестает нормально соображать. Не сильно больно? — бесцветным голосом осведомился Ким. — Да что же это такое? — Намджун был в шоке и ярости. — Ви, что с тобой? Ты довольно сильно ударил Гука. Ему надо приложить холод к лицу. Давайте сделаем паузу на 15 минут. Джин и Намджун отправились в кафетерий за льдом, Чимин в шоке сидел на полу. А Ви и Чонгука в разные углы растащили Юнги и Хосок. — Что за дела, Ким? С хуя ли ты врезал нашему макнэ по роже? И не надо пиздеть, что ты случайно. Я видел, как ты на него зыркнул перед ударом. — Юнги никогда особо не подбирал выражения, а говорил напрямую. — Это наше с ним дело. Хён, не вмешивайся. Будет меньше всякую хуйню языком своим ляпать. Умник нашелся! — Ну что же он такого мог пиздануть, что получил физическое замечание от своего ненаглядного Тэтэ? Ну не в измене же он тебе признался? — и тут Кима прорвало. Он ничего не ответил, уткнулся лицом в плечо друга и заплакал. -Не может быть! Чон Чонгук кроме тебя никого вокруг не видит. Ты чего раскис? — Мин не верил, что с лету попал в точку. — Нет. Он только угрожал, что пойдет к Чимину, если я не хочу с ним… — всхлипывал парень. — Я понимаю, что это была гадкая шутка, но он меня за эти несколько дней вымотал своими подкатами. Я сам себе не рад, тут еще и ему, как маленькому, втолковывай, что сейчас не время для секса. — Никто ни к какому Чимину не пойдёт. Его там в любом случае пошлют, и еще и добавят. Если не сам Пак, то его парень точно. У Тэхёна вмиг прекратилась истерика, а глаза сначала округлились, а потом хитро сузились. — Неужели дожал? И давно? — Неделю как, — гордо ответил Юнги. — Вот жук, и молчал. — А чего рассказывать? И ты же знаешь, я не из болтливых. Но это мы с тобой потом обсудим. Что думаешь делать с мелким? — Дома с ним поговорю. Сейчас это бессмысленно. — ответил Ви. — Правильно! Так и сделай. А я всех уведу в кино, чтобы вам не мешать мириться, — подмигнул Юнги. В другом углу зала подобный разговор происходил между Хоби и Чонгуком. — Сильно болит? А ну покажи, надеюсь, хоть синяка не будет, — переживал Хосок. — Все в порядке, хён. Сам виноват. Меньше буду глупости говорить. Заслуженно получил. — Шмыгая носом, ответил Гук. — Мало он мне врезал. Я бы за такое его бы конкретно отмудохал. — Ты можешь нормально объяснить, что случилось? — Я ляпнул сдуру, в шутку, что пойду к Паку, раз мой любимый хён не хочет со мной трахаться. — Фу! Гук-и, какой ты грубиян! И как в твою «светлую голову» пришла такая шутка? — при этом Хоби пальцами показал кавычки. — Хотел вызвать ревность. Вот и вызвал. — макнэ уже не сдерживал слез. — Я просто кретин, долбоеб конченный, Тэхён меня никогда за такое не простит! — Тише, тише! Он души в тебе не чает. Вам надо просто поговорить, вы обязательно помиритесь. — Он несколько дней, как заболел, просил не донимать его этим вопросом, говорил, что ему плохо. А что я? Эгоист, думал только о своём члене! — А кто ему чай по десять раз в день заваривал, кто бульончики и супчики готовил для «любимого Мишки»? — успокаивал младшего Хосок. — Если это и эгоизм, то совсем чуть-чуть. Тэхён не будет долго на тебя злиться. Вот увидишь. Вечером вы уже помиритесь. А я всех утащу в кино, чтобы вам не мешать. Слава Богу, все отсняли быстро. И к вечеру ребята уже были дома. Тэхён сразу пошёл в душ, чтобы погреться и собраться с мыслями. Он не видел, как Хоби и Юнги всех выгнали в кино, под предлогом очень интересного фильма. А младших оставили дома, потому что Ви больной, а Чон будет за ним ухаживать. Парень довольно долго стоял под горячими струями воды. Ему было тепло и комфортно, и совсем не хотелось выходить из ванной. Но так или иначе, он все-таки решил переместить себя в комнату, укутаться в одеяло и попросить принести ему горячего чая с пирожными. Но как велико было его удивление, когда, выйдя из ванной, он никого не нашел. Кругом было тихо и темно. Дойдя до своей комнаты, парень открыл дверь и замер. На кровати, сложив руки на коленях, как примерный ученик, в одних боксерах сидел Гук. — Что ты делаешь, Малыш? — Тихо спросил Ким. — Тебя жду, — тут же ответил тот. — Зачем? — Поговорить надо. — А почему ты почти голый? — Подумал, что тебе будет приятно, если я тебя буду обнимать, лежа под одеялом. — Мне будет очень приятно, но мы снова не с того начинаем. — Нет. С того. Я заварил тебе чай и принёс пирожных. Сейчас ты это всё съешь, выпьешь свои лекарства, мы ляжем и поговорим. Тебе надо быть в тепле, а разговор будет долгим. Не хочу, чтобы мое Сокровище еще больше заболело. -Ладно, давай свой чай, сладкое и пилюльки. — Согласился Тэ и хитро улыбнулся сам себе. Когда с этим пунктом плана Гука было покончено, они забрались под одеяло, и Чон крепко обнял Тэ. Он был таким теплым и комфортным, что Киму захотелось растаять в его руках. — Малыш, прости, я был груб с тобой, даже ударил, хотя знал, что ты шутишь. — Начал было Ви. — Это я должен просить прощения, что не хотел тебя услышать, что давил на тебя, что так мерзко пошутил. Я бы вам обоим за такую штуку челюсти сломал, а ты прощения просишь. — Перебил его Чонгук. — Глупыш, ты что плачешь? Даже не вздумай! Оба хороши. Я уже совсем на тебя не сержусь, хороший мой. Ты и так все эти дни обо мне заботился, как самая ласковая мама. И мне очень приятна твоя забота, я ей рад. Давай ты сейчас успокоишься, и я покажу, как сильно соскучился по своему Золотому Макнэ. — Ты не шутишь? Я действительно твой Золотой Макнэ? — Ну а как иначе? Мой, и только мой. А я твой, навсегда! — сказал Тэхён и нежно поцеловал Чонгука в губы. Тот сразу ответил на поцелуй, делая его глубже и развязней. Руки обоих уже жадно исследовали обнаженные тела друг друга. Из-под одеяла вылетело полотенце Тэ и боксеры Гука. Ким переключился на шею любимого, изо всех сил стараясь не оставлять на ней следов. А тот уже тихо постанывал от таких ласк. А когда Ви прикусил и вобрал в рот горошину соска, Чон застонал в голос. — Какой у меня чувствительный Малыш! — прошептал Тэ, переключаясь на второй сосок. — Тебе нравится быть таким послушным и перевозбужденным в моих руках? — Да, хён, да! Не останавливайся! Мне так приятно! — лепетал тот. — Ты же понимаешь, что был очень плохим мальчиком и заслуживаешь наказания? Ты же понимаешь, что сейчас я буду жестко, глубоко и долго драть тебя, пока ты не сорвешь голос от стонов? — самым елейным голосом спрашивал Ви. — Да! Оттрахай меня жестко и грубо, как ты любишь. Я обожаю, когда в тебе просыпается тигр. — тяжело дыша, пытался отвечать младший. Ким практически вылизал каждый миллиметр кожи Гука. Добравшись до его, колом стоящего, члена, Тэ широким мазком провел от основания до головки. Обвел языком по кругу и взял в рот сразу до половины. Мелкого било крупной дрожью. Он извивался и выгибался на кровать, словно его подключили к электрическому стулу. — На живот, сладость моя. Быстро! Я хочу вылизать тебя и как следует растянуть. — Скомандовал Тэ. Только почему-то от этих слов «его сладость» залилась краской, как девственница в секс-шопе. Перевернулся он как-то медленно и неуверенно. Причина такого поведения стала ясна, как только Тэ раздвинул его аппетитного вида ягодицы. В тусклом свете ночника поблескивала своим камушком анальная пробка. Глаза Кима стали круглыми от удивления. — Сюрприз! — пробормотал Чон. — Нихуя себе сюрприз! Когда мой скромный Олененок стал таким развратным? И как давно в тебе эта прелесть? — С самого утра. Я хотел тебя удивить еще тогда, когда завел будильник на два часа раньше. — От этих слов в глазах старшего потемнело. Его Малыш весь день разгуливал с анальной пробкой и ничего ему не сказал. — И как тебе ощущения? Понравилось? — поинтересовался Тэ. — Очень. Правда пришлось пару раз передернуть в туалете. Пробка и мысли о тебе не давали покоя. Ким понял, что ему конец! Больше сдерживать себя и тратить время на разговоры он не может. Достав из ящика стола смазку, он одним плавным движением вынул из Гука металлическую игрушку. При этом тот издал стон полный желания и наслаждения. — Твоя дырочка уже хорошо растянута, но ты же понимаешь, что для меня этого мало? Приподними попку, сладкий. Гук беспрекословно повиновался. А когда к его анусу прикоснулись мягкие и теплые губы, он прогнулся в пояснице так, как никогда до этого. Возбуждение било в голову и туманило рассудок. Электрические разряды прошли по всему телу. Язык Тэхёна то ласкал его снаружи, то нагло проникал внутрь. При этом Ким ощутимо, но так приятно шлепал его по ягодицам. Ещё чуть-чуть и оргазм не заставит себя ждать. — Можно мне кончить, я не могу уже терпеть, — умолял Чонгук. — Ты знаешь, что такое эджинг, мой Крольчонок? — Вкрадчиво спросил Ким, отрываясь от занимательного процесса римминга. — Да, я читал о таком, — простонал тот. — Мы сейчас проверим, как же долго ты сможешь продержаться, мой вкусный Кролик. — от этих слов Гук застонал, но не стал сопротивляться, позволив пальцам Тэ пережать его член у основания. — Ты кончишь только тогда, когда я тебе позволю. Ты понял меня? Ты будешь моим послушным мальчиком? — Да, да! Я буду только твоим послушным мальчиком, — отчаянно кивал головой Чон. — Какой хороший у меня Олененок, он готов слушать и выполнять мои просьбы, — сказал Ким и снова припал к анусу младшего губами. Он продолжил вылизывать Гука при этом надрачивал ему, каждый раз доводя практически до пика, и останавливался в последний момент, болезненно пережимая его челен. Весь процесс напоминал младшему сладостную пытку. Через некоторое время Тэхён заменил язык сразу двумя пальцами, предварительно обильно смазав их лубрикантом. Он знал тело своего макнэ, как свое собственное, и ему не составило никакого труда сразу нащупать нужную точку, от попадания по которой Чона подбрасывало на кровати, как от ударов током. — Как же ты перевозбужден и горяч сейчас, Малыш. Но тебе придётся ещё немного потерпеть. Я хочу хорошенько тебя растянуть, прежде чем войду. — в самое ухо шептал Тэ. Он покусывал и посасывал мочку Гука, потом добрался до пересохших губ и сладко поцеловал, сразу углубляя поцелуй. Член макнэ уже болел от желания кончить, но каждый раз длинные пальцы продлевали приятные муки. И вот уже три пальца Кима свободно двигались внутри, четко попадая по простате. — Мой послушный мальчик уже готов, — практически пропел Тэхён. Он вынул пальцы и потянулся за смазкой. От ощущения пустоты, Чон захныкал и заерзал под ним. — Тише, маленький. Уже скоро я позволю тебе кончить. В какой позе ты хочешь, чтобы я тебя трахнул сегодня? — Хочу видеть твое прекрасное лицо, хён, — простонал макнэ. — Любой твой каприз для меня закон. Перевернись на спину, мой хороший. Я до крови зацелую эти самые сладкие и самые любимые губы на свете. Чонгук, с трудом понимая, что происходит, медленно перевернулся на спину. И его тут же жадно поцеловали. Ким приставил головку к разработанному входу и плавно вошёл на всю длину. Подождав, пока его Малыш привыкнет, он начал плавно двигаться, пока не делая резких толчков. Но уже через несколько минут обоим окончательно сорвало крышу. — Тэ, умоляю, быстрее, резче и жестче. Меня уже точно надолго не хватит, — взвыл Чонгук. Просить дважды не пришлось. Сам Тэхён уже тоже был на грани. Он стал двигаться в бешеном темпе, пот градом катился по его лицу и каплями падал на грудь Чона. Который подмахивал бедрами для более глубокого проникновения. По комнате разносились пошлые шлепки и громкие хриплые стоны. Гук уже давно перестал себя сдерживать и стонал в полный голос, а Тэхён то и дело жадно его целовал, пытаясь приглушить страстного партнера. -Кончай, моя любовь! Я тебе разрешаю. Кончай, даже не прикоснувшись к себе! — Чон обильно излился себе на живот, издав уже не стон, а крик наслаждения. Оргазм невероятной силы ударил в голову. Он уже не понимал, что глубоко внутри Ким практически сразу последовал за ним. От таких ощущение парня унесло в сабспейс. Очнулся он от того, что его нежно и заботливо обтирали влажными салфетками. — Хён, я жив? Или мы оба уже попали в рай? — еле ворочая пересохшим языком, спросил Гук. — Я сам ещё не до конца понял. Но мне безумно хорошо, где бы мы с тобой ни были. Самое главное, что мы вместе. И ты был прав, секс отлично помогает при простуде. — С этими словами оба провалились в сладкий сон. А их хёны ещё долго бродили вокруг дома, не решаясь войти.